Второй вариант толкования этого вопроса на первый взгляд кажется явно смешным. Процессы, которые привносят новизну и эволюционные изменения – естественный отбор, мутация, половой отбор – продолжат изменять генотипы видов, иногда приводя к образованию новых видов, как это и происходит с тех пор, как жизнь впервые появилась на планете, по крайней мере, 3,8 миллиарда лет назад. Но может случиться так, что сам процесс не изменится, но изменится его течение. Это точка зрения другого английского мыслителя, доктора Нормана Майерса из Оксфордского университета. Один из самых громких и видных защитников природы конца двадцатого века, Майерс считает, что человечество изменило сами правила видообразования. Эта спорная точка зрения тоже будет рассматриваться на последующих страницах.
Независимо от того, меняли ли мы так или иначе основополагающие аспекты того, как или где возникает новый вид, однозначным фактом является то, что с самых ранних времён наш вид научился управлять силами эволюции ради удовлетворения своих собственных целей, создавая разновидности животных и растений, которые никогда не появились бы на Земле без нашего желания. Широкомасштабная биоинженерия находилась в процессе разработки задолго до изобретения письменности. Мы называем этот процесс одомашниванием, но это было ни больше, ни меньше, чем эффективная и безжалостная биоинженерия запасов пищи – и устранение видов, несущих угрозу этим запасам пищи. Как только для выживания нашего вида появлялась необходимость в новых породах домашних животных и сортах растений, предпринимались широкомасштабные усилия для уничтожения хищников, угрожающих этим новым и глупым животным. К хищникам, питающимся людьми, относились терпимо, потому что потери были незначительными, но по отношению к хищнику, поедающему новые источники пищи человека, терпимости не было, потому что потери распространялись на целую группу.
Наши современные усилия в области биологической инженерии – это всего лишь продолжение наших более ранних усилий по «одомашниванию». До конца двадцатого столетия природа не создала в процессе эволюции ни квадратных помидоров, ни чего-то другого из множества иных генетически изменённых растений и даже животных, ныне весьма обычных в сельскохозяйственных угодьях и научных лабораториях. Подобно тому, как физики с помощью технологических процессов заставляют искусственно синтезированные элементы существовать в естественном мире, наш вид тоже изобрёл новые способы порождения таких разновидностей растений и животных, которые никогда бы не украсили собою планету, кроме как благодаря человеческим рукам. И, словно плутоний, новые гены, созданные и сшитые воедино в живые организмы, чтобы образовать новые виды жизни, будут обладать очень долгим периодом полураспада; некоторые из них могут существовать до тех пор, пока жизнь в конечном счёте не будет уничтожена через несколько миллиардов лет в будущем расширяющимся Солнцем. Так каково же будущее у эволюции? Ответ на этот вопрос отчасти создаётся в настоящий момент в биотехнологических лабораториях.
Люди глубоко изменили биотический облик Земли. Мы сделали это как деликатным образом, так и грубо, напрямую. Мы предали огню целые материки, что в итоге обернулось наличием в ландшафтах огнестойких растений, тогда как до появления или эволюции людей, создавших такие условия, эти виды существовали лишь в небольшом количестве. Мы смели с лица Земли целые виды и резко сократили численность ещё большего их количества, чтобы либо удовлетворить наши потребности в пище или безопасности, либо просто в качестве случайного побочного результата нашего изменения ландшафта, чтобы он более подходил для наших новых сельскохозяйственных дерзаний. Мы изменили роль естественного отбора, отдавая предпочтение некоторым видам, которые в ином случае никогда не смогли бы выжить в жестоком мире «по Дарвину», перед другими, значительно лучше приспособленными к среде обитания. Мы создали новые типы организмов, вначале путём традиционного животноводства и растениеводства, а затем с помощью сложных манипуляций и воссоединения генетических кодов различных организмов, которые нам интересны. Присутствие человечества стало пусковым моментом для радикального пересмотра разнообразия жизни на Земле – как числа ныне живущих видов, так и их численности относительно друг друга.
Не только современные люди в сияющих чистотой лабораториях положили начало этим изменениям биоты, и даже не примитивные фермеры, которые стали причиной эволюции знакомых нам сегодня одомашненных животных, начавшейся 10000 лет назад. Охотники также внесли значительный вклад в появление эволюционных изменений, которые эхом отзовутся сквозь время в будущем, спустя тысячи или десятки тысяч лет. Мы не только создали новые способы получения животных и растений путём грубого неестественного отбора, мы также манипулировали самой мощной силой эволюционных изменений – явлением массового вымирания. Человечество породило новое массовое вымирание – далее я покажу, насколько оно значительно – которое отличается от любого из тех, что когда-либо воздействовали на планету.
Основной тезис этой книги – то, что самые неотвратимые составляющие нового массового вымирания видов, столь прямо предсказанного как ожидающее нас в ближайшем будущем, фактически, уже свершились, по крайней мере, среди тех существ, которые вносят наиболее важный вклад в структуру земной биосферы. Суть одного из понятий современной эволюционной теории, известного как макроэволюция, состоит в том, что массовое вымирание является движущей силой для появления новых видов, когда силы, вызвавшие его, сходят на нет. Согласно этой теории, исчезновение большинства видов (характерное для самых страшных случаев массового вымирания) открывает для новых эволюционирующих разновидностей возможности занять место исчезнувших. Конечный результат этого – та новизна, что вновь появляется на планете. Многие эволюционисты выдвигали теории о том, в течение нескольких следующих веков человечество прямо или косвенно создаст как раз такую ситуацию. В противоположность их точке зрения я утверждаю, что, по крайней мере, для наиболее важных земных животных это уже случилось.
Уничтожение крупных млекопитающих на протяжении последних 50000 лет оказало глубокое воздействие на совокупность факторов эволюции на планете, и это должно создать возможности для возникновения новой эволюционной фауны – это во многом похоже на новый рост растений после лесного пожара, только в этом случае видовой состав будет совершенно новым. Как раз такие акты восстановления фауны следовали за двумя самыми крупными событиями массового вымирания в прошлом: пермо-триасовым вымиранием 250 миллионов лет назад, которое завершило палеозойскую эру жизни и открыло мезозойскую, и мел-палеогеновым вымиранием 65 миллионов лет назад, которое завершило мезозой и создало условия перехода к кайнозойской эре.
Первое из этих массовых вымираний вызвало смену мира, в котором правили зверообразные рептилии, миром, в котором преобладали динозавры, тогда как второе освободило дорогу для Эры Млекопитающих при полном вымирании динозавров. Эти и другие катастрофические массовые вымирания в прошлом Земли неизменно сопровождались периодами, когда Земля была населена сравнительно небольшим количеством видов, известным как фауна эпохи восстановления. Эти бедные фауны эпохи восстановления, в свою очередь, сменялись вновь эволюционировавшими группами доминирующих организмов, часто состоявшими из таксонов, отличных от тех, что доминировали до массового вымирания.
Та же самая ситуация складывается с вымиранием мега-млекопитающих ледникового периода, которое я расцениваю просто как начало (хотя и самое закономерное) акта массового вымирания, продолжающегося в наши дни. Это «современное» массовое вымирание было освещено в серии недавних книг и статей, таких, как «Вымирание» Эрлих и Эрлиха, моя собственная работа «Конец эволюции», «Канарейка шахтёра» Найлза Элдреджа, «Шестое вымирание» Лики и Левина и «Песнь додо» Дэвида Кваммена. Если прошлое – это ключ к настоящему и будущему, мы можем ожидать наступления какой-то новой Эры – эры новых разновидностей млекопитающих, либо Эры птиц, либо, возможно, Эры животных, план строения которых ещё не появился в процессе эволюции.
Или, возможно, нет. Существует некоторое количество катастрофистов, которые предполагают, что хороших новостей после плохих не будет вообще, или же, по крайней мере, какое-то время сразу после плохих новостей. Согласно мыслителям этой школы, действительно наступит новая эра: Эра сорняков, или, возможно, Эра оскудения. Самая видная личность из числа этих мыслителей – Норман Майерс, который затронул интригующий и тревожный вопрос: а что, если процессы и места, которые пополнили запасы в амбаре биологического разнообразия в прошлом, больше не смогут работать из-за характера тех изменений, которые человечество оставило на лике этой планеты? В прошлом новые виды неоднократно расселялись по Земле из тропиков. Но это именно те тропические области, и, в частности, влажные тропические леса, на которые наиболее радикально воздействуют бурно разрастающиеся человеческие поселения. Таким образом, Майерс считает, что на протяжении многих миллионов лет в будущем не будет достаточно богатой новой фауны эпохи восстановления – если вообще она когда-либо появится.
И всё же есть третья альтернатива. Что, если мы уже находимся в середине новой Эры? Что, если доминирующие организмы новой эволюционной фауны эпохи восстановления уже эволюционировали? На следующих страницах я попробую показать, что вновь эволюционировавшая фауна эпохи восстановления в действительности уже окружает нас и состоит из новых типов млекопитающих и птиц, неизвестных на Земле ещё лишь 15000 лет назад: коров, овец, свиней, собак, кошек, кур, голубей, домашних уток и гусей, в том числе и пушистых пасхальных кроликов – знакомых домашних животных, которые являются нашими компаньонами и источником пищи. Нельзя утверждать, что в последующие столетия не будет никаких новых случаев вымирания, поскольку человечество продолжает увеличивать свою численность и зависимость от Земли. Но грядущие утраты видов будут иметь очень неб