Тем не менее, в данном случае речь идёт о двух разных категориях зависимых людей, которые сидели на земле своего господина. «Свободный» человек обладал, безусловно, более высоким социальным и правовым статусом, нежели человек из числа господской челяди: это выражалось прежде всего в том, что он мог самостоятельно подбирать себе поручителей (очевидно, из числа жителей той же сотни, в которой он обитал). Тем не менее, такого рода зависимость отдаляла его от статуса свободного представителя племени — кэрла, который можно представить себе на основе древнейших кентских законов и законов Инэ VII в., а также некоторых титулов законов Альфреда[1269]. Хотя термин were переводится обычно как «вергельд», это более технический перевод (не равнозначный древнегерманскому слову wergeld, означавшему плату за жизнь обладавшего «позитивной свободой», независимого от другого человека представителя племени), поскольку нам доподлинно неизвестен его размер. Глафорд отвечал за этого человека (равно как и за раба) в случае, если он знал о готовящейся краже или способствовал ей. Для сравнения: такой же правовой казус упоминается в древнейшей редакции Pactus legis Salicae в отношении господина и его раба.
В свою очередь, челядин (hiredmen) не мог самостоятельно подбирать себе поручителей; за него перед судом всецело отвечал господин. Вместе с тем, и после его бегства хозяин должен был даже после уплаты виры поклясться в своей непричастности (как и в случае с freoman). Наконец, и freoman, и hiredman объявлялись вне закона в случае бегства, а при обнаружении на ордалии повторной кражи за freoman его казнили (скорее всего, то же наказание следовало и в отношении объявленного «вне закона» hiredman)[1270]. Надо заметить, что в отношении наказания за повторную кражу они встали наиболее близко к собственно рабской прослойке: титулы 2–2,1 того же источника повествуют о рабе (þeowman), которого после первого подтверждённого обвинения клеймили, а после второго казнили[1271].
Отсюда можно сделать предположение о том, что под freoman законы Этельреда подразумевали обедневшего члена англо-саксонского общества, который попал в материальную и личную зависимость от более богатого и влиятельного человека, а под hiredmen — произошедшего из категории рабов зависимого земельного держателя своего господина, не имевшего судебных прав бывшего свободного кэрла. В этом смысле челядин напоминал континентальных вольноотпущенников (либертов, литов салических и рипуарских франков VI–VII вв.), которые не могли полностью освободиться от власти своего бывшего господина и нередко были вынуждены продолжать работу на него.
Ещё более выпукло понижение правового статуса лично зависимого человека и его сближение с рабской прослойкой можно наблюдать в законах Этельреда, которые обозначены Либерманом как III Atr.; разница между установлениями этих законов и I Atr. заключалась лишь в том, что при первом же подтверждении вины в краже даже посредством однократной ордалии лично зависимый человек не мог откупиться штрафом: ему сразу же ломали шею (возможно, через повешение)[1272]. Таким образом, и «свободный» человек, и представитель familia глафорда приближались по своему социальному статусу к наиболее приниженной в правовом отношении прослойке англо-саксонского общества, что также маркировало процесс слияния рабов и прочих зависимых людей в единый слой поземельно и лично зависимого, юридически бесправного крестьянства[1273].
Не менее значимыми правовыми источниками, позволившими говорить о постепенном формировании массы зависимого крестьянства в равной степени из рабов и обезземелившихся бывших свободных, были законы Этельреда Нерешительного, принятые им в местечке Бат в промежутке времени, «когда в землю [Англии] пришло огромное войско [данов]»[1274]. Они в основном содержали церковное право, предписывавшее соблюдать каноны христианской веры, определённые праздники, платить в пользу духовенства различные взносы. Тем интереснее упоминание в ряду прихожан церкви, которые были обязаны в её пользу платежами, лично и поземельно зависимого населения и рабов.
В первую очередь, обращает на себя внимание категория hyremanni (вариант написания hiredman во мн.ч.). Они упоминались вслед за своими глафордами в числе тех людей, которые должны были давать поголовную подать со своей земли (в том случае, если она у них была)[1275]. Кроме того, Этельред предписывал им давать подаяние бедным[1276] и освобождал всё зависимое население поместий (наряду со свободными и полноправными людьми) от всяких работ на господина в три дня перед днём св. Михаила (29 сентября) — с понедельника по среду.
Для нас интересен в данном случае не только тот факт, что Этельред Нерешительный всячески стремился к проведению в жизнь провозглашённой ещё Альфредом Великим политики милосердия по отношению к бедным и наиболее угнетённым членам англо-саксонского общества (хотя некоторые установления сохраняли их крайне приниженное положение даже по сравнению с hiredman)[1277]. Очень важно именно то, что рабы и зависимые слуги в конце X ― начале XI вв. начинали упоминаться наряду с прочими представителями англо-саксонского общества в тех ситуациях и правовых казусах, которые для VII ― начала X вв. казались нехарактерными.
Здесь стоит обратиться к тексту источника и сопоставить несколько титулов, касавшихся как порядка церковной службы и выплат накануне дня св. Михаила, так и санкций за их нарушение. Итак, VIIa Atr. начинался с предписания всеобщего церковного покаяния перед 29 сентября[1278]. Далее описывалась его процедура — крестный ход и получение реликвий[1279]. После этого в тексте было указано предписание уплачивать ежегодный взнос (pænig) и санкции за нарушение этого порядка[1280]. Как видно из текста источника, и рабы (þræl), и крестьяне (bunda)[1281], и тэны карались за одно и то же нарушение, а именно — нарушение поста или неуплату церковной подати; тем самым законом за рабским статусом утверждалась новая повинность, которая в то же время может быть рассмотрена как новое право раба (право участия в жизни местной церковной общины)[1282].
В этом отношении низшая категория англо-саксонского общества, категория рабов, приближалась к другим зависимым категориям английского поместья конца X ― начала XI вв.: в первую очередь — к hiredmann (т. е. домашней прислуге глафорда, бывшим рабам) и bunda (которого также можно рассматривать как представителя поземельно зависимого крестьянства, что следует из этимологии этого понятия).
Кроме того, рабы в законодательстве Этельреда получали и другие послабления, немыслимые для VII–IX вв. В первую очередь, это объяснялось активизацией проведения политики милосердия со стороны королевской власти, усиленной влиянием христианской церкви на участь бедных и угнетённых англо-саксов, в первую очередь — с целью получения от короля и его подданных новых земельных массивов и богатств, а также большого числа рабочих рук (в лице отдавшихся под покровительство монастырей или завещанных своими господами лично зависимых англо-саксов)[1283]. Кроме того, нельзя не отметить тот факт, что рубеж X–XI вв. стал временем наиболее активной проповеднической и миссионерской деятельности епископа Лондона, затем — архиепископа Йоркского Вульфстана (ум. 1023), сочинения которого также использовались Этельредом Нерешительным и Кнутом Великим в их законотворческой деятельности[1284].
В отношении приобретения рабами новых прав наиболее показательны законы, принятые в Бате (VII Atr. и VIIa Atr.). Раб (обозначенный уже не как þræl, а традиционным термином þeowman) должен был не только выплачивать церковную подать, но и имел право не работать три дня перед 29 сентября, как и все прочие члены англо-саксонского общества (как свободные, так и зависимые), либо же работать на себя (а не на своего глафорда) в эти дни, не будучи наказан за это[1285]. Кроме того, в позднем законодательстве Этельреда[1286] имеется такой пример церковной опеки по отношению к беднейшим представителям общины. Десятина, собираемая в пользу церкви, делилась на три части, и одна из этих частей предназначалась для категории, обозначенной как earmas þeowetlingas («бедные рабы»)[1287]. В последнем случае вновь должно было проявляться христианское милосердие, к которому так призывал Этельред. Либерман доказывал, что данный фрагмент также опирается на пассаж одной из гомилий Вульфстана. В ней с осуждением говорится о том, что «рабы (þrælas) не могут иметь ни то, что они собрали с посевов в свободное [от работы на господина] время, ни того, что они во славу Божию отдают им, благим людям, в качестве милостыни»[1288].
Некоторые правовые нормы, которые ранее можно было бы отнести только к рабскому состоянию, уже к середине X в. находили отражение в юридических источниках и подтверждали тенденцию постепенного слияния бывших бесправных рабов и бывших свободных, а ныне — лично зависимых от глафорда земледельцев, в один большой слой зависимого крестьянства (вилланов). Например, первые законы короля Эдгара в титулах 7–7,1 требовали соблюдать сроки судебного разбирательства, назначенного на сотенном собрании, от всех жителей сотни, исключая случаи, когда явке на суд противился их глафорд