«Ужасный секрет»).
«Ты – еврей?» – спросил охранник.
«Да» – ответил ребенок, стоявший за оградой.
«Евреям вход запрещен» – заученно произнес охранник.
«Пожалуйста, пропустите меня. Я ведь очень маленький еврей».
В такие игры играли еврейские дети на борту «Сент-Луиса» в мае 1939 года.
Девятьсот тридцать семь евреев с кубинскими визами отплыли на борту корабля «Сент-Луис» от берегов Германии 27 мая 1939 года. Пока они плыли, на Кубе сменилось правительство, и их визы оказались недействительными. Вынужденный отчалить с острова, корабль направился к американским территориальным водам (находящимся меньше чем в ста милях от Кубы), где пограничные войска встретили их предупредительным выстрелом.
В конце концов, после многих недель интенсивных переговоров «Джойнта» с представителями четырех европейских государств (Англии, Бельгии, Нидерландов и Франции), беженцы получили право на въезд в эти страны. Однако, так как позже Германия оккупировала все эти страны, кроме Англии, больше половины евреев – участников «проклятого круиза», погибли в лагерях смерти.
Пусть Бог простит мне эти слова, но тот факт, что в последние месяцы большая часть американских евреев не пополнила собой ряды обитателей психиатрических клиник, никак не говорит об их психическом здоровье.
Хаим Гринберг, лидер движения Рабочих сионистов, выразил свой гнев и недоумение по поводу будничного, спокойного поведения американских евреев после того, как они узнали о гибели двух миллионов своих европейских собратьев. С горьким сарказмом, он предлагает установить пост в память не европейских евреев, а евреев Америки, которые «не выполнили (и не попытались выполнить) свой элементарный долг перед миллионами евреев, захваченных в плен в европейском аду».
Вместо того чтобы объединиться в попытках надавить на американскую администрацию и спасти хотя бы кого-нибудь, еврейские организации погрязли в мелких склоках и борьбе за власть. Гринберг вспоминает о заседании Еврейского трудового комитета, на котором еврей, бежавший из Польши, обвинил присутствующих в бездействии, за что его обозвали «истериком». Именно этот инцидент заставил Гринберга произнести гневные слова, которые я привел выше.
Сегодня эссе Гринберга часто приводится как доказательство того, что Западу, как и евреям Америки, было известно, по крайней мере в общих чертах, об ужасах Холокоста даже еще во время войны.
74. «Как овцы на заклание»Почему евреи не сражались за свою жизнь?
Везде мне задавали один и тот же вопрос: почему евреи не защищались? Почему они, как овцы, шли на заклание? Вдруг я понял, что мы стыдимся тех, кто был сожжен, кого пытали, расстреливали… Подсознательно мы приняли взгляд немцев на евреев как на «недочеловеков»… История сыграла с нами злую шутку: разве не мы сами смеем осуждать шесть миллионов?
Когда Палги вернулся в июне 1945 года в Палестину, он отправился в клуб ветеранов, где ему и был задан этот вопрос.
Выражение «как овцы на заклание» заимствовано из Теhилим (44:23, см. также Исайя 53:7). Автор описывает, как евреи погибали во имя Бога, и требует, чтобы Бог не прятал свое лицо пред еврейскими страданиями. Эти слова использовал поэт Абба Ковнер, призывая евреев Вильно к восстанию: «Мы не пойдем, как овцы, на заклание… Братья! Лучше умереть сражаясь как свободные люди, чем жить по милости убийц. Поднимайтесь! Поднимайтесь (и сражайтесь) до последнего вздоха!» (1 января 1942 г.).
Хотя многие евреи все же сражались, у остальных были причины этого не делать. У большинства из них не было оружия, а ноги и руки не могут противостоять автоматным очередям и регулярной армии. (Хотя большинство евреев в Америке выступают за ограничение права на владение оружием, их оппоненты напоминают, что если бы у евреев Европы были ружья, многие бы выжили.) Немногие понимают, что из-за отсутствия оружия почти никто из узников нацистов не боролся с ними, включая русских солдат, многие из которых погибли в немецких лагерях.
У тех, кто выступал против восстаний, были также соображения морального характера: они понимали, что другие евреи неизбежно станут жертвами любого мятежа, даже успешного: немцы убьют их в отместку восставшим. Выдающийся философ сформулировал дилемму, вставшую перед потенциальными мятежниками:
Было ли морально оправданным убийство офицера СС, если из-за этого сразу погибнут сотни или даже тысячи невинных мужчин, женщин и детей?
Однажды группа евреев напала на отделение полиции в старом еврейском квартале Амстердама. Ответ немцев был ужасен:
Четыреста евреев были арестованы и буквально замучены до смерти, сначала – в Бухенвальде, а потом – в австрийском лагере Маутхаузен. За четыре месяца они пережили тысячу смертей, и каждый из них мог только завидовать своим собратьям в Освенциме и даже в Риге и Минске. Существует много вещей гораздо страшнее смерти, и эсэсовцы позаботились, чтобы не одна из них не оставила ум и воображение их жертв.
Однако еврейское сопротивление все же существовало. Самым известным актом сопротивления является восстание в Варшавском гетто.
Сбылась мечта всей моей жизни. Еврейская самозащита в Варшавском гетто стала неоспоримой реальностью. Я был свидетелем потрясающей героической борьбы еврейских бойцов.
Двадцатичетырехлетний Анилевич, участвовавший в организации восстания, понимал, что немцы собирались уничтожить всех до единого евреев Варшавы. Восстание началось после слуха, что готовится очередная депортация.
Восставшие держались почти месяц, дольше чем вся польская армия во время вторжения Германии.
Ицхак Цукерман, командир, к которому обращается Анилевич, был одним из немногих бойцов, переживших войну. Через сорок лет Клод Ланзман взял у него интервью для фильма «Шоа»:
Яначал думать после войны. Это было очень трудно. Вы спрашиваете о моих переживаниях. Если бы вы лизнули мое сердце – вы бы отравились.
Несмотря на восстание в Варшавском гетто и другие мятежи, во время суда над Эйхманом в 1961 году стало модным, как среди евреев, так и среди неевреев, осуждать евреев, «которые не сопротивлялись». Эли Визель пишет:
Талмуд учит нас не судить друга своего, пока не окажемся на его месте. Но евреи – не друзья для этого мира. Они никогда ими не были. Из-за того, что у них не было друзей, они мертвы. Так что лучше помолчите.
75. «Когда они пришли за мной, не осталось никого…»Героические слова и трагические вопросы…
Ответ верующих
Когда они сажали социалистов, я молчал, потому что не был социалистом. Когда они пришли за профсоюзными лидерами, я молчал, потому что не был профсоюзным лидером. Потом они пришли за евреями, и я молчал потому, что не был евреем. Когда они пришли за мной, не осталось никого, кто мог бы сказать что-нибудь в мою защиту.
Мартин Нимоллер был одним из руководителей Конфессиональной Церкви – антифашисткой организации, пытавшейся противостоять расовой и религиозной политике нацистов
В последней проповеди преподобного Нимоллера (27 июня 1937 г.), которую он произнес за четыре дня до своего ареста и отправки в Дахау, он провозгласил:
Мы больше не можем молчать по приказу человека, когда Бог заставляет нас говорить… Вы должны слушаться Бога, а не человека.
Шнайдер пишет, что Гитлер лично следил за деятельностью Нимоллера, и сам позаботился о его аресте
Те же слова были произнесены в другой стране шесть лет спустя:
Мы должны сначала слушать Бога, а потом уже человека.
Усилия епископа и десятков тысяч других людей не прошли даром. В октябре 1943 года, когда нацисты были готовы к отправке датских евреев в концентрационные лагеря, датчане помогли 7 720 евреям бежать на лодках в Швецию. 464 еврея, которым не удалось бежать, были депортированы в Терезиенштадт. Правительство Дании так настойчиво выступало в их защиту, что всем им, за исключением пятидесяти одного человека, удалось пережить войну.
Наши злодеяния неизбежно вызовут Божью кару.
После того как пастор фон Ян мужественно осудил Хрустальную Ночь, разъяренная толпа вытащила его из церкви на улицу и жестоко избила. Его приход был разрушен, а он сам – арестован (Мартин Гилберт, «Холокост»).
Вот мы перед Богом… Мы склоняемся перед Ним, но прямо стоим перед людьми.
В прошлом наши враги требовали от нас отдать свои души, и еврей жертвовал своим телом во славу Господа. Теперь враги хотят уничтожить наши тела. Поэтому еврей обязан защищать и беречь себя.
Ниссенбаум имеет в виду, что во все времена, особенно при крестовых походах, евреи отказывались принять христианство и умирали, совершая Киддуш-hа-Шем – прославление Бога. Но теперь было необходимо совершить Киддуш-hа-Хаим – прославление жизни. Невиданное намерение физически уничтожить всех евреев обязывало их делать все возможное для своего спасения.
По иронии судьбы, спустя несколько месяцев, Ниссенбаум отказался от предложения католической церкви выбраться вместе с двумя раввинами, оставшимися в живых, из Варшавского гетто.
Другие высказывания
Носите желтую повязку с гордостью.
Так лидер немецких сионистов озаглавил статью, вышедшую в ответ на бойкот еврейского бизнеса, объявленный нацистами. В это время евреев еще не заставляли носить желтую повязку, хотя желтые звезды Давида красовались на витринах большинства еврейских магазинов. Однако к 1941 году отсутствие желтой повязки на одежде стало караться смертной казнью.
Вельш убеждал евреев гордиться своей национальностью и не унывать. Согласно многим свидетельствам, его статья подняла моральный дух немецкого еврейства.
Вельш пережил войну. Позже он признался, что пожалел о своих словах: «Лучше бы я убеждал евреев бежать из Германии». Конечно, в 1933 году ни Вельш, ни его соотечественники не могли подозревать об «окончательном решении еврейского вопроса».
СС хочет, чтобы я убивал еврейских детей собственными руками.
Многие варшавские евреи обоснованно обвиняли Чернякова в сотрудничестве с немцами. В 1942 году, летом, когда 300 000 евреев были взяты в заложники, операцией управляла еврейская полиция под руководством Чернякова. Оправдываясь, он доказывал, что если бы не сдал какое-то количество евреев немцам, то погибли бы все.
В июле 1942 года нацисты отказали Чернякову в просьбе отменить депортацию воспитанников приюта. 23 июля (пост Тиша бе-Ав, в память о разрушении обоих Храмов) Черняков проглотил цианистый калий.
Среди тех, кто осуждал Чернякова, был Хаим Каплан, варшавский учитель иврита и писатель (дневник Каплана был обнаружен в керосиновой банкечерез двадцать лет после разрушения гетто). Однако, когда он узнал о самоубийстве Чернякова, он написал: «Он прожил ужасную жизнь, зато его смерть – прекрасна. Пусть смерть его искупит его грехи пред нашим народом… Можно заслужить бессмертие за один час. Президент, Адам Черняков, заслужил его в одно мгновение» (Варшавский дневник Хаима Каплана, 26 июля 1942 г. Говоря о бессмертии, которое можно заслужить за один час, Каплан ссылается на Талмуд).
Совсем иначе повел себя Хаим Румковский, коллега Чернякова из Лодзинского гетто, известный как «Царь евреев». Получив приказ о депортации всех детей младше десяти лет и взрослых старше шестидесяти пяти, Румковский подчинился.
«Я так же люблю детей, как и вы. (Но) я вынужден пойти на эту кровавую операцию. Я вынужден отрезать конечности, чтобы сохранить само тело. Я должен забрать детей, иначе, не дай бог, заберут вообще всех. Отцы и матери, отдайте мне ваших детей» (См. Мартин Гилберт, «Холокост»).
Естественно, в конце концов депортировали всех евреев, включая и самого Румковского. Когда в январе 1945 года советские танки вошли в Лодзь, из 160 тысяч обитателей гетто там оставалось лишь 870 умирающих. Брайан МакАртур, включивший речь Румковского (4 сентября 1942 г.) в свою «Книгу речей двадцатого столетия»(серия «Пингвин-Бук»), назвал ее «самой ужасной речью во всей антологии».
Благословенна спичка, сгоревшая, чтобы разжечь пламя.
Ивритская поэтесса, родившаяся в Венгрии, борец Хаганы, Хана Сенеш была сброшена с парашютом в охваченную войной Югославию, чтобы спасти военнопленных из армии союзников и организовать еврейское сопротивление. В июне, когда была объявлена депортация сотен тысяч венгерских евреев в лагеря смерти, она решила пробраться в Венгрию, чтобы предупредить евреев об угрозе. Понимая, что скорее всего погибнет, Хана передала своему товарищу, Реувену Дафни, свое последнее стихотворение – «Благословенна спичка».
В Венгрии Сенеш была почти сразу арестована. Несмотря на пытки, она не назвала своим мучителям ни одного имени или адреса. 7 ноября 1944 года она была расстреляна.
В 1950 году ее останки были привезены в Израиль и похоронены на горе Герцль (см. кн. Марье Сыркина «Благословенна спичка», – одну из множества биографий Сенеш).