Сталин, который был хорошо осведомлен об этих настроениях, учел это обстоятельство и всячески подчеркивал жертвы и заслуги во время войны именно «русского» народа, нигде не вспоминая ни народ еврейский, ни его жертвы и заслуги, в наличии которых население страны сомневалось.
Все население страны еще хорошо помнило свои многомиллионные жертвы коллективизации, голода и лагерей, среди которых евреев оно не замечало. Причем жертвы эти были не результат бесчеловечного отношения врага, вторгшегося в страну, а были вызваны правящим классом, каковой народ отождествлял с еврейской этнической группой.
В такой психологической обстановке в кругах «Еврейского Антифашистского Комитета» и среди евреев вообще возникла мысль превратить весь Крым, опустевший в результате войны, в еврейскую национальную область или республику.
Результатом было, так называемое, «Крымское дело», которое повлекло за собой роспуск «Еврейского Антифашистского Комитета» и репрессии по отношению к ряду советских вельмож-евреев, в том числе и Соломону Лозовскому (Дриздо), возглавителю этого комитета.
Население страны об этом плане не знало ничего и нигде он на страницах печати и на собраниях, насколько известно, не обсуждался. Но ЦК партии сразу же пресек все в самом корне, ибо он отдавал себе отчет в том, к чему это может повести.
Подробности «Крымского дела» еще ждут своего объективного исследователя, ибо для исторического исследования еще не пришли сроки. Много в этом «деле» еще темного и неизвестного. – Но самый факт молниеносной реакции правительства СССР на этот план указывают, какое ему придавалось значение.
Превращение всего Крыма, с его природными богатствами, гаванями и морской крепостью Севастополем в еврейскую национальную область или даже республику, по мнению правительства СССР, было бы «военным риском» для Советского Союза, с чем солидаризировался и Хрущев во время своего выступления в августе 1956 года, о чем пишет Р. Абрамович в «Социалистическом Вестнике» (май 1957 г.), называя эту мысль «чудовищной».
Насколько она «чудовищна» судить трудно… Но если представить себе реально, во что бы вылилось осуществление «Крымского плана» – то не так уже невероятно и опасение «военного риска», высказанное Сталиным и повторенное Хрущевым.
В атмосфере холодной войны, когда все еврейство на стороне противников СССР как государства (а не только противников, существующего там социального порядка), – наличие «еврейского государства» в Крыму, быть может, действительно представляло собою «военный риск»…
И если этот военный риск (без всяких кавычек) был своевременно предусмотрен и предупрежден – с точки зрения государственной трудно не одобрить то, что до создания этого государства не дошло.
Если Р. Абрамович и его единомышленники это и не одобряют – зато все население России-СССР держится противоположного мнения, в чем не может быть никакого сомнения Вряд ли можно сомневаться и в том, что все население СССР не особенно бы огорчилось, если бы все до одного представители еврейской этнической группы навсегда покинули страну. – По этому вопросу никогда никакого голосования не было.
Кроме того не следует упускать из вида и то обстоятельство, что в то время, когда создавался план о создании еврейской национальной республики в Крыму уже существовала Конституция СССР, согласно которой Союзные и Автономные республики имеют право «вступать в непосредственные сношения с иностранными государствами, заключать с ними соглашения и обмениваться с ними дипломатическими и консульскими представителями»… «иметь свои республиканские военные формирования». А «за каждой Союзной Республикой сохраняется право свободного выхода из СССР» (Статьи 18, 18-а и 18-б).
И если бы план создания еврейской республики в Крыму осуществился, какая гарантия, что, при помощи и поддержке всего еврейства диаспоры, Крым не превратился бы в суверенное государство, притом неизвестно, дружественное СССР или враждебное. И как бы к этому отнеслось все остальное население двухсотмиллионного СССР?
Надо полагать, что все вышеизложенное было учтено и принято во внимание, когда сразу же в корне была пресечена попытка фактического отделения от всего государства того Крыма, за обладание которым пролито столько русской крови.
Государство Израиль и проблема двойного подданства.
Вскоре после безболезненной (если не считать казни нескольких человек) ликвидации «Крымской Республики» произошло еще одно событие в жизни еврейской этнической группы в СССР, которое поставило под сомнение лояльность всех евреев СССР по отношению к государству.
В первые два послевоенные года (1945–1947) во всем стане победителей во второй мировой войне шла усиленная и напряженная пропаганда за создание в Палестине, большинство жителей которой составляли арабы, отдельного суверенного государства «Израиль». С тем, что евреи на территории намеченной для создания еврейского государства численно представляли только меньшинство, не посчитались и без всякого голосования и плебисцита часть Палестины была отдана евреям, которые в начале 1948 года провозгласили создание государства «Израиль».
Еврейская этническая группа в СССР была всецело на стороне тех сионистов, которые во всем мире вели пропаганду за создание «Израиля», основываясь на том, что это «Земля Обетованная», «обещанная евреям на Сионе» (Слова израильского премьера Бен Гуриона в ноябре 1956 года, во время «Суэцкого кризиса»).
Не протестовало и правительство СССР против создания таким путем нового государства. Представитель СССР в Объединенных Нациях голосовал, как за создание этого государства, так и за принятие его в число членов Организации Объединенных Наций.
Из каких соображений и побуждений СССР занял такую позицию, нам – современникам – судить трудно, ибо многое еще находится в архивах, недоступных исследователям. Можно только поставить для разрешения в будущем два вопроса: совместимо ли с принципами демократии, положенными в основу ООН, создание государства таким, очевидно, недемократическим способом? И – второй вопрос: как мог стоящий на позициях атеизма СССР признать мистическо-религиозное обоснование «права» евреев на Палестину?
На оба вопроса до сих пор никто вразумительного и убедительного ответа не дал и не пытался дать. Политические деятели всего мира предпочитают отмалчиваться и этих вопросов вообще не затрагивать.
Объяснить позицию СССР в этом вопросе «давлением общественного мнения» или давлением еврейской этнической группы в СССР вряд ли возможно. Общественное мнение или, точнее сказавши, невысказанные (за отсутствием свободы слова) настроения всего населения СССР были не на стороне сионистов; влияние на внешнюю политику евреев резко и быстро падало и правительство меньше всего с ним считалось. Существует одно объяснение этой непонятной позиции СССР в этом вопросе. Насколько оно точно, сказать трудно. Сущность же этого объяснения следующая:
позиция правительства СССР в израильском вопросе – есть результат далеко идущего плана внести «замешательство» в ближневосточные дела, при котором СССР при любых комбинациях был бы в выигрыше. В случае, если бы в Израиле победили элементы прокоммунистические – он бы автоматически стал проводником политики СССР на Ближнем Востоке, бывшим цитаделью еще мощных тогда колониальных империй Англии и Франции. В случае занятия Израилем позиций прозападных (что и случилось) для СССР появлялось сильнейшее пропагандное средство для включения всего арабского мира в свою орбиту обещанием помощи против Израиля. Таким образом стомиллионная арабская масса отрывалась от влияния Запада…
Может быть, все сказанное – досужие размышления журналистов и комментаторов, но все же они заслуживают внимания будущих исследователей.
Кроме приведенных выше объяснений существует и еще одно: желание правительства СССР проверить лояльность своих граждан евреев на основании их реакции на признание Израиля. Это, последнее, и случилось уже в 1948 году, через несколько месяцев после провозглашения суверенного государства Израиль и принятия его в ООН,
В октябре 1948 года в Москву прибыла Гольда Мейерсон, назначенная послом Израиля в СССР.
Более чем полумиллионная масса евреев, проживавших тогда в Москве, когда посол Израиля, по прибытии, отправилась в синагогу, восторженно ее приветствовала, и сразу же многие тысячи москвичей-евреев подали заявления о желании переселиться в Израиль.
Сталин и правительство сделали отсюда выводы. Непосредственно за манифестациями евреев, в связи с приездом Гольды Мейерсон, последовал целый ряд ограничительных распоряжений правительства, касающихся «национально-персональной» культурной деятельности еврейской этнической группы, рассеянной по всей стране. Была закрыта еврейская газета «Дер Эмес» в Москве, еврейские театры, запрещено преподавание на «идиш» в Москве… Немалому количеству активных деятелей еврейской национальной культуры пришлось в принудительном порядке покинуть Москву, а кое-кто и был арестован. Все же москвичи, подавшие заявления о желании покинуть СССР и переселиться в Израиль, были сосланы в отдаленные области СССР.
«Правительство ощутило неблагонадежность евреев», – так пишет москвич Давид Бург, выехавший в 1956 году из СССР и напечатавший на немецком языке в журнале «Антикоммунист» (№ 12, 1957 г.) большую статью «Еврейский вопрос в Советском Союзе». (Статья полностью приведена в части II, «Приложения», стр. 498–505.)
Это ощущение «неблагонадежности евреев» соответствовало таковому же ощущению и всего населения страны, которое на евреев, в основном, смотрело, как на элемент «пришлый, чужой и чуждый».
Однако надо признать, что никаких массовых увольнений с работы или других репрессивных мер по отношению к евреям, только потому, что они евреи, не предпринималось. Они сидели на своих местах – не плохих и не последних – и их не увольняли и не лишали возможности работать.
Но прежнего к ним доверия не стало. Прежние позиции всесильного правящего класса были потрясены, а возможности выдвижения на руководящие роли во всех областях жизни были значительно сокращены и затруднены. В особенности это коснулось тех должностей и профессий, в которых нужна была стопроцентная уверенность в лояльности: дипломатия, внеш