Среди них могли поэтому выработаться военные способности, которые позволяли служить командирами в вооруженных силах страны. В России двери к военной карьере для еврейства были в течение веков наглухо заперты. От них требовали исполнения тяжкого воинского долга, но только в солдатской шинели. Золотые погоны командира ни при каких условиях не могли украшать мундира еврейского воина. Военные способности и таланты, складка командира, не могли никак создаваться среди русского еврейства и вся его психология была совершенно иная. За четверть века с русским еврейством произошла громадная метаморфоза. Это также нужно причислить к неожиданным откровениям нынешней войны. Великая встряска русской революции, разбившая вдребезги свинцовую плиту старого режима, своей мертвой тяжестью давившей необъятную страну, вызвала колоссальное перерождение всех народов России. Оно коснулось и еврейства. В России выросло новое поколение евреев, не похожее на прежнее, как выросло новое поколение крепких евреев-земледельцев в Палестине, тоже по своему столь отличное от отцов. И это новое поколение русских евреев, среди громов и молний военной грозы, показывает, из какого металла оно сделано. Может казаться, что страшная война, в которой оно дерется с таким беззаветным мужеством и силой, пробудила в нем атавизм его героических древних предков, сражавшихся, как львы против римлян, греков и других агрессоров, воскресила в нем дух Маккавеев, Иоханана, Бар-Кохбы.
В России на гигантском русском фронте, где решается сейчас судьба войны, русские евреи защищают свою родину, но и весь еврейский народ в целом, как и свободу всего человечества и его цивилизацию. Этим сознанием они проникнуты до самых глубин своей души. И по количеству бойцов, и по военной доблести, которую они проявляют, и по роли, какую они играют, евреи, как нация, вносят на русском фронте свой самый большой вклад крови, жертв, героизма и таланта в общее дело борьбы против варварских сил мировой агрессии.
Е. Кулишер. ИЗГНАНИЕ И ДЕПОРТАЦИЯ ЕВРЕЕВ6)
1. Цели изгнания и депортации
«Цели германской политики простираются так же далеко, как ее возможности». В этих словах Вартегауского гаулейтера Грейзера дано объяснение изменчивости германской тактики в отношении евреев. До начала войны эмиграция явно поощрялась. Гитлер говорил, что он готов дать тысячемарковый билет каждому еврею, который уберется из Германии. На деле, однако, были применены менее гуманные, но более действительные меры для поощрения еврейской эмиграции. Чтобы побудить евреев покинуть Германию, жизнь в ней сделали для них невыносимой; когда же они уезжали, им приходилось бросать почти все их достояние. Вместе с тем, Германия налагала на другие государства, некоторым образом, моральную обязанность дать евреям приют у себя.
По мере расширения германских завоеваний, цели политики в отношении евреев намечались более широко: они включали в себя «освобождение всей Европы от еврейского ига». Не только обособление и депортация евреев, но и их истребление было открыто провозглашено задачей, стоящей перед немецким народом. Но основной фактор, изменивший характер антиеврейских мер, заключался в изменении сам их политических условий. По ходу войны возможности эмиграции все более и более суживались. С другой стороны, Германия могла теперь направлять евреев в подвластные ей негерманские территории. Таким образом, по мере сокращения эмиграции, возрастала депортация. Евреев либо изгоняли, чтобы «очистить» от еврейского элемента данную страну или город, либо их сосредоточивали в особых округах, городах или частях городов, чтобы «очистить» от них остальную территорию. Надо иметь в виду, что общая и повторная высылка евреев являлась вместе с тем надежным средством их экономического уничтожения. При насильственном переселении евреев не только не считались с их будущими возможностями снискать себе пропитание, но, напротив того, принимались все меры, чтобы еврей не мог восстановить свою экономическую жизнь. Порывались все его связи как с христианским, так даже и с еврейским населением; и если ему все же удалось наладить новые связи, их снова обрывали дальнейшей высылкой. Евреи оказывались не только вырванными с корнем из мест их постоянного жительства, но и лишенными возможности где-либо вновь пустить корни. Сперва их высылают в Польское Генерал-губернаторство. Затем город, где они приютились, очищается от евреев, и их гонят дальше. В новом месте их поселения устраивается гетто. Но даже гетто не дает еврею прочного пристанища. И его опять гонят дальше на восток.
Во многих случаях непосредственным побуждением к изгнанию или депортации послужило стремление освободить место для немцев. Первыми жертвами массовой депортации оказались евреи западно-польских провинций, включенных в состав Рейха. Евреи, наряду с поляками, были изгнаны, чтобы освободить место для немцев «репатриированных» из Прибалтики, Бессарабии и других местностей. Но и позднее засвидетельствованы многочисленные случаи, когда евреев депортировали именно в виду того, что их квартиры могли пригодиться для немцев-беженцев из городов, подвергшихся бомбардировке. Так, например, 10 октября 1942 года бельгийская нацистская газета с удовлетворением сообщала, что количество свободных квартир в Антверпене увеличилось, благодаря изгнанию евреев. «На одних только семи улицах освободилось 552 квартиры».
В ином направлении сказывалось влияние другого фактора, наметившегося уже с конца 1940 года и непрерывно растущего в своем значении. Это — потребности немецкого военного хозяйства. Еврейская политика Германии может быть охарактеризована, как компромисс между истреблением евреев и их использованием для военного хозяйства. В начале 1941 года орган германского министерства труда с удовлетворением констатирует, что еврейское трудящееся население исключено из экономической жизни страны. К 1938 году евреи, в общем и целом, были «освобождены» от производительной работы. «Но, — продолжает указанная статья, — в виду начавшегося напряжения трудовых ресурсов и необходимости исчерпать все запасы трудовой силы, вскоре обозначилась тенденция в обратном направлении». Сперва евреев стали использовать как чернорабочих; но позднее «более пригодные» среди них были поставлены на квалифицированную работу. Разумеется, их не восстановили в профессии, из которой они были выброшены. Еврейский принудительный труд должен был в первую очередь «освободить немецких рабочих для выполнения созидательной работы на пользу Рейха», но позднее ему найдено было и непосредственное применение в промышленности, производящей военное снаряжение.
Использование еврейского труда отразилось и на их насильственном передвижении. В некоторых случаях евреев не выселяли потому, что они были нужны в качестве рабочих; так, в 1941 и 1942 годах неоднократно сообщалось о приостановке депортации из Германии тех евреев, работу которых военные власти признавали существенной. Чаще дело происходило так, что евреев посылали именно туда, где их можно было поставить на работу. Таким образом, характер депортации и даже ее направление определялось, до некоторой степени, спросом на рабочие руки.
Никакой другой народ не подвергался принудительному передвижению в столь больших размерах. Оно принимало следующие формы:
1) Простое изгнание из данной территории. Евреев доставляли на границу территории, которую они должны были покинуть. Этот порядок был применен в отношении 22000 эльзасских и 9000 пфальцских и баденских евреев, высланных в не оккупированную Францию в 1940 году, а также в отношении первой массы евреев западно-польских провинций, высланных в генерал-губернаторство и там предоставленных своей судьбе.
2) Простое изгнание из данного города без назначения изгнанным места жительства, как это было сделано, напр., в отношении евреев, выселенных из Кракова.
3) Изгнание из местности, имеющей быть «очищенной» от евреев с депортацией их в особо указанную область (напр., люблинский резерват), город или местечко, или часть области или города. Такой порядок устанавливается с 1940 года при выселении евреев из различных подвластных Германии территорий, — выселении, связанном с депортацией в Генерал-губернаторство, а позднее также в оккупированную немцами часть СССР.
4) Депортация в пределах той же самой территории; так, сотни тысяч польских евреев были депортированы из одних городов Генерал-губернаторства в другие, где были устроены гетто.
5) Переселение из одной части города в другую, путем устройства гетто или путем сосредоточения евреев в особом квартале.
6) Ссылка евреев на принудительные работы в еврейские рабочие лагеря.
Следует отметить, что насильственное переселение стало с течением времени единственной формой еврейской миграции. В Генерал-губернаторстве еще декрет 11 декабря 1939 года воспретил евреям перемену места жительства без специального разрешения; однородные правила были затем изданы на пространстве всей подвластной Германии Европы.
II. Ранние формы изгнания и депортации
Отдельные случаи изгнания имели место еще до начала войны, как, напр., изгнание 15000—16000 польских евреев, проживавших в Германии. Во время польской кампании изгнание охватило огромные массы евреев, переплетаясь с их стремлением спастись от немецкого террора. В сентябре 1939 года сотни тысяч польских евреев бежали от наступающих немецких армий, уходя все дальше и дальше на восток и стремясь проникнуть на территорию, занятую Красной Армией. В первые два месяца это им удавалось, в виду благожелательного отношения советских властей. Немцы нередко поощряли это бегство; установлены многие случаи, где евреев буквально гнали штыками через демаркационную линию или загоняли в пограничные реки. Многие были открыто допущены советскими властями. Многим другим удалось тайком перейти границу. Общее количество евреев, бежавших в восточно-польские провинции (как до занятия их Советским Союзом, так и после того) составляло, по сведениям Института по Еврейским Делам, не менее 200000.