перь история для нас поддержка. Были в старину летописцы, которые не хотели все записывать, чтобы не осрамить род людской, созданный по образу и подобию Божию. Теперь мы хотим записывать все, — может быть, это будет единственной нашей местью злодеям. Однако, раби Симеон бен Гамлиел сказал: «если бы мы хотели все записывать, мы бы не успели». Чериковер это перефразировал для нашего времени: «если бы мы захотели все рассказывать, мы тоже не успели бы». И наш дорогой друг, о котором мы все будем вечно помнить, тоже не успел закончить то, о чем он хотел рассказать будущим поколениям.
Ю. Марк
САУЛ ЧЕРНИХОВСКИЙ (1875-1943)
15-го октября 1943 года скоропостижно скончался в Иерусалиме один из крупнейших еврейских поэтов, Саул Черниховский. В течении пятидесяти лет своей деятельности он обогатил еврейскую литературу прекрасными поэмами, рассказами и переводами классиков. Его имя ставили рядом с именем Бялика. Бялик и Черниховский принадлежали к одному и тому же поколению: первый родился в 1873 году, а второй в 1875 году. Первая книга стихов Черниховского «Видения и песни» (Хазонот в’Мангинот) вышла в 1898 году, первые стихи Бялика — в 1901 году. Но пришли они в еврейскую литературу разными путями. Бялик вышел из еврейской массы и первоначальное воспитание получил в хедере, а затем в Воложинском ешиботе. Черниховский вырос в ассимилированной среде, и еврейский язык начал изучать лишь на седьмом году жизни. В поэзии Бялика была печаль прошлого, его «Гамасмид», «Перед книжным шкафом» и др. посвящены еврейскому горю и слезам. Ранние стихи Черниховского были песнями радости, солнца и жизни. Первым его стихотворением, дошедшим до тогдашней молодежи, было «Ани маамин» (Я верую).
Затем появился ряд стихотворений лирических, с призывом к любви и обращениями к природе, к красоте, к полям и лесам.
Лучшим стихотворением этого цикла явилось его знаменитое: «Перед статуей Аполлона».
Это стихотворение вызвало много споров и толков. Черниховского обвиняли в том, что он преклоняется перед эллинизмом в ущерб юдаизму. Не понимали тогда, что это не был уход от еврейства, а призыв узника, который в течение сотен лет жизни в гетто успел забыть о природе и ее красотах. Неудовольство читателей не прошло бесследно для поэта: Черниховский откликается на него в двух последующих своих стихотворениях: «Я чужой цветок для моего народа»:
Моя песнь чужда сердцу моего народа.
Одинокой она пришла, и одинокой уйдет.
Ни в одно сердце не проникнет моя песнь.
и во втором стихотворении:
Я явился раньше времени,
А может быть, меня создал иной Бог.
В знаменитой поэме «Рабби Борух из Майнца», Черниховский дает картину еврейского страдания в прошлом. Каждая строчка дышит гордостью и жаждой мести. В песнях Черниховского появляются новые мотивы, взывающие к борьбе и к восстанию, воспевающие боевую силу:
Дайте мне мой меч,
Меч мести.
Еще ярче эти настроения выражаются в поэме «Бар-Кохба», в которой он описывает восстание предков и зовет современников идти по их стопам.
В беседе со мной Черниховский однажды сказал:
— Мои первые стихотворения с призывом к жизни и красоте были предисловием к моим последующим поэмам, посвященным борьбе и восстанию, так как лишь народ, чувствующий все обаяние жизни, может восстать против рабства.
Идилии Черниховского посвящены бытовым картинам; поэт с непревзойденным мастерством описывает переживания простого еврейского люда.
Путь Черниховского в нашей литературе был неимоверно трудным. Он должен был искать новые слова, создавать новые термины по ботанике, по анатомии, придумывать названия цветов, которых до него еврейская литература не знала.
В начале девяностых годов я жил несколько месяцев вместе с Черниховским в Швейцарии. Каждый день, гуляя по горным вершинам, он находил цветы и растения, а уже вечером у него были для них названия на еврейском языке. То же он делал по анатомии, работая в институте «Мада», который создал в Москве проф. Лазарь Соломонович Розенталь, в настоящее время проживающий в Нью-Йорке.
Работоспособность Черниховского была необыкновенной. Десять лет он был земским врачом. Во время первой мировой войны служил врачом в русской армии. Но работая много в медицинской области, он никогда не оставлял литературного творчества.
Не могу не упомянуть о его переводных трудах. Илиада и Одиссея, «Гаявата» Лонгфелло, стихотворения Гете и Пушкина, легенды Персии, Индии и Египта, стали доступны еврейским читателям, благодаря его переводам. За последний свой перевод «Калевалы» с финского языка Черниховский получил премию финского правительства.
Начиная с 1931 года, Черниховский окончательно поселился в Палестине и был назначен врачом городских училищ Тель-Авива. В Палестине, в среде еврейской халуцианской молодежи, поэт, наконец, почувствовал себя в родной стихии. Здесь, повсюду, в городах и квуцах, и в каждом поселке, он слышал звуки своих песен.
В одном из своих палестинских стихотворений «Знаете ли Вы страну, обожженную солнцем?» Черниховский рисует халуца, пришедшего в Палестину и спрашивающего: «Где находятся святые и где тут Маккабеи?» Ему отвечает рабби Акиба: «Все евреи святые и ты Маккаби». В Палестине Черниховский увидел воплощение своей творческой мечты: возрожденный народ, умеющий пользоваться всеми благами жизни и свободы и готовый пожертвовать собой за идею.
В своем юношеском стихотворении он предвидит рождение нового поэта, который будет воспевать свободу, и просит, чтобы этого поэта будущих времен украсили цветами, взятыми с могилы Черниховского.
На могилу только что почившего поэта, певца еврейского возрождения, поэта жизни и свободы, возложен живой венок: вся молодая Палестина, все наши созидания там.
* * *
Саул Гутманович Черниховский родился 8 августа 1875 года в селе Михайловке, Таврической губернии, в интеллигентной еврейской семье. Мальчик получил воспитание, не обычное для еврейских детей: он учился в преобразованном хедере и еще в детском возрасте был отдан в общую школу. В отроческие годы он познакомился с ново-еврейской литературой. В 1890 году Черниховский переехал в Одессу, где поступил в коммерческое училище. В 1899 году уехал за границу, поступил в Гейдельбергский университет и затем перешел в Лозанский, где в 1907 году окончил медицинский факультет. В этом же году он поступил на земскую службу в Таврической, а затем в Харьковской губернии. В последние годы Черниховский работал в России в качестве военного врача.
Черниховский дебютировал в литературе стихотворениями «Bachalom»; в американском журнале «На-pisga» в 1892 году и «Massath nafschi» в сборнике «На-scharon», в 1893 году. В 1899 году появился первый сборник его произведений «Chazanoth v’manginoth» («Видения и напевы»). Полное собрание его стихотворений издано в 1911 году в Одессе (изд. «Гашилоах»), затем в 1913 году (изд. «Мория»).
Черниховский много переводил из европейских поэтов. Его перу принадлежат переводы из Шелли, Бернса, Демеля, Лонгфелло и др. Перевод «Песни о Гайявате» издан им в 1912 году («Schirath Hajavatha»). В последнее время Черниховский готовил к печати перевод стихотворений Анакреона и избранных песен Калевалы и работал над переводом Илиады.
Черниховский работал также над составлением учебных пособий по физиологии и анатомии для еврейского университета в Иерусалиме. Он много содействовал выработке еврейской номенклатуры по флоре и фауне. Номенклатуре растений посвящены его специальные работы в «Гашилоах» т. XXII, и в сборнике «Hassafah» 1918 года.
И. Найдич
НЕ МИГИ СНА
Сонет
Не миги сна в тебе, не миги в грезах сладких, Природа, вижу я, движенье, вечный бой! —
На снежных высях гор, в глубоких копях, в шатких Песках пустынь, меж туч, несущихся гурьбой!
Когда душа скорбит, ум мучится в загадках,
И гибнет цвет надежд, как лилии зимой, —
На берег я иду, где волны, в буйных схватках,
Ревут, и где могуч, стоит утес седой.
И там мне стыдно волн, что со скалами споря, Разбиты в пыль, встают и рушат вновь обвал, —
Над гребнем — гребень пен, над павшим валом — вал!
И там мне стыдно скал, что, встав над бездной моря, Снося удары волн, летящих тяжело,
Не внемлют гулу вкруг и взносят в высь чело.
1896 Перевел Валерий Брюсов
Ночь темна, и темной тайны Не прорежет луч случайный.
Мир руин... ворот остатки...
Лес — бессонный мир загадки...
Крыльев взмах...
Стезей незримой Пролетают птицы мимо.
Беспокойно кличут птицы: —
Чуют ночь, иль час денницы?..
Тени тонут, тени тают,
Тени-филины мелькают,
Тени бледные над жнитвой Перед утренней молитвой...
1907 Перевел Л. Яффе
Когда ночной порой рука скользит над лютней,
И рвется от тоски певучая струна,
И нежной флейты вздох печальней, бесприютней, И песня Господа томления полна;
Когда лазурный флер колышется над нивой,
И месяц золотой блуждает в небесах,
И караваны туч ползут грядой ленивой,
И сны туманные колдуют при лучах;
Когда могучий вихрь проносится циклоном
И с корнем кедры рвет, вздымая пыль столбом,
И ливни в прах дробят гранит по горным склонам,
И реют молнии, и вкруг грохочет гром; —
Тогда живу с тобой, о Божий мир безбрежный, Свободы и борьбы всем сердцем жажду я,
Со стоном всех миров летит мой стон мятежный,
И с кровью всех борцов струится кровь моя...
1897 Перевел П. Берков
ОТДЕЛ V. ПОЛОЖЕНИЕ ЕВРЕЕВ В РАЗНЫХ СТРАНАХ
ЕВРЕЙСТВО ЮЖНОЙ АМЕРИКИ
В десяти республиках Южной Америки живет теперь около 550000 евреев, немногим более 0,6% девяностомиллионного населения этой части американского континента. Евреи впервые появились в Ю. Америке в 16-м и 17-м столетии. Большинство ранних еврейских поселенцев были мараны, бежавшие сюда от преследований испанской и португальской инквизиции. Когда Бразилия в 1631 году оказалась под голландским владычеством, проживавшие там многочисленные мараны открыто вернулись к вере своих отцов. Но уже 23 года спустя Португалия обратно отвоевала эту богатую колонию. По португальско-голландскому мирному договору бразильским евреям был дан трехмесячный срок, чтобы ликвидировать свои дела и покинуть страну. Пассажиры одного из 16-ти нагруженных еврейскими выселенцами судов, после ряда приключений, попали, вместо Амстердама, куда они направлялись, в Новый Амстердам, нынешний Нью-Йорк, и положили основание нью-йоркской еврейской общине.