Об антисемитизме написаны тысячи книг. Мало кто интересуется филосемитизмом. Многие евреи даже не знают, что такое понятие («филосемитизм» значит – «любовь к евреям») существует.
Однако, хотя у евреев есть много врагов, наш народ также вызывает множество симпатий, подчас – из неожиданных источников. Кто бы мог, например, предсказать в 1930-х годах, что датчане объединятся в 1943 году, чтобы спасти еврейское население от нацистов?
Яникогда не поверю, что услышал точку зрения евреев, пока у них не будет свободного государства, школ, университетов, где они смогут выступать свободно. Только тогда мы узнаем, что они могут сказать миру.
Руссо считал, что при отсутствии государства, под гнетом антисемитизма, евреи слишком напуганы, чтобы открыто высказывать свое мнение. «Этот несчастный народ понимает, что находится в нашей власти. Их вечно тиранят, и это делает их застенчивыми».
Если ненависть к евреям – черта истинного христианина, тогда мы все – просто выдающиеся христиане.
В пятидесятых годах XIX столетия каждый словацкий ребенок в окрестностях Годинга рос в атмосфере антисемитизма – в школе, в церкви и в обществе вообще. Мать запрещала нам проходить мимо Лехнеров, потому что евреи, по ее словам, пили кровь христианских детей. Я шел далеко в обход, чтобы не идти мимо их дома. Так же поступали все мои одноклассники… Предрассудок, гласящий, что евреи замешивают кровь в пасхальные пироги, был такой неотъемлемой частью моего существования, что всякий раз, когда мне приходилось пройти мимо еврея, – я бы никогда не сделал этого специально – я смотрел на его руки, чтобы увидеть на них следы крови. Я поступал так очень долго…
Если бы у меня только была возможность исправить все то, что антисемитизм заставил меня совершить в детстве…
Томаш Масарек (1850–1937), первый президент Чехословакии, 1918–1935 гг. Записано Карелом Чапеком в кн. «Президент Масарек рассказывает свою историю»
Пусть все мои слова обратятся в прах, если Дрейфус виновен… Я не хотел, чтобы моя страна погрязла во лжи и несправедливости. Однажды Франция скажет мне спасибо за то, что я помог ей сохранить честь.
В 1884 году французская контрразведка получила информацию, что некий французский солдат выдал Германии военные секреты. Капитан Альфред Дрейфус, еврей, был немедленно обвинен в шпионаже, и военный трибунал приговорил его к тюремному заключению на острове Дьявола. Дрейфус был осужден только потому, что был евреем, несмотря на то, что все улики свидетельствовали против полковника Эстергази.
Многие французские интеллектуалы и активисты, самым известным из которых был писатель Эмиль Золя, не согласились предать это дело забвению. Публикацией статьи, названной «Обвинение», цитату из которой я привел выше, началась национальная кампания в защиту Дрейфуса. Несмотря на неустанное противодействие армии, правительства и католической церкви, дело Дрейфуса было вновь открыто. После двенадцати лет заключения он был оправдан и восстановлен в звании. Вскоре после его реабилитации Марсель Пруст написал своему другу: «Хоть один раз, вопреки обыкновению, жизнь стала напоминать роман».
Три американских филосемита
Решительно не соглашаясь с… Вольтером (неистовый антисемит), я настаиваю, что евреи сделали больше для воспитания человечества, чем любой другой народ. Если бы я был атеистом и верил в слепую судьбу, то я все равно бы считал, что судьба евреев – быть основным инструментом развития цивилизации… Я верю, что евреям выпал жребий хранить и проповедовать всему человечеству доктрину о великом, разумном, мудром и всемогущем властителе Вселенной. Эту доктрину я считаю основным исходным принципом всей морали, и, следовательно, всей цивилизации.
Евреи не составляют и одного процента среди населения земли…Кажется, мы вообще не должны ничего слышать о еврее. Но мы слышим его, и всегда слышали. Он так же выделяется на земле, как и представители других народов… Он всегда, во все времена прекрасно сражался в этом мире, и делал это со связанными руками… Египтяне, вавилоняне и персы поднимались, наполняли планету звуками и великолепием, а потом превращались в сон и исчезали… Потом пришли греки и римляне, устроили огромный шум – но и их нет. Другие народы приходили на их место и какое-то время высоко несли факел, но он погас, и они сидят в темноте или вообще пропали. Еврей видел их всех, победил их всех и остался тем, кем был всегда… Всё смертно, кроме еврея. Всё проходит, но он остается. В чем секрет его бессмертия?
Когда я работал в полицейской комиссии (Нью-Йорка в 1895 году), проповедник-антисемит из Германии Ректор Альвардт приехал, чтобы призвать к крестовому походу против евреев. Многие из евреев города испугались и просили меня не позволять ему выступать и не оказывать ему помощи. Это, сказал я им – невозможно. И даже если бы это было возможно, это все равно нежелательно, так как превратило бы его в жертву. Самым правильным было выставить его в смешном свете.
Поэтому я выделил для его охраны сержанта-еврея и еврейских полицейских. Он проклинал евреев под чуткой защитой сорока полицейских, каждый из которых был евреем.
Премьер-министры Великобритании: еще три филосемита
Стиль отношений к (еврейской) расе – позор христианству, позор, сводящий на нет его иные блестящие достоинства даже сегодня, а в средние века приводивший к таким ужасам, что даже самое поверхностное знакомство с ними приводит в дрожь и заставляет страшиться, что хотя бы часть кровавой вины тех, кто совершал их, лежит на нас, их потомках.
Стыд Бальфура за ужасное обращение с евреями был одним из факторов, заставивших его добиться (в 1917 г.) принятия Бальфурской Декларации, которая гарантировала поддержку Британии «при организации в Палестине национального очага еврейского народа».
Из всех видов фанатизма, поражающих человечество, антисемитизм – самый глупый. С точки зрения этих фанатиков, евреи… не могут сделать ничего хорошего.
Если они богаты – они хищные птицы. Если они бедны, они – паразиты.
Если они выступают за войну, то это потому, что хотят использовать наши кровавые жертвы в собственных целях. Если они хотят мира, то они – инстинктивные трусы или предатели.
Если они щедро подают, – а нет более щедрых меценатов, чем евреи, – они делают это ради собственных эгоистических интересов. Если они не подают, то чего еще можно ожидать от евреев?
Еврейская пословица предупреждает: «Кабдай-hу ве-hашдай-hу» – «Доверяй, но проверяй». Это характеризует отношения Черчилля к евреям в первой половине его жизни. Он восхищался одними качествами евреев, очень боялся других и осуждал третьи. Однако в последние годы все же превалировало именно восхищение.
И вполне возможно, что эта поразительная раса в настоящий момент производит на свет новую систему ценностей и философию, настолько же злую, насколько добрым является христианство. И если эту систему не задавить, она может разрушить до основания все, что создавалось христианством. Возможно, Христу и Антихристу суждено родиться в лоне одного и того же народа, и эта таинственная раса была избрана для проявления как божественной, так и дьявольской сущности.
Черчилль называет евреев расой, как бы странно это ни звучало сегодня, не потому, что он – расист. Черчилль всю жизнь был сторонником сионизма и противником антисемитизма. До Холокоста евреев все считали расой, даже они сами.
Черчилля смущала непропорционально широкая вовлеченность евреев в деятельность коммунистической партии; особенно много их было в руководстве. Трое из пяти руководителей нового Советского правительства, которое пришло к власти в 1917 году, были евреями: Троцкий, Зиновьев и Каменев (двумя неевреями были Ленин и Сталин).
Хотя Черчилль, как и многие другие, считал этих коммунистов евреями, они в основном являлись таковыми лишь по рождению. Коммунисты отрицали, или, по крайней мере, были очень далеки от трех столпов иудаизма – Бога, Торы и народа. Они были атеистами, то есть отрицали Бога и законы Торы. Интернационализм и идентификация с рабочим классом отдаляли их от своего народа. Кроме того, они были непримиримыми врагами сионизма.
Коммунисты-евреи были проклятием для еврейской общины: они провоцировали антисемитизм, из-за них неевреи стали ассоциировать коммунизм с нашим народом, кроме того, они делали все возможное, чтобы разрушить преданность евреев иудаизму и своему народу.
Мысль, похожую на идеи Черчилля, хотя в более недоброжелательном варианте, можно найти у Эрнеста Ренана (1823–1892), французского историка.
Удивительный народ, по правде говоря, и словно сотканный из противоречий! Они дали миру Бога, а сами почти в него не верят.
Они создали религию, и при этом являются самым неверующим народом. Они дали человечеству надежду на Царство Небесное, а их мудрецы бесконечно повторяют, что мы должны заниматься только земными делами.
Список противоречий, составленный Ренаном (а он явно в основном был знаком со светскими евреями), заставляет вспомнить шутку, рассказанную лауреатом нобелевской премии Башевисом Зингером:
1920-е годы. Еврей едет из своего маленького польского местечка в Варшаву. Возвращается и рассказывает другу об увиденных чудесах:
«Я видел еврея, который вырос в йешиве и знал наизусть огромные куски Талмуда. Я встретил еврея-атеиста, я встретил еврея – хозяина огромного магазина с сотнями работников, и еврея, который был ярым коммунистом».
«Что же тут странного? В Варшаве, наверное, миллион евреев!» «Ты не понимаешь. Это был один и тот же человек».
Последняя мысль: ограниченные возможности
Я знаю, что все, что я написал, все должности, которые я занимал в тридцатых, не помогли мне спасти ни одного еврея из Освенцима.