— Сэр, потом не будет времени, поэтому… — начальник штаба встал, одернув мундир, — было честью служить с вами, адмирал.
Новичков тут не было, впрочем, любой центаврианин знает, что означает команда «флаг на мостик». Один за другим выходили на связь капитаны кораблей и, молча отдав воинское приветствие, отключались. Зачем слова, ведь все они давали присягу, когда-то заранее поклявшись умереть по приказу, если это будет нужно родине. Пришло время исполнять данное слово, и они это сделают с честью.
— Ну что, Улар, вот и наш шанс стать героями? — связался с весельчаком-приятелем Хонгар.
— Смерть дает ордена, — подмигнул другу Анор.
— Может, еще и выживем.
— Не, — улыбнулся Улар, — это вряд ли. Вон их сколько на нас лезет. Не вешай нос, Хони, только представь, как парни погуляют на наших похоронах!
— Это точно. А мы над их пьяными рожами поржем с облаков.
— Вот, совсем другой настрой, а то, ишь ты, рожа постная, как будто не помирать, а жениться собрался.
— Да иди ты!
— И пойду. В атаку!
Пять кораблей в традиционном для центаврианского флота строю начали разгон в сторону шестикратно превосходящего врага. Новенькие, еще не обтрепанные космосом, только недавно сошедшие со стапелей, они шли в свой единственный бой.
Подбитый крейсер Нарна падал в атмосферу. Эскадра адмирала Т’Рана добивала орбитальную инфраструктуру, но для экипажа Шар’Тока война закончилась. Те немногие, кто успели добраться до спасательных капсул, будут подобраны, но мостик оказался отрезан пробоиной и пожарами во внутренних отсеках, поэтому экипажу рубки было не спастись.
— Я могу направить нас на центаврианскую колонию.
— Нет, — покачал головой капитан, — взрывай реактор.
— Но…
— В убийстве детей и женщин нет доблести, — Га’Кан вытащил фотографию семьи из наруча и, разгладив ее, положил на пульт перед собой. — Я не хочу становиться таким же как те, кто убил их, — кивнул он на изображение нарнки, держащей за руки детей.
— Простите, я не подумала, — коснулась, как ей думалось, незаметно своего живота На’Мир и ввела код самоподрыва.
— Зря ты мне не сказала, — улыбнулся сидящий в соседнем кресле канонир.
Объятый пламенем крейсер разлетелся на мириады мелких обломков, которые прочертили небо огненными болидами и истаяли в атмосфере, не причинив вреда планете. Центаврианка, одна из многих, кто с замирающим сердцем в этот миг стояли на улице, с ужасом и мольбой глядя в небо, опустила голову, а потом, повинуясь какому-то смутному порыву, поклонилась, придерживая заметно округлившийся животик рукой.
— Орбита очищена, командующий Т’Ран.
— Уходим.
— А…
— Это приказ.
— Есть.
Очередное попадание в борт. Новая серия взрывов. Захлебывающийся крик тех несчастных, которые не умерли сразу. Вылетающие в пробоину тела, некоторые еще открывают рот и дергаются, пучат глаза. Не повезло. Мольбы и вопли обожженных, задыхающихся, горящих заживо в заблокированных отсеках. Избитый, растерзанный, но все еще не желающий умирать «Ворчан», давно уже утративший управление, огрызнулся куда-то в сторону врагов из чудом уцелевшего орудия.
— Сейчас пойдет потеха, — хохотнул ведомый лидера эскадрильи.
— Отставить разговоры! Приготовиться к маневру.
Две дюжины истребителей против втрое превосходящего противника, командиру было совсем не до смеха.
— Маневр! Открыть огонь!
— Есть!
Между несущимися друг на друга машинами протянулись всполохи импульсов. Если бы не их частота и не специальные датчики истребителей, вряд ли бы их кто-то сумел разглядеть. Впрочем, что толку-то, свою пулю, как известно, не слышно и не видно. Пусть в космическом бою нет места такой древности, но велика ли разница, что именно тебя убивает? Свинец, сталь, лазер, плазма, поток разогнанных частиц или что-то еще? Мертвым уже все равно.
— Ракетами! Залп!
— Есть.
— Командир!!!
Тело в опаленном и изодранном скафандре пролетело мимо ведомого.
— Гады! — заложил вираж потерявший друга и голову пилот.
— Они на хвосте! Помогите!
— Не могу сбросить! Снимите их!
— Сейчас я ему помогу!
— Нет! Отставить! Держать строй.
— Ааа!
— Выходим на цель. Даю распределение.
— Принял.
— Подтверждаю.
— Готов.
— Пли!
Десятки ракет впились в борт корабля и распустились огненными цветами смерти. Содрогнувшийся исполин безмолвно застонал и вспух от внутреннего взрыва.
— Нас догоняют!
— Держать строй! Не сворачивать!
— Сэр?!
— Вперед!!!
Из огненного шара, оставшегося на месте крейсера, вырвалась поредевшая эскадрилья. Преследователи предпочли не рисковать и сменили курс.
— Врешь, не возьмешь, — оскалился пилот, закручивая истребитель вокруг продольной оси, форсируя маневровые и отключая маршевые двигатели. — Да! — заорал он, ликуя, когда туповатые ракеты сблизились друг с другом и дали взаимную наводку, что привело к их подрыву.
— Второй, уходи, тебя зажимают!
— Не…
Треск помех и короткая ярка вспышка закончили так и не сказанную фразу.
— Отступаем.
Три зеленые точки, преследуемые шестью десятками красных, спешили к своему кораблю. Жаль, что на нем больше не осталось столь кусачих мошек. «Хоть рядом со своими ляжем, глядишь, и могилка не пустой будет», — подумал возвращающийся пилот.
Ало-рыжие, будто бы разлохмаченные лучи главного калибра антарианских крейсеров сошлись на непокорном эсминце. Взрыв корабля дал особенно четкий отблеск в разбитом зеркальном шлеме пилота истребителя, пролетавшего мимо последнего из защитников конвоя.
Играла музыка, и на паркете зала летнего дворца императора кружились пары. Вдоль расставленных по периметру столов с закусками и изысканными напитками стояли группки офицеров и гостей. Официальная часть вечера давно закончилась, и теперь приглашенные могли спокойно отдыхать, заниматься своими делами, решать мелкие и не очень вопросы, да и просто поговорить о своем, а не о положенном. Здравницы в честь Атира Сората отгремели, и сам виновник торжества стал мало кому интересен. Кто хотел и мог, давно уже с ним пообщались. Мысленно выдохнувший адмирал позволил себе немного расслабиться и наконец-то удалился на балкон с фужером, наполненным, вопреки традициям и этикету, бизари. Пить что-то менее крепкое он не желал, но и бродить по залу, выполняя свои обязанности почетного гостя, с положенным бивари ему было слишком противно, вот и пошел он на хитрость. Многие офицеры его флота делали так же.
— Позвольте поздравить вас с великолепной победой, адмирал, — отвлек Атира от горьких воспоминаний знакомый голос.
— Лорд Рифа, — чуть наклонил голову Сорат, приветствуя могущественнейшего из обитателей властного олимпа Центавра.
— Вы что-то совсем не веселитесь, друг мой. Разве вам не нравится прием, устроенный императором в вашу честь?
— Что вы, прием великолепен, а милости его величества щедры, но мне сложно забыть о том, сколько центавриан заплатили за них своими жизнями.
— Да, потери, — вздохнул Рифа.
— Три четверти моего корпуса осталось там, — поднял глаза к звездному небу адмирал и разом ополовинил содержимое фужера.
— И все же вы победили. Разбили едва ли не втрое превосходящего вас врага и выполнили поставленную задачу.
— Победил, — скривился Атир, благо его лицо было укрыто сумраком балкона, и вновь поднес к губам свой бокал.
— В последнее время стало мало побед и многовато поражений. Но вскоре все изменится, адмирал.
— Надеюсь, вы правы, лорд.
— Уж поверьте, — усмехнулся Рифа, — я знаю, о чем говорю. Вы уже ознакомились с последними данными из штаба?
— Нет, пока еще не успел, прием сразу по возвращению был несколько неожиданным.
— Вы хотели сказать, несвоевременным, — позволил себе легкий смешок Рифа.
— Да, это более подходящее слово, но воля императора…
— Да-да, она священна. Что ж, тогда позвольте кратко ввести вас в курс дела. В данный момент мы концентрируем все наши силы для большого наступления, — Рифа сделал красноречивую паузу, давая Атиру возможность задать вопрос. Нравилось лорду быть этаким всеведущим и всезнающим. Ему импонировал образ серого кардинала. Пусть даже и несколько киношный.
— И какова будет цель?
— Нарн, адмирал, Нарн. Пора нам разобраться с ними.
— Боюсь, что после победы мы останемся без флота, — Атир был, мягко говоря, шокирован.
— О нет, все будет несколько иначе, — широко улыбнулся Рифа, пригубив бивари.
«Клыки как у зверя», — Атир поймал себя на том, что смотрит на зубы лорда. В отличие от адмирала Рифа стоял куда ближе к дверям, а золоченый бокал неплохо отражал свет, придавая тому багрянца.
— Видите ли, мой друг, дело в том, что Нарны, заручившись помощью и поддержкой других воюющих с нами рас, планируют переломить ход войны, ну или по крайней мере изменить его, — лорд вновь приложился к бокалу. — Они собираются уничтожить нашу опорную базу на Гараш-семь.
— Этого нельзя допустить!
— О, это само собой, адмирал, — рассмеялся Рифа. — Само собой, — посмотрел он ледяными глазами в глаза Атира, мгновенно утратив веселость. — Не беспокойтесь, кому позаботиться о Гараш-семь, найдется. Вы же возглавите нашу армаду, которая ударит по Нарну. И я очень надеюсь, что вы не станете миндальничать.
— Вы…
— Никакого чистоплюйства, Атир. Для удара по нашей базе они задействуют флот метрополии, им больше негде взять нужного числа кораблей, и ты легко справишься с теми, кто останется.
— Я отказываюсь проводить орбитальную бомбардировку Нарна.
— Хм, а я думал, война закаляет.
— Нет, лорд, она учит ценить жизнь и ненавидеть убийства. Война быстро меняет всех, кто в ней участвует лично. Я не буду бомбить города Нарна. Точечные удары — да, но превращать планету в пустыню — нет, я этого не сделаю.