Я был проездом в Киеве в начале 1919 года, когда узнал от уполномоченного ОРТ’а Л. Я. Иоффе, что я вместе с Л. М. назначен в состав Заграничной Делегации ОРТ’а на предмет установления связей с за границей и для сбора средств в пользу ОРТ’а. Насколько мне известно, незадолго до того состоялось в Петербурге совещание Центрального Комитета, который вынес об этом специальное постановление. Л. М. был в это время тоже в Киеве. Но Л. М-чу, как и мне, было абсолютно еще неясно, когда и каким образом сможем выехать заграницу, чтобы приступить к осуществлению возложенной на нас обоих, надо признаться, довольно неопределенной, но весьма ответственной миссии. Из Киева Л. М. поехал с семьей в Одессу, где оставался до начала 1920 года. До самого выезда из Одессы Л. М. занимался делами ОРТ’а. Я лично, хотя издавна посвящал много времени и внимания проблемам колонизации и еврейского земледелия, и в общем был близок к идеологии ОРТ’а — тем не менее, практически и организационно только тогда связался с ОРТом. Приняв избрание в Заграничную Делегацию ОРТ’а и не зная тогда, где находится Л. М., я немедленно приступил к ортовской работе.
Весной и летом 1919 года я в Минском и Виленском районах специально занялся вопросом о развитии еврейского земледелия, огородничества, садоводства, организацией кооперативного сбыта и пр. Занятие поляками Минска побудило меня поселиться в Вильне, — уже очутившейся к этому времени за пределами России, и, благодаря этому, получить возможность связаться с Варшавой и другими еврейскими центрами Восточной Европы. Мы создавали организации ОРТ’а в Минске, Вильно, Гродно и тем самым начали закладывать первые основы новой организации ОРТ’а. К этому времени через посредство д-ра Б. Богена, старого друга Л. М. по студенческим кружкам Москвы, а тогда представителя американского «Джойнта», я получил известие, что Л. М. уже находится в Париже и вызывает меня срочно туда приехать. Весной 1920 года мы встретились в Париже с Л. М., и с этого момента датирует начало работы Заграничной Делегации.
Надо сказать, что с самого начала задачи Заграничной Делегации были очень ограничены. Предполагалось добыть средства в первую очередь для русского ОРТ’а, который еще продолжал функционировать при советской власти. Но примерно уже к концу 1919 года русский ОРТ был целиком коммунизирован, — связь его с нашей делегацией скоро оборвалась. Мы должны были определить наши задачи в соответствии с новой обстановкой и придать нашей деятельности новую ориентацию. На первый план выдвинулись проблемы экономического восстановления в новых государственных образованьях Восточной Европы, куда нахлынули десятки тысяч беженцев из России и где со всей остротой давали себя чувствовать разрушения эпохи войн и революций. Но, кроме этого, перед Заграничной Делегацией русского ОРТ’а стояли и проблемы помощи еврейским массам в России, столь глубоко пострадавшим от потрясений гражданской войны и страшных погромов, пронесшихся, как смерч, по всей Украине. С конца 1920 года, затем в 1921—22 г.г. наша работа помощи должна была принять усиленные размеры в отношении России и Украины под влиянием вестей о голоде, поразившем и города, и деревни.
Этот голод коснулся и еврейских земледельческих колоний, обратившихся ко мне — представлявшему их в Учредительном Собрании — за помощью. К этому времени закладывается начало массовой тяги к земледельческому труду среди деклассированного, лишенного городских заработков еврейского населения Украины и Белоруссии, — и наша Заграничная Делегация, — а затем уже возникший Союз ОРТ, — со всем пылом откликнулись на эти задачи1).
Тут именно обнаружилось с самого начала, как вся предыдущая общественно-политическая разносторонняя деятельность Л. М. Брамсона подготовляла его к роли лидера нового возникающего конструктивного движения среди еврейских масс. Живой интерес к еврейским проблемам он проявлял еще со школьной и университетской скамьи. Впоследствии его практическая работа дала ему большой и разносторонний опыт, в частности по обслуживанию земледельческих колоний, и по работе в области профессионально-технического образования. Он долгие годы играл руководящую роль в Еврейском Колонизационном Обществе в России, и постоянно откликался в еврейской печати (в «Восходе» и др. изданиях) на все волнующие правовые и социально-экономические темы еврейской жизни. Все это чрезвычайно пригодилось при выработке конкретной конструктивной программы Союза ОРТ. Но этого мало. Надо помнить, что Л. М. был в течение 20-ти лет одним из политических лидеров русского еврейства, борцом за еврейское равноправие в России, — к тому же адвокатом по профессии, одним из активных участников так наз. «Бюро Защиты», ставившим себе целью защиту прав евреев и, наконец, членом 1-ой Государственной Думы (1906 года) от Ковенской губернии, одним из лидеров трудовой крестьянской партии в Думе. Его общая и еврейская общественная деятельность, гармонически сливавшаяся в одно целое, сложившаяся за ним прочная демократическая репутация народника-трудовика, в центре внимания которого всегда стояли заботы об улучшении и подъеме политического, экономического и культурного положения еврейских народных масс, были широко известны среди русской и еврейской интеллигенции. Л. М., поэтому очутившись за границей, был как бы создан для того, чтобы сразу и без усилий установить контакт с многочисленной русско-еврейской эмиграцией Парижа, Берлина, Лондона, а впоследствии и Нью-Йорка. И, действительно, благодаря авторитету и связям, Л. М. удалось первых друзей ОРТ’а за границей завербовать именно в этой среде. Мы позволим себе именно тут упомянуть, что первым председателем ОРТ’а в Париже был А. С. Альперин, старый друг Л. М., первым председателем ОРТ’а в Берлине — Я. Г. Фрумкин, и первым председателем ОРТ’а в Лондоне — А. Я. Гальперн, отец которого был одним из учредителей и председателем ОРТ’а в России. Вместе с Л. М. члены русских колоний в европейских центрах, а затем отчасти и в Америке, явились пионерами того широкого конструктивного движения в еврействе, которое навсегда связало себя с Союзом ОРТ’а.
Л. М. прекрасно знали также и в бывших окраинах России. Сам — уроженец Ковны, он быстро установил связь с еврейскими деятелями этого города, ставшего уже столицей Литвы; одновременно он вступил в сношения со столицей Латвии — Ригой. В Вильно, Гродно и в других местах, — как в вышеуказанных странах, — повсюду шло еще с 1919 года организационное строительство. Возникали Комитеты ОРТ’а, закладывались основы ортовских учреждений, наметилась оживленная общественная работа. Когда пишущий эти строки приехал в Париж, то очень скоро, благодаря связям, которыми располагал Л. М., нам удалось получить от ЕКО значительные средства, в частности на развитие еврейского земледелия в Польше. Дело в том, что за время войны евреи, жители местечек, были втянуты, — не без понуждения со стороны немецких, оккупантов, — к занятию земледелием. К тому моменту, когда ОРТ начал свою работу в Польше, в еврейских колониях ощущалась острая нужда в семенах, земледельческих машинах и пр., а в городах среди беженцев-ремесленников ощущалась громадная нужда в ремесленных инструментах и машинах. Под влиянием этих нужд и возникла мысль об открытии в Берлине особого Бюро нашей Заграничной Делегации для закупки и снабжения еврейского населения Польши и лимитрофов машинами и инструментами. В 1920 году Л. М. совершил для этой цели поездку в Берлин. Примерно к этому времени мы выезжали в Карлсбад на конференцию организации помощи, возглавляемой Л. Е. Моцкиным: World-Relief-Committee; секретарем этой организации был тогда И. Р. Эфройкин. Помимо чисто практического значения нашего участия на этой конференции, я считаю нужным это отметить и потому, что именно в Карлсбаде мы встретились и с делегациями из Америки, Англии, Аргентины, Южной Африки, и таким образом самим ходом вещей наталкивались на мысль о расширении рамок ортовского Объединения, которое перед нами вставало еще в смутных очертаниях. Я должен также оговорить, что хотя организация World-Relief включала в свой круг и конструктивную деятельность и таким образом стремилась поглотить ОРТ, — практически между ОРТ’ом и ею установилась некоторая кооперация, и мы даже получили от них некоторые средства. Вообще в этот период Загр. Делегация повсюду искала источников для финансирования своей работы, и с этой целью мы с Л. М. всюду подавали меморандумы и докладные записки, стремясь заинтересовать нашими работами и планами более мощные в финансовом отношении организации. В наш парижский период Л. М. удалось использовать свои старые отношения по работе в ЕКО для того, чтобы добиться субсидии ОРТ’у для разных конкретных задач (в частности, на оказание семенной помощи голодающему населению юга России). Сам Л. М. в тот первый период совершил ряд поездок в Лондон, Варшаву, Ковно и там укрепился в убеждении, что для того, чтобы наша конструктивная работа в Восточной Европе могла быть поставлена в надлежащем масштабе, чтобы организация ОРТ’а в новых районах, осуществляемая местными деятелями, получила реальный стимул от нашей Заграничной Делегации, — и, наконец, для того, чтобы ОРТ мог обеспечить серьезную финансовую базу для своей работы, — необходимо поставить вопрос о создании самостоятельной заграничной организации ОРТ’а.
После большой предварительной работы, проведенной из нашего парижского офиса на Рю ди Ренн, при секретаре П. М. Кивелевиче, — в августе 1921 года в Берлине была созвана первая конференция заграничных организаций ОРТ’а, на которой были уже делегаты из Польши, Литвы, Латвии, Франции, Германии и Англии. Прибыл также из Советской России Я. С. Цегельницкий, который был тогда генеральным секретарем Центрального Комитета русского ОРТ’а. Еврейско-немецкие круги были на конференции представлены Паулем Натаном, а Берлинский Комитет — председателем Я. Г. Фрумкиным и А. 3. Сингаловским, который блеском своего красноречия сразу обратил на себя всеобщее внимание. Первая конференция ОРТ’а заложила основу нашей организации за границей. В состав трехчленной экзекутивы вошли Л. М., Цегельницкий и пишущий эти строки. Центром нашего Объединения стал с этого времени Берлин (раньше на Блайбтройштрассе, а потом на Бюлловштрассе). Руководство ОРТ’ом из берлинского центра продолжалось в течение 12 с лишком лет (1921—1934). Приход к власти правительства национал-социалистов привел к переносу нашего центра из Берлина в Париж. За этот длительный период получили чрезвычайное развитие конструктивная работа ОРТ’а, его организационный рост и его удельный вес в еврейской жизни. Число профессионально-технических школ, курсов, мастерских достигло сотни. Земледельческая работа в деятельности ОРТ’а получила также широкое развитие в Бессарабии, Польше, отчасти Литве и особенно на Украине, где постепенно, особенно в годы 1923—1928, ОРТ принял активное участие в создании новых поселений, в поддержке той «тяги на землю», которая была облегчена предоставлением революцией безвозмездно земель для еврейской колонизации. В области ремесла большое значение имела деятельность по снабжению машинами, инструментами и сырьем (в течение ряда лет, одно время в кооперации с Джойнтом, при ОРТ’е действовало особое Закупочное Общество, возглавляемое профессором Франкфуртом). Но, кроме этих традиционных ортовских задач: содействия профессионально-техническому образованию, земледелию и ремеслу, — новая эпоха выдвигала с каждым годом все новые проблемы: из них напомню, напр., некоторые мероприятия по индустриализации еврейского труда, по вовлечению евреев в среднюю и крупную индустрию, или содействие кооперированию кустарей (в Сов. России) и земледельцев (по сбыту продуктов производства в Польше), или так наз. ортовскую «родственную акцию» по снабжению машинами деклассированных евреев Советской России, — акцию, которая прошла с большим успехом и вызвала подлинный подъем в еврействе Сов. России, Соединенных Штатов и других стран