И вот наступила вторая ночь, показалась луна в окне дворца, снова слышно, как идут большие воинства, играют большие оркестры. И снова во дворце зажглось множество огней, снова с большой честью ввели царя, и он сел на свой трон и принимал прошения. Но как только наступила полночь и послышался крик петуха, прибежали два могучих богатыря, схватили царя и разорвали его на части.
Думает про себя Берл из Праги:
— Те-те-те! Если все и вправду так, если все время, пока этот царь царствует, он выслушивает всевозможные прошения, и все подчиняются его указам, чего же мне-то лежать в подпечье? Я лучше еще денек повременю, дождусь следующей ночи, и как только прибудет царь и люди пойдут к нему с прошениями, я тоже к нему подойду и расскажу ему все, что со мной приключилось: что я заплутал, что я уже несколько дней ничего не ел, что дома у меня жена и дети и что если бы я смог добраться домой до завтрашнего дня, то я бы еще, может быть, удостоился стоять рядом с нашим раввином при освящении новой луны. И когда царь услышит все мои жалобы, он, верно, прикажет отвезти меня домой.
— Но может ведь случиться и так, что царь повелит меня казнить, — рассуждает сам с собой Берл.
Но тут же так отвечает сам себе:
— Нельзя еврею так думать. Потому что если еврею суждена жизнь, то Бог ему поможет, и он останется жить, а если нет, — я и так уже скоро умру тут от голода…
Так Берл и сделал: дождался, пока снова наступит ночь, и, как только царь вышел и сел на свой трон и народ стал подходить к нему с прошениями, Берл из Праги выполз из подпечья, приблизился к царю, упал ему в ноги и рассказал ему обо всех своих бедах.
И как только царь услышал обо всем, что произошло с Берлом, он тотчас сказал:
— Пусть твое желание будет исполнено!
И царь тотчас повернулся к кому-то и сказал:
— Отведи этого человека в его город!
И тот, кому царь это приказал, тут же взял Берла за руку, вывел его из дворца, и они зашагали так быстро, как будто бы их нес ветер.
По пути приходит Берлу на ум:
— Как же так! Хорош я, нечего сказать: видел столько чудес, а так и не знаю, кто, что и как…
Обращается он к своему провожатому:
— Господин мой! Скажи мне, прошу тебя, что это за история с вашим царем, что каждую ночь он садится на трон и царствует, все воздают ему почести, а потом его разрывают на части?
Говорит ему провожатый:
— Знай, что это — злодей Нерон. Уже много лет, как он мертв, а когда был жив, очень многих разорвал он на части, много горя причинил иудеям и хотел захватить весь мир, чтобы быть над ним царем. Поэтому теперь каждую ночь происходит так: его чествуют как царя, но как только прозвучит полуночный крик петуха, разрывают на части. Это наказание, которое установил ему Бог, потому что Бог воздает мерой за меру.
А еще, Берл, ты должен знать, что сейчас ты в Лунной Стране. Тебя привело сюда твое освящение луны, которое уже много раз возносилось сюда вместе с сиянием твоего святого раввина, ведь нужен был кто-то, кто вырвет копье у большого великана, потому что только этим копьем можно было в ту ночь спасти белую овечку от злого фандула.
А еще ты должен знать, что это не просто белая овечка. Эта овечка в изгнании с тех пор, как в изгнании еврейский народ.
А то копье, которое ты метнул в фандула, летит за ним до сих пор.
И оно будет лететь за ним до конца его дней.
И когда копье вонзится фандулу в голову, все люди вздохнут спокойно.
Так говорил Берлу из Праги его провожатый, и они шагали так быстро, будто их ветер нес.
Тут вдруг провожатый остановился и произнес:
— Подними глаза, Берл.
Поднимает Берл глаза и видит, что он уже в Праге…
И не успел Берл ни о чем спросить, как говорит провожатый:
— Знай, что дальше я не смогу пойти с тобой. Но прежде чем я тебя покину, мне нужно тебе сказать еще одну вещь.
Вспомни, ты выдержал уже много испытаний, выдержи еще одно.
Знай, что хотя ты уже видишь перед собой город Прагу, ты все еще в Лунной Стране, но если ты и вправду хочешь попасть домой, ты не должен промолвить ни слова, пока не переступишь порог своего дома. Потому что если ты хоть словом перемолвишься с кем-либо прежде, чем войдешь к себе в дом, тебе придется плохо, ведь ты заговоришь прежде, чем покинешь Лунную Страну.
Сказал это провожатый и тотчас исчез.
И Берл из Праги пошел к себе домой по пражским улицам, и помнил, что ему нельзя ни с кем словом перемолвиться, пока не придет он к себе домой.
Но вот подходит Берл к своей двери и видит, что его жена выходит из дому. Радуется Берл, забывает обо всем и спрашивает:
— Как поживаешь, жена моя?..
И как только он произнес эти слова, так тотчас же его подбросило в воздух на семь миль в высоту и понесло по небу с такой силой, что чуть не разорвало на части.
Но именно тогда вышел пражский раввин с большой общиной и встал посреди рыночной площади, чтобы освятить новую луну. Его глаза сияли, высокий лоб и серебряная борода излучали чудесный свет, который было видно за много миль. И как только дошли до Шолом алейхем, алейхем шолом, раввин поднял свое чудесное сияющее лицо и воскликнул:
— Шолом алейхем!
И Берла тут же потянуло вниз.
И Берл упал рядом с раввином, живой и здоровый.
И устоял на ногах и ответил:
— Алейхем шолом!
В Стране Чистоты
Перевод Е. Олешкевич и В. Дымшица
Пражский раввин особо выделял заповедь омовения и, бывало, говаривал:
— Чем чаще совершаешь омовение, чем больше омываешь и очищаешь тело, тем чище и светлее становится душа.
А еще он всегда говорил так:
— Грязный человек — тяжел, а чистый человек — легок, так легок, что может почти что ходить по воздуху.
И каждый день на рассвете, когда одна-единственная утренняя звезда висела в пражском небе, пражский раввин совершал омовение в голубой воде широкой пражской реки вместе с самыми близкими из ближних своих.
А после омовения часто бывало такое: раввин доставал платок, расстилал его на воде, вставал на него и уносился на нем по реке так далеко, что пропадал из виду, а потом возвращался, легкий и просветленный, а платок — ни капельки влаги на нем, ни морщинки.
И вот что случилось однажды. Едва пражский раввин после омовения расстелил платок и пустился на нем в путь по водам большой реки, как ближние его вдруг увидели, что вдали навстречу раввину вздымается вода, и скоро поняли, что виной тому не то зверь, не то рыба, которая несется с огромной скоростью прямо на пражского раввина. Раввин же тотчас преисполнился такого света, что воды засияли на мили вокруг, а он воздел свой посох противу ужасной твари. И как только тварь увидела посох, она тут же подпрыгнула в воздух и повернула назад, и тут некто свалился с ее спины. Раввин же на своем платке приблизился к неизвестному и протянул ему посох. Неизвестный так и бросился к посоху, а потом ухватился за пояс раввина. И когда они вместе подплыли к берегу, все с испугом увидели, что это — тощий Берл из Праги, купец, который постоянно ездит по свету.
Однажды Берл из Праги отправился по торговым делам в далекие страны. Он ехал до тех пор, пока не добрался до постоялого двора, который стоял на краю страшной пустыни. Подойдя к постоялому двору, Берл огляделся и увидел множество людей с телегами и лошадьми, верблюдами и ослами. У людей тех было много оружия, и были они все вооружены до зубов. Испугался Берл и подумал:
— Наверное, это разбойники!
Но взял себя в руки, поприветствовал тех людей на купеческий лад, а потом спросил:
— Откуда, друзья, и куда путь держите?
Отвечают ему:
— Все мы купцы из разных стран и направляемся в Африку за товаром.
Дивится Берл:
— Если вы купцы из разных стран, то почему же собрались здесь, в этом месте, и почему вы все вооружены?
Объясняют они ему, что с давних пор на этом постоялом дворе сходятся купцы, которые хотят пересечь пустыню, и ждут здесь до тех пор, пока их не соберется великое множество, в уж тогда они вооружаются и пускаются в путь все вместе. Кто же иначе отважится пересечь ужасную пустыню, которая кишит хищными зверями и шайками страшных разбойников?
Понравился Берлу их ответ, и он решил, что таков, наверное, промысел Божий, потому что он и сам собирался отправиться в Африку. И он взял и пристал к каравану, вооружился как один из них и пустился с ними в путь, в Африку, через страшно большую и пустынную пустыню, которая распростерлась на добрых сто дней пути.
Купеческий караван шел по пустыне уже пятьдесят дней, и тут вдруг на него напала шайка разбойников. Но купцы были вооружены, они вступили в бой со страшными разбойниками и сражались с ними весь день до позднего вечера. Только когда свечерело, начали купцы одолевать разбойников. Поняли разбойники, что плохи их дела, и стали швырять тяжелыми камнями во вьючных верблюдов, ослов и лошадей, потому что знали: во вьюках должны быть бурдюки с водой, которой купцы запаслись на весь долгий путь по засушливой и песчаной пустыне. Если удастся разбойникам порвать бурдюки, то придется купцам сдаться или умереть от жажды.
Однако когда на мирном небе, висевшем над сухими песками дикой пустыни, появилась яркая утренняя звезда, разбойники сразу же повернули своих диких коней вспять и скрылись.
После этого купцы, понятно, принялись молиться, благодарить и славить каждый своего бога за то, что тот спас их от разбойников. Но когда снова собрались отправиться в путь, то с ужасом заметили, что многие бурдюки порваны, и в них осталось совсем мало воды.
На купцов напал страх: что же делать? Им ведь идти еще пятьдесят дней по горячим пескам пустынной пустыни, как же быть без воды?
Тогда купеческий старшина заявил так: