Это не просто депортация. Вы умрете не от голода и болезней. Они убьют вас там, старых и молодых, женщин и детей, всех сразу. Это вам наказание за смерть нашего Господа и Искупителя, Иисуса Христа.
У вас есть только один выход – обратитесь в нашу веру, и тогда я постараюсь, чтобы этот приказ отменили.
Дохолодных и жестоких слов архиепископа рабби Висмандл ничего не знал о газовых камерах и поэтому говорил о своем волнении за детей, женщин и стариков в случае депортации.
Осенью 1944 года рабби вместе со своей семьей и сотнями других евреев попал в пересыльный лагерь перед отправкой в Аушвиц. Висмандл бежал и отправился к служителю церкви, умоляя его поговорить с Тиссо. Ему было отказано со словами: «Сейчас – воскресенье, святой день для меня и отца Тиссо. В этот день ни я, ни он не станем заниматься мирскими проблемами».
Висмандл спросил, может ли кровь невинных младенцев и детей считаться «мирской проблемой», на что священник ответил:
«Не существует невинных еврейских младенцев. Все евреи – виновны. Вы должны погибнуть. Это наказание всегда ждало вас. Вы будете наказаны за ваш грех (богоубийство)».
Так, через две тысячи лет, после того как евреям были приписаны слова «Кровь его на нас и на потомках наших», – несколько высоких служителей церкви решили, что Бог послал Гитлера для исполнения этого новозаветного проклятия.
В этих мерах нет ничего, что могло бы вызвать критику с точки зрения Папского престола.
За исключением лишь некоторых духовных лиц, среди которых были будущий Папа Иоанн XXII, Ватикан не был тронут судьбой евреев. Впрочем, видимо, он также мало пекся о судьбе католических священников-антифашистов, отправленных в концентрационные лагеря. Однако после войны несколько высокопоставленных чиновников Ватикана помогли многим нацистским преступникам бежать в Южную Америку. Среди этих преступников был Франц Штангль, комендант лагеря смерти Треблинка, который возглавил убийство миллиона евреев.
Я взял все эти примеры из замечательной лекции рабби Ирвина Гринберга, которую он прочитал на симпозиуме по Холокосту в Нью-Йоркском соборе святого Иоанна Крестителя («Облако дыма, огненный столп: иудаизм, христианство и современность после Холокоста», опубликована в книге «Аушвиц: начало новой эры» Эвы Флейшнер).
После Гринберга выступал профессор Алан Дэвис, священник Объединенной церкви Канады:
Я бы хотел, чтобы какой-нибудь талантливый христианин написал картину: Иисус как еврей Освенцима, с желтой повязкой, распятый на колючей проволоке лагеря смерти…
(Ужасная правда о поведении христиан во время Холокоста) заставляет радикально поднять вопрос о том, может ли порядочный человек после этого вообще оставаться христианином.
Во время одного из последних выступлений на той же конференции Эли Визель поделился воспоминаниями о своем родном городе Сигет (тогда – Венгрия, сейчас – Румыния) в годы, предшествовавшие Холокосту:
Ребенком я до того боялся церкви, что переходил на другую сторону улицы (когда проходил мимо собора). В моем городке этот страх был оправдан. Не только из-за того, что я получил наследие нашей коллективной памяти, но и потому, что два раза в год – на Рождество и Пасху, – христианские дети избивали своих еврейских одноклассников. Да, ребенком я жил в постоянном страхе. Крест – символ любви и сочувствия для христиан, был инструментом террора и пыток, направленных против евреев. Я говорю это без гнева или ненависти. Я говорю это потому, что это – правда. Рожденное в страданиях, христианство стало источником и предпосылкой страданий других.
Чувствительные христиане часто с болью воспринимают тот факт, что крест пугает столь многих евреев. Один из таких людей – отец Эдвард Фланнери, автор «Еврейского горя» – единственной в своем роде книги об истории христианства и антисемитизма. Он решил написать эту книгу, увидев, как его подруга, еврейка, вздрогнула при виде креста, украсившего одно из зданий в Нью-Йорке в сезон Рождества. Ее реакция, пишет отец Эдвард, «пробудила во мне множество вопросов. Как мог крест, символ всеобщей любви, стать знаком страха, символом зла для этой молодой еврейки? Так я впервые встретился с проблемой антисемитизма» (Введение).
В 1980 году мой друг, Денис Прагер, и я посетили Ватикан. Во время интервью по радио Ватикана Денис, когда его спросили о цели визита, ответил: «Почти две тысячи лет крест был символом любви для христиан и символом страха для евреев. Мы надеемся, Папа сможет доказать евреям, что крест может стать символом любви и для них».
82. «Один плюс один, плюс один…»
Шесть последних цитат о Холокосте
Когда в Германии к власти пришли нацисты, там жили два вида евреев: оптимисты и пессимисты. Пессимисты отправились в изгнание, оптимисты – в газовые камеры.
Немецкие евреи были известны своей любовью к Германии. Многие из них не могли поверить, что эта страна будет страной нацистов. Иаков Петуховский, реформистский раввин и учитель, родившийся в Германии, рассказал мне о своей тете, которая посетила Палестину в 1936 году, через три года после прихода к власти Гитлера. Она вернулась в Германию со словами: «То, что там сделали пионеры – прекрасно, но это – не для нас». Через несколько лет она и вся ее семья погибли в лагере смерти.
Капо – это узники, которых немцы назначали старшими над всеми остальными. Многие из них были жестокими и грубыми людьми. По поводу людей, которые занимали эти должности, Эли Визель писал:
(В лагерях были капо) немецкого, венгерского, чешского, словацкого, грузинского, украинского, французского и литовского происхождения. Среди них были христиане, евреи и атеисты. Бывшие профессора, промышленники, художники, рабочие, купцы, военные всех званий, философы и знатоки человеческих душ, марксисты и убежденные гуманисты. И конечно, обычные преступники. Но не было ни одного капо-раввина.
Моей жене, моей дочери -
Мученикам,
Убитым немцами,
Убитым
Просто за то, что их фамилия была
ИСААК
Мне сказали, что ты еврейский адвокат. Я не знаю, сколько тебе лет, но я скажу тебе одну вещь, и ты можешь ее записать и повесить над кроватью: еврей имеет право быть дураком, но это не обязательно.
Шимон Визенталь, «Правосудие, а не месть». Охотник за нацистами Шимон Визенталь сказал это в телефонном разговоре с еврейским адвокатом, защищавшим право нацистов устроить демонстрацию в Скоки, районе Чикаго, где тогда жили несколько тысяч евреев, переживших Катастрофу. Злобная отповедь Визенталя была вызвана холодным ответом адвоката на все его аргументы: «Первая поправка это позволяет»
Когда писательницу Синтию Оцик спросили, могла бы она простить искренне раскаявшегося офицера СС, участвовавшего в захвате группы польских евреев и открывшего огонь по синагоге, в которой они были заперты, она написала:
«Я тебя прощаю, – говорим мы ребенку, испачкавшему ковер. – Больше так не делай». В следующий раз ребенок оставит грязные ботинки за дверью. Прощение – этот потрясающий подарок – научит его быть аккуратным. Прощение – прекрасный учитель. А ковер можно почистить.
Но убийство – неисправимо. Убийство – необратимо: даже если наше прощение и не даст человеку навалить еще одну груду трупов, разве оно может оживить уже убитую груду?
Прощение безжалостно. Оно забывает о жертве. Оно развивает милосердие к убийце ценой безразличия к жертве…
Пусть эсэсовец умрет без отпущения грехов.
Пусть он попадет в ад.
Оцик понимала, что каждая жертва Холокоста – уникальный и незаменимый человек. Как заметила Джудит Миллер, размышляя о том, как в разных странах относятся к Холокосту:
Мы должны постоянно напоминать себе, что Холокост – это не шесть миллионов. Это один, плюс один, плюс один.
Часть VIIСионизм и ИзраильЗемля Обетованная
83. Земля Израиля в Танахе, Талмуде и еврейских законах
Великое обещание
И дам тебе и потомству твоему после тебя землю твоего пребывания, всю землю Ханаанскую во владение вечное.
Бог повторил эту клятву Исааку (Брейшит 26:3) и затем Иакову: «Землю, которую Я дал Абраhаму и Исааку, Я дам тебе, и потомству твоему по тебе дам землю эту» (Брейшит 35:12).
Комментатор Танаха Гарри Орлинский справедливо подчеркнул центральное место земли Израиля в отношениях между Богом и евреями:
У Земли, которую Бог клятвенно обещал Абраhаму, Исааку и Иакову и их преемникам навсегда, не может быть никакого иного хозяина. С другой стороны, в Завете с Богом, как и положено в двустороннем контракте, точно обозначено, что все благословения – экономические, территориальные, политические, увеличение населения и т. п. – все это будет дано от Бога Израилю не в родной земле Абраhама, в Месопотамии… и не в Египте, но в Земле обетованной.
Даже Пятая Заповедь связана с землей: «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе» (Шмот 20:12). Самое суровое наказание, которым пророки грозили евреям в древности – плен, сопровождаемый изгнанием из земли (см. Осия 9:3, Амос 7:17). Знаменательно, что те же пророки, которые угрожают евреям этой судьбой, также и обещают, что Бог вернет их в Землю Израиля (Осия 11:11, Амос 9:11–15). Это – достаточно необычные пророчества, учитывая, что целые народы сравнительно редко высылают такими массами с их родины с тем, что спустя какое-то время они возвращались назад. А ведь пророчество, сделанное Амосом двадцать восемь сотен лет назад, кажется, обращено к нашим дням, к XIX–XX векам, когда евреи вернулись в Сион; оно точно вплоть до таких мелочей, как сельскохозяйственное оживление Израиля:
И возвращу из плена народ Мой, Израиля, и застроят опустевшие города и поселятся в них, насадят виноградники и будут пить вино из них, разведут сады и станут есть плоды их.
И водворю их на земле их, и они не будут более исторгаемы из земли своей, которую Я дал им, говорит Господь, Бог твой.
Если я забуду Тебя, о Иерусалим,
Пусть моя правая рука отсохнет,
Пусть мой язык прилипнет к гортани моей,
Если я прекращу думать о Тебе,
Если я не забуду о (разрушении) Иерусалима
Даже в мой самый счастливый час.
Эта известная клятва была составлена во времена первого изгнания евреев в Вавилон, в шестом столетии дон. э., и включена в 137-й псалом, который начинается словами: «При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе…» Иудеи ежедневно читают этот псалом (кроме Шаббат и других праздников) при благословении после приема пищи.
Говоря «Если я забуду Тебя, о Иерусалим…» еврей утверждает свою принадлежность к Израилю, к евреям. На VI конгрессе сионистов в 1903 году, когда Теодор Герцль поднял вопрос о предоставлении евреям части территории Уганды (Британского протектората) для создания там еврейского государства, многие делегаты осудили его за «…предательство земли Израиля». Герцль был глубоко уязвлен; при закрытии Конгресса он поднял руку в клятвенном жесте и произнес: «Im eshka-kheikh Yerushalayim…»
Эта клятва столь известна, что ее варианты используют, чтобы подчеркнуть святость принимаемых обязательств.
В 1952 году, когда руководитель партии «Херут» (впоследствии премьер-министр) Менахем Бегин выступал против ведения переговоров о репарациях между Израилем и Германией, он обратился к толпе протестующих, призвав их поднять руки, и клясться «во имя Иерусалима…: Если я забуду об истреблении евреев, да отсохнет моя правая рука, да прилипнет мой язык к гортани моей, если я прекращу думать о вас, если я не вспомню об уничтоженных иудеях даже в мой самый счастливый час…» (цит. по Тому Сегеву, «Седьмой миллион»).
Мишна говорит: «Каждый хозяин может с людьми дома своего (и стадами своими, и со всем имением своим), восходить к Земле Израиля, и никто не может отказываться от этого или препятствовать ему в этом. Каждый может восходить к Иерусалиму (из любой другой части Израиля), и никто не может отказываться от этого или препятствовать ему в этом».
Талмуд комментирует: «Наши Раввины учили: если муж желает жить в Израиле, а его жена отказывается, на нее может быть оказано давление, дабы она шла с ним, а если она (опять) отказывается, она может получить развод без денежной компенсации, указанной в ее ктубе (брачный контракт). Если же она желает жить в Израиле, а он не соглашается, на него может быть оказано давление, чтобы он шел с нею, а если он отказывается, он должен развестись с нею и выплатить ей компенсацию, указанную в ее ктубе».
То, что раввины допускали развод по причине нежелания (одного из супругов) жить в Израиле, демонстрирует не их черствое пренебрежение святостью брака (еврейский Закон известен именно необыкновенно бережным отношением к семейной жизни), но значительно большую в их глазах важность поселения евреев в земле Израиля.
Многие евреи диаспоры, особенно религиозные, предпочитают, как правило, устраиваться на жительство, имея своими соседями евреев. Однако Талмуд прямо предписывает:
Лучше жить в Земле Израиля, пусть даже в городе, большинство жителей которого – не евреи, чем жить в чужой земле, пусть даже в городе, большинство жителей которого – евреи.
Раши, французский толкователь Торы одиннадцатого века, чей комментарий Торы по сей день изучают во всех традиционных еврейских школах, также подчеркивает центральное место Израиля в мироздании. Он писал тысячу лет спустя после изгнания евреев из Израиля, но начинает комментарий на Брейшит 1:1 («В начале Бог создал небо и землю…») с мыслей об Израиле, об ожидании возвращения туда евреев, пусть даже не скорого.
Строго говоря, Тора должна была начаться со стиха: «Месяц этот да будет у вас началом месяцев, первым да будет он у вас между месяцами года» (Шмот 12:2), который является самой первой заповедью, данной Израилю. (Обратите внимание: заповедь обязывает освящать каждый месяц.) Почему же тогда Тора началась с изложения Творения? Чтобы показать Бога как Творца всего мира. Итак, если какой-то из народов мира скажет Израилю: «Вы – захватчики территорий семи хананеянских народов», Израиль может ответить: «Вся земля принадлежит Богу, создавшему ее, и Он может давать ее кому Он пожелает. Ныне она завещана нам. Сначала Он дал ее им; но Ему стало жаль, что Он не дал это нам, и Он забрал ее у них и отдал нам…»
Средневековые проявления сионизма; их современное отражение
Мое сердце находится на Востоке, а я нахожусь на отдаленнейшем Западе. Как мне вкушать то, что я ем? И как может пища быть приятной мне… в то время, как Сион находится в оковах… и я пребываю в арабских цепях?
До Второй мировой войны многие ортодоксальные лидеры противостояли усилиям сионистов, желавших восстановить самостоятельное Еврейское государство в Палестине. Они считали, что объем усилий, необходимых для восстановления Израиля, настолько велик, что для его достижения нужно пришествие Мессии. Ортодоксальный раввин Самуил Могилевер считал иначе; в послании Первому конгрессу сионистов (1897) он недвусмысленно отклонил любые действия, которые делали евреев пассивными, выбрасывали их из истории:
Переселение нашей страны, то есть закупка земель, возведение зданий, разбивка садов и культивирование почв, – одна из фундаментальных заповедей Торы; некоторые из древних мудрецов даже говорят, что это эквивалентно исполнению всего Закона, ибо это – основа существования наших людей.