— Я снова с вами. Рад всех вас ощущать. Ловушку не вскрывать. Беспокоить только в крайнем случае. Я нестабилен.
Надо разобраться со свой новой формой существования и срочно заняться восстановлением навыков фильтрации мыслеречи. Привычно поставил отметку в планах на будущее, попутно борясь с расползающейся, словно гнилая ткань, сущностью.
— М-мы, п-поняли, — ответ им дался тяжело, ведь каждая моя короткая мысль несла в себе столько дополнительной информации, что всем, кто слышал, пришлось тяжело.
Пусть тайны бытия и секреты мироздания передо мной не раскрылись, благодати и прочего не сошло, но мне и без всей этой мути было чем поделиться. Наверное, за исключением отдельных древностей, я был самым глубоко познавшим жизнь и смерть существом в галактике. Сознательный, да еще и искусственно инициированный переход в новую форму существования, это явно не то, что часто случается. И вот всем, что уже понял, плюс, скажем так, особенностями личного прохождения самого процесса, я с потомками и поделился. Теперь это знание не пропадет, будет проанализировано, обдумано и использовано в будущем. «Теперь и действительно помирать не страшно», — пришла веселая мысль, после которой стало куда легче самопознанием заниматься.
Эх, тяжко снова быть младенцем, и придется ведь отказаться от хвоста, его, конечно, классно было грызть, но тут бы хоть ядро устойчивое надо научиться лепить мгновенно, не до приблуд разных. Хвост — уже высший пилотаж! Так, не отвлекаться, а то снова рассыпался и в излучение перешел. Непорядок, однако.
— Опять? — пробормотала Сьюзен, еще толком не проснувшись, и привычно потянулась обнять и успокоить Талию.
— Нет, — замотала та в ответ головой так, что ее волосы взметнулись и прошлись по лицу подруги.
— Пчхи, — чихнула Сьюзен, окончательно расставаясь с остатками сна. — Чего тогда вскочила?
— Не знаю, — пожала плечами Талия, поудобнее устраиваясь на руке Ивановой. — Понимаешь, все началось как обычно, а потом изменилось. Это сложно объяснить, я сама не понимаю.
— Так покажи, ты же у меня телепатка.
— Ну, мне сложно вот так просто переступать через вбитые пси-корпусом правила. Смотри.
Сьюзен привычно затянуло в кошмары подруги. Снова мельтешили смутные образы, то обжигающе-холодные, то испепеляюще-горячие. Вновь были смутные силуэты, в которых она профессиональным взглядом военного узнавала очертания кораблей десятков рас, сходившихся в больших и малых сражениях. Снова чувствовала боль и ярость, надежду и решимость, отчаянье проигравших и торжество победителей. Это было уже привычно. Тяжело и неприятно, но уже обыденно. Кошмар, видение, отголосок реально происходящих вокруг событий. Вот только в самом конце сна появилось нечто иное. Какая-то тень, приглушившая сжигающий свет, и пламя, согревшее тьму.
— Ну как?
— Знаешь, ничего не понятно, вспышка какая-то.
— И?
— И все, — пожала плечами Сьюзен, потёршись о макушку Талии.
— Эх ты, — промурлыкала та, плотнее прижимаясь к подруге. — Ветер, — вдруг пробормотала она, — да, точно, я почувствовала ветер.
— М-м?
— По кошмару пронесся ветер надежды, Сью.
— Думаешь, это было видение?
— Не знаю, я же не пророк, просто находясь в эпицентре событий, улавливаю мысли и чувства.
— Значит, это уже реальность.
— Да, — выдохнула Талия, пораженная очевидной, в общем-то, мыслью.
— Вот и хорош-ш-шо, — прошептала Сьюзен ей в ушко.
— Мр-р-р, — поежилась Талия, зажмуриваясь от пробежавших по спине мурашек.
Первое, что сделала Ладира, проснувшись, — вызвала профессора Ард Тираша для консультации. Вот только он не смог прибыть сразу, что только подтвердило предположения леди о правильном толковании сна-видения. Зато ее навестил лорд Рифа, весьма расстроенный последними событиями.
— Ваши видения были ошибочны, Ладира! — буквально прошипел мнящий себя повелителем Центавра лорд.
— Видения, Рифа, лишь наиболее вероятный путь. Разве в том, что я показывала вам, были бомбардировки Нарна?
— Наш флот был на их орбите!
— И только! Мы сами творим будущее — делами, словами, даже мыслями. Видение прервалось там, где все могло измениться, кардинально измениться, понимаете?
— Перекресток, — кивнул чуть успокоившийся лорд, взяв себя в руки.
— Именно. Вы отдали приказ о бомбардировках, но не подумали о занимающихся восстановлением экологии зергах.
— Признаю, это была моя ошибка, мы их недооценили. Скажите, леди, у вас были новые видения? Вы можете дать мне подсказку?
— Были, и множество, но ничего обнадеживающего или важного. Сражения, в основном. Много и разные. Где-то мы проиграли, где-то выиграли, десятки и даже сотни мелких стычек, вспышки, эпизоды, просто вырванные мгновения.
— Я правильно понимаю, что мы сейчас все еще на распутье?
— Да, лорд Рифа. Мы можем как победить в войне, так и проиграть. Когда наступит перелом, проявятся основные и наиболее вероятные линии, я немедленно извещу вас.
— Благодарю, леди Ладира, и прошу простить мой тон, я слишком волнуюсь за нашу родину.
— Я все прекрасно понимаю, лорд, — улыбнулась центаврианка, — и не обижаюсь на вас. Всего вам хорошего.
— И вам, леди, — поклонился Рифа, прощаясь.
«Старый интриган, прыгнувший выше головы», — фыркнула Ладира и тряхнула головой, прогоняя череду видений. Ей было совсем не интересно узнать о том, что ее недавний гость, оказывается, любит иногда посидеть на императорском троне.
— Если бы не его амбиции, из него бы мог получиться деятельный премьер-министр. Добрый день, леди Ладира, простите, что задержался.
— Нет, министра бы из него не вышло, будь амбиций поменьше, слишком много бы воровал. Добрый день, Ард, рассказывай.
— Главную новость вы, видимо, и так уже знаете.
— Предполагаю, но лучше не тяни, — взмахнула рукой Ладира, которой доставляло огромное удовольствие побыть простой любопытной центаврианкой.
— Прародитель снова с нами, хотя в данный момент он несколько не в форме.
— А…
— Никто не знает, возможно зерги или мши, вероятно, геймы, но точно не мы.
— Да, я помню, что вы больше центавриане чем его потомки.
— И как раз о благе нашей родины нам и стоит поговорить.
— Атир Сорат?
— Да, он для нас весьма важен, сама вселенная свела его с Виром, однако ему потребуется помощь.
— Лорд Рифа не станет мстить герою, не так сразу.
— У нашего гениального адмирала есть завистники, а теперь, когда на нашей стороне почти в открытую сражаются Тени, кое-кто может решить, что и сам не прочь примерить лавровый венок победителя.
— И что вы предлагаете?
— Всего лишь покушение. Нанесем упреждающий удар. Раненый герой станет подобен ограненному алмазу, из самородка превратится в настоящий бриллиант.
— Это не слишком красиво, и вряд ли ему понравится.
— Леди, мы не будем стрелять в него из-за угла, вернее будем, конечно, но предупредим его заранее.
— Его наверняка проверит телепат.
— Это решаемо.
— Хорошо, я попрошу Вира поговорить с ним и объяснить ситуацию. Вы уже знаете всех, кто собирается убрать нашего адмирала?
— Пока они лишь прощупывают друг друга.
— Тогда стоит ли спешить?
— Атир Сорат должен стать непререкаемым авторитетом для солдат и офицеров, в противном случае нас может ждать раскол и гражданская война. Не беспокойтесь, доказательства вины заговорщиков непременно найдутся.
— Хорошо, — кивнула побледневшая леди Ладира, открыв глаза и утерев испарину, — так будет действительно лучше. Если нужно, я покажу ему только что увиденное.
— Надеюсь, до этого не дойдет, все-таки вам это тяжело дается. Вот, прошу, — профессор подал леди фужер с джаллой.
— Спасибо, — благодарно кивнула Ладира, пригубив великолепный напиток.
— Не буду вас больше утомлять, отдохните. Я сам переговорю с Виром.
— Хорошо, всего доброго, Ард.
— Всего доброго, моя леди, — склонился профессор.
«Жаль, что нам не суждено быть вместе», — подумали они одновременно. «Все для блага родины», — снова посетила их синхронная мысль. Браки на Центавре — всегда расчет. Традиция, освященная в веках, и ставшая одним из столпов Республики. Плоха ли она или нет — вопрос вторичный. Важно, что она есть, и работает по сию пору. Впрочем, если бы в большинстве подобных союзов со временем не возникала любовь или же дружба и взаимное уважение, вряд ли обычай продержался бы так долго.
«По сообщению информированного источника из штаба объединенного командования, верные Земле войска вчера разбили эскадры мятежников у Проксимы. Генерал Уильям Хейг погиб. Остатки его флота были рассеяны, и в данный момент правительственные войска преследуют их. На Марсе продолжаются локальные боестолкновения с разрозненными группами террористов. Флот под командованием адмирала Марии Кисимовой вступил в бой с войсками Зигфрида Паульса у станции Олимп одноименной колонии. В данный момент о происходящем там точных сведений нет.»
— Десантный бот прорвался!
— Где?
— Красный-два.
— Отправить девятый взвод и седьмую роту ополчения.
— Есть! Девятый, выдвигайтесь в красный сектор, второй уровень. О-семь, туда же.
— Ясно.
— Бежим!
— «Чингиз» получил серию прямых попаданий и отступает, «Атилла» прикрыл его собой, заградитель «Мюрат» уничтожен!
— Умная девочка, — скрипнул зубами Паульс. — Пусть отходят к станции, зеленые эскадрильи — сместиться на фланг центральной группы, начать маневрирование, заставьте их поверить, что собираетесь атаковать.
— Есть. Сделаем.
— Адмирал, они отступают!
— Вижу, не слепая. Не нравится мне это.
— Нужно атаковать!
— У вас есть военное образование?
— Нет, но…
— Вот и…
— У меня есть полномочия от Комитета Мира! Я приказываю вам немедленно атаковать и раздавить предателей.