А император Александр II 2 мая того же года, утвердив проект, «начертал»: «переделать его в более скромных размерах».
Последняя резолюция повергла некоторых еврейских деятелей в шок. Но нет худа без добра: стоимость проекта снизилась с 800 до 500 тысяч рублей. Обновленный проект утвердил уже император Александр III 16 мая 1883 года. Тогда же начали строительство. Денег все равно не хватило. Пришлось взять ссуду в 70 тысяч рублей в Петербургско-Московском коммерческом банке, ссудили дополнительные суммы Гораций Гинцбург и братья Поляковы. Кроме того, пустили в продажу места – во временное или вечное пользование. Место в первом ряду стоило 4 тысячи рублей, во втором – 3,5 тысячи, третьем – 3 тысячи, четвертом – 2 тысячи, пятом – 1,8 тысячи рублей, шестом – 1,6 тысячи. Семейство Гинцбургов купило одиннадцать мест в первом и втором рядах. Медные таблички на спинках каждого места на дубовых скамьях для почетных гостей с номерами и именами приобретателей сохранились до сих пор. Еще один повод задуматься о понятии вечности.
8 декабря 1893 года Большая хоральная синагога на 1490 мест (908 для мужчин в зале и 582 для женщин на галерее) была торжественно открыта. Синагога в мавританском стиле была построена по проекту архитекторов Льва Бахмана и академика архитектуры Ивана Шапошникова; в доработке проекта приняли участие Владимир Стасов и Николай Бенуа. Как положено, в зал внесли семь свитков Торы. Первый свиток нес Гораций Гинцбург, за ним шли с зажженными свечами Марк Варшавский и Лазарь Поляков. Несмотря на все урезывания и ограничения, синагога получилась величественной и красивой. Остается только гадать, какой бы она была в случае исполнения первоначального замысла. Современники долгое время называли ее «синагогой барона Гинцбурга». Впрочем, называют ее нередко «синагогой Гинцбургов» и в настоящее время.
В завещании барон Гораций Гинцбург писал своим детям:
Покойный дед Ваш с 1848 года постоянно поддерживал и защищал все касающееся улучшения положения евреев в России, в чем и я старался быть его ревностным последователем, а теперь прошу Вас: не оставлять этого предмета в забвении; все благотворительные учреждения и дела, носящие имя Вашего деда или покойной Вашей матери, никогда не покидать, а напротив поддерживать по мере сил и возможности и стараться привести в действительное исполнение все… предначертания Вашего деда, которые останутся после меня еще не оконченными.
После смерти Горация петербургскую еврейскую общину возглавил его сын Давид Гинцбург, ученый-востоковед, один из инициаторов издания и редакторов 16-томной «Еврейской энциклопедии» (1908–1912), самого полного на тот момент свода знаний о еврействе. Он был автором многочисленных научных публикаций в русских и французских научных журналах. Собрал уникальную библиотеку по иудаике, начало которой было положено его дедом и отцом.
В 1907 году в Петербурге были учреждены Курсы востоковедения барона Давида Гинцбурга, ставшие первым еврейским высшим учебным заведением в России. Давид Гинцбург был основным спонсором и ректором курсов. В учебную программу входили древнееврейский и арамейский языки, еврейская история, библейская критика и экзегетика, история еврейской литературы, история философии, история еврейского права, литература Талмуда, немецкий и французский языки. Курсы просуществовали до 1916 года.
Гинцбург был покровителем юного Самуила Маршака. Он познакомил четырнадцатилетнего начинающего поэта с известным литературным критиком Владимиром Стасовым; тот, в свою очередь, впоследствии выхлопотал ему перевод из острогожской в петербургскую гимназию, познакомил с видными деятелями русской культуры, включая Максима Горького. Когда Маршак заболел, Гинцбург отвез его в Осиповку (Гайсинского уезда Подольской губернии) и определил на жительство в семью управляющего принадлежавшего ему Осиповского завода. «Скоро сюда приезжает барон, и я, наверное, переселюсь к нему», – писал «дедушке» Стасову Маршак 8 мая 1903 года.
Помимо научной деятельности, Давид Гинцбург являлся председателем правления Волжско-Каспийского нефтепромышленного и торгового общества. Давид и его брат Александр входили в состав Кружка 1905 года о равноправии национальностей, собиравшегося у министра просвещения в правительстве графа Витте графа Ивана Ивановича Толстого. Увы, увидеть полный комплект «Еврейской энциклопедии» Давиду Гинцбургу не довелось. Он скончался в 1910 году и, один из немногих Гинцбургов, был похоронен не в Париже, а на Преображенском еврейском кладбище в Петербурге.
После смерти Давида Гинцбурга петербургскую еврейскую общину впервые за полвека возглавил не представитель клана Гинцбургов. С конца 1910 и до 1918 года председателем правления Хоральной синагоги и еврейской общины Петербурга / Петрограда был купец 1-й гильдии, потомственный почетный гражданин, банкир, глава торгового дома «М. А. Варшавский», председатель или член правления ряда финансовых, строительных, транспортных и прочих компаний и акционерных обществ Марк Варшавский. Он же возглавил Еврейское колонизационное общество в России и Общество гигиенических дешевых квартир для еврейского населения. В августе 1914 года стал председателем Еврейского комитета помощи жертвам войны. В 1918-м эмигрировал во Францию.
С начала ХX века политика штадланута постепенно уходила в прошлое. Образовались новые союзы и политические партии, интересы российских евреев в Государственной думе представляли теперь как еврейские депутаты, так и те русские политические деятели, которые полагали, что равноправие евреев является одним из условий существования правового порядка в Российской империи. Вскоре, однако, не стало ни империи, ни правового, ни какого-либо другого порядка.
Революция 1917 года смыла не только многих российских политиков и деятелей культуры, но и тонкий слой российских предпринимателей. В составе «первой волны» российской эмиграции евреи оказались второй по численности национальной группой после русских. Вынужден был покинуть Россию и клан Гинцбургов. Благо уезжать им было куда.
Глава 3. Евреи и русская армия (1874–1917)
Великие реформы императора Александра II, в ходе которых были введены и некоторые послабления для евреев, увенчала военная реформа 1874 года. Точнее, в 1874 году завершились преобразования в военной сфере, начатые после поражения в несчастливой Крымской войне. По имени военного министра графа Дмитрия Милютина военную реформу иногда именуют милютинской. Мы не собираемся анализировать здесь военную реформу в целом. Нас интересует прежде всего то, что затрагивало евреев, – радикальное изменение системы комплектования армии. 1 января 1874 года манифестом императора Александра II вместо рекрутской повинности была введена всеобщая воинская повинность.
Воинская повинность распространялась на всех мужчин, достигших к 1 января каждого года двадцати лет, независимо от социального происхождения. Срок службы в сухопутных войсках был установлен в шесть лет действительной службы и девять лет пребывания в запасе, на флоте – семь лет и три года соответственно. Сроки службы, по современным понятиям, чудовищные, но по сравнению с двадцатипятилетней рекрутчиной это было явное облегчение (напомню, что институт кантонистов был отменен еще в 1856 году). Так что теперь можно было не оплакивать призванного в армию как покойника – родственники имели все основания дождаться его возвращения домой. Кроме того, закон предусматривал льготы по семейному положению, образованию и некоторым другим основаниям. В результате свыше половины призывников освобождались от службы.
Автор фундаментального исследования о евреях в русской армии американский историк Йоханан Петровский-Штерн совершенно справедливо считает, что служба в армии была еще одной формой интеграции евреев в русское общество. Он пишет, что «у русской армии сложилась репутация безусловно антисемитского, если не самого антисемитского, учреждения дореволюционной России». Однако, по его словам, «это расхожее мнение, принятое как само собой разумеющееся русскими и еврейскими историками, требует решительной переоценки». На наш взгляд, материал, приведенный в книге самого Петровского-Штерна, так же как другие источники, решительно противоречит «ревизионистскому» заключению исследователя.
В отношении службы евреев в армии действовал целый ряд ограничений. Так, евреи не могли быть произведены в офицеры. Хотя Устав о воинской повинности 1874 года не содержал специальных ограничений для евреев, целый ряд внесенных позднее поправок и разного рода указов сделал это практически невозможным. В период с 1874 года, то есть начиная с милютинской военной реформы, по 1917-й в офицеры были произведены девять евреев. Восемь из них были детьми крупных банкиров и получили офицерские чины в порядке исключения. Причем изначально предполагалось, что служить в армии они не будут.
Лишь один некрещеный еврей из «простых» – Гетцель Цам, бывший кантонист – сумел в 1876 году, когда ему было уже за тридцать, в виде исключения получить право сдать экзамен на первый офицерский чин. Несмотря на отличную службу, его продвижение по ступеням военной иерархии шло крайне медленно, и чин капитана он получил, лишь уйдя в отставку в пятидесятилетнем возрасте. Последним из иудеев был произведен в офицеры в 1886 году пятый сын барона Горация Гинцбурга – Авраам-Альфред. Этот эпизод послужил для императора Александра III, разрешившего производство эстандарт-юнкера барона Гинцбурга в корнеты, поводом запретить подобное в будущем. По другим данным, офицеров-евреев насчитывалось двенадцать, но это, разумеется, не меняет общей картины.
Евреи постоянно находились в армии под подозрением. Их подозревали в отсутствии патриотизма, потворстве своим единоверцам, нерадивом несении службы. Так, ответственность за плохое состояние санитарной службы в западных военных округах была возложена на военных врачей-евреев, следствием чего стал циркуляр военного министра П. С. Ванновского от 10 апреля 1882 года «О приведении в исполнение мер по ограничению наплыва лиц Моисеева закона в военно-медицинскую службу». Министерство озаботилось также переводом врачей-евреев в Туркестанский и Восточно-Сибирский военные округа. Ограничения коснулись евреев-фельдшеров и аптекарских учеников.