Течение, приносящее тепло в Европу, не является единым, а состоит из нескольких потоков. Одна ветвь этого течения несёт тёплую воду в окрестности Исландии и Норвегии. В итоге эта вода остывает, и, когда так происходит, она уходит глубже в океан. Затем она возвращается в более южные широты, но уже в качестве холодного глубоководного, а не тёплого поверхностного течения, как она начинается. Когда она движется на юг, она также несёт с собой большее количество соли, поскольку солёная вода тяжелее, чем пресная, и имеет тенденцию опускаться глубже из-за своей большей плотности. Более тёплая опреснённая вода, таким образом, движется по поверхности и возвращается в глубину как более холодная и солёная вода. Как это ни парадоксально, работа этой системы прекратилась бы, если бы на поверхности моря к ней добавилось большее количество пресной воды. Таким образом, движение соли в данной системе является составляющей для поддержания постоянного поступления тёплой воды к побережью Северной Европы.
Сценарий, который может привести к прекращению тёплого течения в Северной Атлантике – это глобальное потепление. Если бы лёд из ледников, покрывающих остров Гренландию, начал таять более быстрыми темпами, чем происходит в настоящее время, это затопило бы пресной водой поверхность моря в прилегающих областях. Нормальный характер циркуляции воды при этом был бы нарушен, заставляя северную ветвь течения начать свой поворот на юг до того, как она достигнет Гренландии. Тепло, которое приносят эти течения, не достигло бы берегов Европы, и Европа резко остыла бы. Таким образом, налицо странный парадокс: глобальное потепление в итоге вызвало бы внезапное охлаждение климата в Европе.
Нарушение одного-единственного течения, на первый взгляд, не показалось бы поводом для внезапного глобального изменения климата. Однако Мировой океан – это ни что иное, как единый водоём, и движение тепла происходит по всему миру. Нарушение в любой системе течений обязательно вызывает изменения в других. Если бы Северо-Атлантическое течение прекратилось, то весь мир ощутил бы внезапное изменение климата. Европа испытала бы значительное похолодание, и кажется весьма вероятным, что её человеческое население принялось бы воевать за территории, необходимые для обеспечения пищей внезапно оказавшихся на грани голода миллионов людей. Можно прослыть паникёром и чрезмерно драматизирующим события, если говорить о «внезапно оказавшихся на грани голода миллионах людей», но важно помнить, что Европа в настоящее время населена 650 миллионами человек и в значительной степени самодостаточна в своём производстве продуктов питания. Почти одновременно с глобальным изменением течений эта способность к самодостаточности исчезла бы. Кэльвин описывает этот сценарий следующим образом:
Резкое падение урожаев заставило бы некоторые сильные страны попробовать занять своих соседей или отдалённые страны – лишь потому, что их армии, не получающие жалованья и страдающие от нехватки продовольствия, пошли бы мародёрствовать как дома, так и за границами. Лучше организованные страны попытались бы использовать свои армии прежде, чем они развалились бы полностью, чтобы захватить страны со значительными остатками ресурсов, вытесняя или моря голодом их жителей, если не используя современное оружие, чтобы добиться того же самого итога: устранения конкурентов за оставшееся продовольствие. Это стало бы международной проблемой – и могло бы привести к Третьей Мировой войне.
Кэльвин отмечает, что без течения, согревающего её, Европа обладала бы климатом, похожим на климат современной Канады, и, если бы в Европе была погода, как в Канаде, она смогла бы прокормить лишь одного из двадцати трёх своих жителей.
Что делает резкое глобальное похолодание особенно угрожающим – это то, что оно не является «отправной точкой» бедствия. Землю регулярно сотрясают бедствия вроде ураганов, торнадо и катастрофических землетрясений. Эти бедствия вызывают большие человеческие жертвы и обычно сопровождаются усилиями по спасению и восстановлению, которые часто проводятся в мировом масштабе. Но такие бедствия всегда имеют небольшую продолжительность и ограниченное географическое распространение. Ни ураганы, ни землетрясения не затрагивают сколько-нибудь значащий процент от поверхности Земли в течение более чем нескольких дней. С другой стороны, резкое похолодание могло бы длиться десятилетия или века. Кэльвин доказывает, что даже удар метеорита, убивающий значительную часть человеческой популяции за короткий период времени, не был бы столь же катастрофическим событием, как долговременное бедствие, которое убило бы такое же количество людей – убийственное воздействие удара метеорита вскоре закончится, но глобальное похолодание распространило бы своё смертоносное воздействие, как минимум, на десятилетия, а ещё вероятнее – на века.
Болезнь
В последние годы двадцатого века большое внимание, подогретое потоком фильмов и книг-бестселлеров, было уделено человеческим заразным болезням. Какова возможность того, что новая болезнь может вызывать вымирание человечества? Например, что будет, если болезнь, смертельная на 100 %, как СПИД, распространялась бы с такой же лёгкостью, как насморк? И что, если такую болезнь использовать как оружие? У биологической войны, как и у ядерной, был бы потенциал для радикального сокращения человеческой популяции, если бы началась мировая война. Наибольшую тревогу могут вызывать запас болезней, от которых мы больше не прививаемся (например, оспа), и генно-инженерное производство новых, более вредоносных штаммов возбудителей болезней, главная тема сюжетов множества фильмов и книг.
Два наблюдения являются возражением против возможности эпидемии, которая покончит с видом. Во-первых, нет никаких свидетельств в пользу того, что какая-то одна болезнь когда-либо уничтожала какой-то вид[67]. Во-вторых, человечество в настоящее время обладает технологиями, которые могут побеждать болезнь, каждый год увеличивая свою эффективность. Тем не менее, болезнь остается сильным средством сокращения численности человеческой популяции, и, если она наложится на другие факторы, убивающие людей, и будет воздействовать совместно, она наверняка сможет стать мощной силой, ведущей к исчезновению нашего вида, особенно если глобальное потепление заставит тропические болезни переместиться в области, где ранее был умеренный климат.
Смерть от роботов
Сложно найти хоть один сценарий вымирания человечества (или любой сценарий чего-то такого же рода), который ещё не был задействован хотя бы в каком-нибудь голливудском фильме. Так же обстоят дела и со следующим потенциальным злодеем, искусственно созданным машинным разумом. В известных фильмах «Терминатор» и «Терминатор 2» (и в некоторой степени также в «Матрице») мир ближайшего будущего управляется свирепыми роботами, которые пытаются истребить род человеческий, или, по крайней мере, поработить его. Такой сценарий казался весьма вероятным Тэду Качински, печально известному «Унабомберу», который в своём манифесте, опубликованном в The New York Times и The Washington Post, написал следующее: «Давайте представим себе, что учёные по компьютерам добились успеха в создании развивающихся интеллектуальных машин, которые могут работать лучше, чем это делают человеческие существа... Если позволить машинам воплощать в жизнь все их собственные решения ..., судьба человеческой расы была бы отдана на милость машин».
Эту точку зрения также выражают специалист по робототехнике Ханс Моравец в своей книге «Робот: от простой машины до превосходящего ума» (Robot: Mere Machine to Transcendent Mind) и Билл Джой, соучредитель и ведущий учёный Sun Microsystems в своей пугающей статье 2000 года «Почему мы не нужны будущему» (Why the Future Doesn’t Need Us). Как говорит Моравец, «На полностью свободном рынке, роботы, превосходящие человека, несомненно, оказали бы влияние на людей.... Будучи неспособными позволить себе удовлетворение жизненных потребностей, биологические люди были бы вытеснены из существующего мира». Моравец предвидит слияние человеческого существа и роботизированного тела или производство своего рода сверхинтеллектуального гибрида (как всегда, научная фантастика уже сделала это, и Борг из сериала «Стар Трек» является одним из самых последних представителей этого жанра). По Моравецу, такое существо стало бы наследником человечества – и причиной нашего вымирания, которое рано или поздно случилось бы.
Почему робототехника? Часть перспективы – это лучший образ жизни для органических изготовителей, для нас. Покончить с угнетающим разум трудом, в котором погрязла значительная часть человечества – это действительно стало бы социальным и интеллектуальным прорывом. Но робототехника заключает в себе ещё большие перспективы – расширение нашего индивидуального интеллекта, если не нашего тела. Если мы сможем загрузить наше сознание в машину (а под машиной я подразумеваю как созданный органическим путём, так и вполне неорганический искусственный интеллект), мы действительно окажемся на грани своего рода бессмертия. Но какова цена этого? Как замечает Билл Джой, «если мы загрузимся в нашу технологию, каковы шансы того, что после этого мы останемся самими собой или даже людьми вообще? Мне кажется гораздо более вероятным, что роботизированное существование не было бы похоже на человеческое ни в одном из тех смыслов, которые мы вкладываем в это, и что роботы ни в каком смысле не были бы нашими детьми, и потому, избрав подобный путь, наше человечество наверняка погибнет».
«Серая слизь»
Из всех угроз, с которыми сталкивается человечество, возможно, ни одна так не опасна – или же так плохо распознана – как та, что таят в себе нанотехнологии. «Нано» означает «маленький», и многие специалисты по технологиям теперь видят будущее технологии как манипуляции и сборку в понятиях молекулярных и даже атомарных масштабов. Такие машины-ассемблеры на молекулярном уровне могли бы коренным образом изменить человеческое общество, создавая чрезвычайно дешёвые изделия, лекарства и даже энергию путём постройки фактически ничего не стоящих солнечных батарей. Поскольку большая часть новых изделий была бы создана скорее из органического материала, чем из металла и другого неорганического материала, в ходе такого производства будет получаться гораздо меньше загрязнений и меньше других последствий для окружающей среды.