ЭСАЙАС ТЕГНЕР
Эсайас Тегнёр (1782–1846). — Крупнейший поэт шведского романтизма, родился в семье сельского священника. В 1799 году поступил в Лундский университет; с 1812 года — профессор кафедры греческого языка. Ранние произведения Тегнера написаны в традициях академической школы. Славу национального поэта приносит Тегнеру патриотическое стихотворение «Боевая песнь сконского ополчения» (1809), написанное в то время, когда южным областям Швеции угрожала опасность со стороны Дании; за это стихотворение Тегнер удостаивается премии Шведской Академии. В 1812 году Тегнер примыкает к Готскому союзу, объединению писателей и поэтов, стремившихся воскресить дух свободы и мужества предков. В журнале «Идуна» Тегнер публикует ряд стихотворений, посвященных Наполеону, прославляющих величие человеческого гения, силу разума, героические деяния. Большое место в творчестве Тегнера занимает тема природы. Поэт стремится к простоте, ясности, пластичности. Художественные устремления Тегнера воплощаются в поэмах «Первое причастие» (1820) и «Аксель» (1822), а также в многочисленных стихотворениях 20-х годов.
Ярким выражением гуманизма и демократизма Тегнера явилась поэма «Сага о Фритьофе» (1825), написанная на материале древнеисландской «Саги о Фритьофе Смелом». Образ крестьянина-викинга Фритьофа, наделенного чертами романтического героя, воплощает в себе идеи свободолюбия, бесстрашия и справедливости. В 30-е годы творчество Тегнера окрашено настроениями безысходности, чему способствовало душевное заболевание поэта.
На русский язык неоднократно переводилась поэма Тегнера «Сага о Фритьофе». Первый перевод поэмы, заслуживший высокую оценку В. Г. Белинского, был осуществлен в 1841 году академиком Я. К. Гротом (1812–1893).
ПРОЩАНИЕПеревод А. Парина
Прощай, о лира! Мне пришел конец.
Уснешь и ты, уснет и твой певец.
Ты боль мою развеивала смехом,
из северного сердца гулким эхом
летела песнь, рождая пламена
в сердцах. Но пробил час — черта подведена.
Я пел деянья Фритьофа и Свею,
природу пел, пред ней благоговея,
я пел людей, и в божью высь глядел,
и жил на деле, только если пел.
На юг летел холодный дух Борея,
и часто ныло сердце, леденея,
но многоустый жар его согрел.
Не знаю, жизнь в уме перебирая,
чего в ней больше — ада или рая.
Ты мне была гербом — не знал иного,
была щитом — иного не носил.
Мы покоряли мир оружьем слова,
мы шли вперед, пока хватало сил.
Но над могилами щиты разбиты,
и ныне час настал последнему из свиты.
Прощай, мой стих, душа души свободной,
прощай навек, прощай, о небородный!
Ты был мне истиной, ты был добром —
но час настал, я покидаю дом.
Я жил, лишь одному тебе подвластный,—
в лазури в этот миг маячишь ты, безгласный!
Настанет день — крушащего, как гром,
сказителя взрастит мой прах остылый.
Он в трубных звуках станет петь о том,
чего допеть мне недостало силы,
и он прославится, векам поведав
о нескудеющем величье шведов.
Да, мне конец, но песням Свеи — литься,
их дух на крыльях дерзостных стремится
в былую высь. Бесстрашья в этот час
в борьбе и песнях люди ждут от нас.
Бесстрашье — как свеченье золотое
над головой серебряной героя.
Дух Густава живет меж нас досель,
хоть и смягченный. Дней грядущих цель —
триумфы и победы. Свято верьте!
Вперед! Вершины не покорены!
Победа — дочь бесстрашья. Мы должны
к вершине всех вершин идти до самой смерти.
Прощай! Я кончу тем, с чего я начал.
Мой стих, не ты ль для сердца больше значил,
чем жизнь моя? Ты — жизни соль и суть.
Прости! Пора идти в далекий путь.
Уж поздно, братья! И в последний раз
окину взглядом дом и своды неба.
Прощайте! Недалек свиданья час.
Увяньте на челе, о лавры Феба!
Умри в гортани, мой последний сказ!
ПЕРЕЛЕТНЫЕ ПТИЦЫПеревод Ю. Вронского
Все пальмы над Нилом лишились теней,
А солнце палит все сильней и сильней…
О, как мы тоскуем по отчему краю!
Нас Север зовет! Мы слетаемся в стаю,
И вот уж под нами, на солнце горя,
Земля зеленеет, синеют моря.
Там штормы бушуют, там буйствуют бури,
А мы, словно тучки, скользим по лазури.
Высоко в горах расстилается луг.
Спускается стая. Пустынно вокруг.
Там яйца кладем мы под ласковым взглядом
Полночного солнышка, с полюсом рядом.
Ни зверь, ни охотник тех мест не сыскал,
Лишь гномы там золото ищут средь скал,
Крылатые эльфы играют там в салки
И бродят в зеленых нарядах русалки.
Но вот возвращается стужа опять
И снежным крылом начинает махать.
И всюду бело, лишь рябины багряны,
И мы собираемся в теплые страны.
К лугам зеленеющим, к теплым волнам
И к пальмам пора уже трогаться нам.
И там, отдохнув от похода большого,
Начнем тосковать мы о Севере снова.
ВЕЧНОЕПеревод А. Парина
Насилье секирою строит свой мир,
орлом его слава ширяет.
Но миг — и осколки летят от секир,
и стрелы орлов усмиряют.
Насилье невластно творить на века,—
как буря в песках, его власть коротка.
Ведь истина с нами — меж пик и секир
стоит и спокойно и строго.
Пред ней — пустотою пугающий мир
и к миру иному дорога.
Ведь истина вечна: из рода в род
глагол ее вечным потоком течет.
И вечно живет справедливость — ее
не вытоптать злобной ораве.
И в мире, где власть завоюет зверье,
ты алкать справедливости вправе.
Обступят тебя и насилье и ложь —
но ты справедливость в душе сбережешь.
И воля в груди, чей огонь не угас,
чье мужество — бога орудье,
даст мощь — справедливости, истине — глас,
и встанут к свершениям люди.
Все жертвы твои и лишенья летят,
как звезды, из Леты и строятся в ряд.
Стихи — многоцветью цветов не чета
и радуге в пестром свеченье,
не прах — воплощенная в них красота
и взглядам несет просветленье.
Прекрасное вечно: как в толще морской,
мы во времени ищем песок золотой.
Возьми справедливость и истину в путь,
твори красоту вдохновенно.
Всем трем — не погибнуть и не обмануть,
к ним тянется дух неизменно.
Что время дарует — то дар твой вернет.
Лишь вечное в сердце поэта живет.
КАРЛ ЮНАС АЛЬМКВИСТПеревод И. Бочкаревой
Карл Юнас Альмквист (1793–1866). — Шведский поэт, писатель, драматург. Родился в Стокгольме. После окончания Упсальского университета сотрудничал в газетах либерального направления. В 1823 году женился на крестьянской девушке и поселился в Вермланде, но экономические трудности заставили поэта вернуться в Стокгольм. В 1851 году Альмквист покидает Швецию и проводит четырнадцать лет в США. После возвращения и Европу в 1865 году поселяется в Бремене и через год умирает.
Творчество Альмквиста, включающее в себя произведения различных литературных форм (поэма «Аморина», 1822; аллегорическая сага «Ормус и Ариман», 1823; повесть из крестьянской жизни «Мельница в Шельнуре», 1838; романы «Это касается», 1839, «Три госпожи Смоланна», 1842–1843, и др.). развивается от романтизма к реализму.
На русский язык переводились повести Альмквиста, а также стихотворение «Песнь воспоминаний» (в кн.: «Поэты Швеции». СПб., 1899).
ПЕСНЯ РЫБАКА С БЕРЕГОВ КАЛЬМАРА
Скорей, скорей домой,
дорогой волновой
в камыш береговой!
И пестрых, пестрых сигов,
лососей, щук, плотву
я высыплю, как золото, в прибрежную траву.
Пускай, пускай угрями,
навагой и хамсой
сверкает луг зеленый,
как дорогой парчой.
Плыви, плыви, рыбарь!
И молодой и старый
рыбарь на море — царь!
Вдали от родных берегов,
с морем один на один
он ветрам господин.
Но лишь кончится лов,
как от мрачных валов
он, подхлестнут тоской,
поспешает домой:
в нем сердце изныло,
все сделалось мило,
все дразнит душу —
и песни, и пляски, и женские ласки!
На сушу, на сушу, на сушу!
Добыт мой улов
у мрачных валов —
дорогая цена
за него дана.
На родном берегу,
на зеленом лугу
ждут и песни, и пляски, и ласки!
СЛУШАЮЩАЯ МАРИЯ
Боже мой, о, как прекрасно
услышать звук блаженных ангельских речей!
Боже мой, о, как мне сладко
под эти звуки умереть!
Без страха дух мой взлетит с потоком,
с пурпурным темным потоком в небо.
Без страха сойдет душа, ликуя,
в живые, добрые руки бога.
ВИКТОР РЮДБЕРГ
Виктор Рюдберг (1828–1895). — Шведский поэт, прозаик, философ, один из крупных представителей шведской культурной жизни XIX века. Рюдберг родился в городе Йёнчёпинге. С 1847 года сотрудничал в либеральных газетах; в 1851 году поступил в Лундский университет, но вскоре из-за недостатка средств вынужден был оставить ученье и вернуться к журналистике. Как писатель дебютировал романами «Вампир» (1848) и «Шарманщики» (1851). Интересны «романы-фельетоны» В. Рюдберга «Корсар на Балтике» (1857), «Сингуалла» (1857), «Последний афинянин» (1859), написанные под влиянием творчества А. Дюма и Э. Сю. В этих романах автор выступает против религиозного догматизма и нетерпимости.
Среди научных трудов Рюдберга выделяется книга «Учение Библии о Христе» (1862), пользовавшаяся большой популярностью в Швеции вплоть до конца столетия. Рюдберг опубликовал также ряд литературоведческих и искусствоведческих работ, много занимался переводами (комментированный перевод первой и некоторых эпизодов второй частей «Фауста» Гете и др.). В 1884 году он был назначен профессором истории культуры Стокгольмской Высшей школы. Либерал по убеждениям, Рюдберг пытался воплотить свои идеи в жизнь, когда в 1870–1872 годах был членом парламента.
В 1891 году Рюдберг опубликовал свой последний роман — «Оружейник», а в 1882 и 1891 годах выпустил два сборника стихов. Стихотворения Рюдберга, отличающиеся законченностью формы, построены, как правило, на материале античной истории, мифов, народных легенд, саг.
ОСЕННИЙ ВЕЧЕРПеревод Л. Парина
Солнце садится. В печали, медленно шествуют тучи,
застя кипящую ширь, распластавшись над шепчущим лесом.
Плачут чайки над гладью шхер,
кречет, облюбовав скалу,
прячет клюв в обессилевших крыльях,
нехотя чистит намокший пух.
Солнце погасло. Все гуще тени под кронами сосен,
дремлет, закутавшись в мох, ручья потускневшая влага.
Изжелта-белые пятна лучей
медлят на западных склонах холмов,
гаснет прощальная ласка светила —
крепнущей тени резная кайма.
Дождь заунывно бормочет долгую, грустную сказку —
сказку, рожденную в муках мрачно настроенной тучей.
Берег кромсая, хнычет волна,
жалуясь вслух на злодейство ветров,
и из глубин ошалевшего леса
птицы в паническом страхе кричат.
И у подножья утеса, омытого черною влагой,
в оцепененье блаженном смотрит и слушает путник.
Внемлет ли сердце звукам шальным —
песне, летящей в беззвездную ночь —
и одолеет ли боль и тревогу
осени мощно звучащий псалом?
НИССЕ[354]Перевод Ю. Вронского
Ночь морозная. Звездный узор
В небе бездонном стынет.
Спит одинокий крестьянский двор
В снежной глухой пустыне.
Месяц проходит свой древний круг,
Дремлют белые поле и луг,
Дрёма всю землю объемлет.
Ниссе один не дремлет.
Серый, почти неприметный на взгляд,
Ниссе стоит у сарая,
Так же, как многие зимы назад,
Тот же простор озирая.
Смотрит на черный, безмолвный бор,
Двор обступивший, словно забор,
И на луну над поляной,
И о загадке странной
Он размышляет опять и опять
В призрачном лунном свете.
«Нет. Этой тайны не разгадать
Мне ни за что на свете».
И, как обычно, мысли о ней
Ниссе отбрасывает скорей.
Ночь на земле настала —
Ждет его дел немало.
Он проверяет при свете луны
Двери, замки, засовы.
В стойлах прекрасные летние сны
Смотрят сейчас коровы.
Спит и Буланка в конюшне своей.
Сено в кормушке. Забыты над ней,
Полной благоуханья,
Все дневные страданья.
Ниссе заходит проведать ягнят —
Спят ли, все ли на месте.
Смотрит в курятник, где куры сидят
В ряд на уютном насесте.
К Шарику в гости заходит потом.
Пес, просыпаясь, виляет хвостом,
Носом в карманах шарит —
Сахару просит Шарик.
После к хозяевам милым своим
Ниссе идет, безмятежный,
Муж и жена не скрывают, что им
Дорог их Ниссе прилежный.
Ну, а сейчас ребятишек черед.
Ниссе на цыпочках к детям идет.
Нет для него на свете
Зрелища лучше, чем дети!
Видит он: сын сменяет отца —
Снова знакомое чудо!
Век за веком — и так без конца.
Вся эта жизнь — откуда?
Род возникал, исчезал без следа.
Цвел, увядал, уходил. Но куда?
Снова загадка эта
Тщетно ждала ответа.
Вот и опять он в сарае сенном
Рядом со старой ивой.
Здесь он живет, под самым гнездом
Ласточки хлопотливой.
Пусто в гнезде, но наступит весна,
Все расцветет, и вернется она
С мужем щеголеватым
Снова к родным пенатам.
Будет о многом она щебетать,
По не поведает птица
Ниссе о тайне, что он разгадать
Столько столетий тщится.
Месяц сквозь щелку в стене сенника
Светит на бороду старика.
В призрачном этом свеченье
Он погружен в размышленье.
Мир застыл, молчалив и угрюм.
Лес — как глухая ограда.
Лишь издалёка слышится шум.
Слышится шум водопада.
Кажется Ниссе, будто ему
Слышно, как время струится сквозь тьму.
Где же начало потока?
Кто побывал у истока?
Ночь морозная. Звездный узор
В небе бездонном стынет.
Будет спать до рассвета двор
В снежной глухой пустыне.
Месяц проходит свой древний круг,
Дремлют белые поле и луг,
Дрема всю землю объемлет.
Только Ниссе не дремлет.
ЮХАН АВГУСТ СТРИНДБЕРГПеревод А. Парина
Юхан Август Стриндберг (1849–1912). — Крупнейший шведский писатель и драматург конца XIX века. Родился в Стокгольме, сын крупного коммерсанта и служанки. В 1867 году Стриндберг становится студентом Упсальского университета, но из-за банкротства отца прекращает занятия. Меняет множество профессий: работает домашним учителем, актером, журналистом; в 1874 году получает место в Стокгольмской королевской библиотеке. Первые крупные произведения Стриндберга (историческая драма «Местер Улуф», 1872, и роман «Красная комната», 1879) отличаются острой критикой буржуазного общества и вызывают травлю писателя со стороны консервативной прессы. В середине 80-х годов выходят в свет сборники рассказов «Браки» (1884–1885), разоблачающие фальшь буржуазной семьи, а также «Утопии в действительности» (1885), написанные под воздействием идей утопического социализма и показывающие формирование человека будущего в современной жизни. В конце 80-х годов Стриндберг создает так называемые «натуралистические» драмы «Отец» (1887), «Фрекен Юлия» (1888) и др., вновь поднимая в них проблемы семьи и воспитания. В 1887 году выходит в свет автобиографический роман писателя — «Сын служанки». В 90-е годы Стриндберг испытывает на себе влияние декаданса, увлекается идеями Ницше, обращается к мистицизму. В 900-е годы Стриндберг создает ряд символико-экспрессионистских пьес, а также пьесы исторического содержания, в которых он возвращается к принципам реалистической драматургии. Поздние романы Стриндберга — «Готические комнаты» (1904), «Черные знамена» (1907) — также продолжают традиции реализма в творчестве писателя.
Поэтические произведения Стриндберга собраны в трех сборниках (1883, 1884, 1905). Стихотворения Стриндберга отличаются свежестью и новизной поэтических образов; поэт смело вводит в стихи разговорную речь, использует нерифмованный свободный стих.
Стихотворения Стриндберга на русский язык переводятся впервые.
СУББОТНИЙ ВЕЧЕР
Ветер стих, светлы морские дали,
спит ветряк, и паруса опали.
По раздолью пастбищ мирно бродит стадо,
всё и вся отдохновенью радо.
Вальдшнепова зова ждет охотник,
песни на гумне поет работник,
крыльца чисты, и в саду порядок,
ладен куст сирени, влажна почва грядок.
Притулились детские игрушки
в цветнике на травяной подушке,
затаились стебли, мяч скрывая,
и рожок скрывает бочка дождевая.
Ставни глухи — встретить ночь готовы,
заперты задвижки и засовы,
мать семьи сама везде огонь потушит,
и ничто покоя не нарушит.
Ночь июньская тепла и дрёмна,
сад раскинул свой шатер огромный.
Еле слышно волны зашумели —
в мертвой зыби отзвук бурных дней недели.
ЗАКАТ НА МОРЕ
Улегшись в укромном углу корабля,
курю «Пять синих братьев»
и не думаю ни о чем.
Море зеленое,
темное, абсентово-зеленое,
горькое, как хлористый магний,
солонее, чем хлористый натрий,
и целомудренное, как йодистый калий;
и забвенье, забвенье —
большие грехи и большие заботы
предает забвенью лишь море
и абсент.
Ты, зеленое абсентовое море,
ты, тихое абсентовое забытье,
оглушите чувства мои
и дайте мне мирно уснуть,
как спал я когда-то
над длинной статьей
в «Revue des deux Mondes».
Швеция разлеглась дымом,
дымком от мадуро-гаваны,
а солнце воссело сверху
полупотухшей сигарой,
но вкруг горизонта
встали алые всполохи,
будто бенгальские огни,
высветив контур беды.
В ДУХЕ ВРЕМЕНИ
Писатель так ее ласкал!
Издатель толк во всем искал.
Издатель к ней посватался.
Писатель мигом спрятался.
Писатель гол был как сокол —
и как он мог жениться?
Издатель рай земной обрел,
заполучив девицу.
Писатель дрался за кусок
и чуть с ума не спятил.
Издатель процветал как бог
и женушку брюхатил.
ГУСТАВ ФРЁДИНГПеревод Веры Потаповой
Густав Фрёдинг (1860–1911). — Родился в семье горнозаводчика. После окончания Упсальского университета занимался журналистикой. В 1891 году дебютировал сборником стихов «Гитара и гармоника». Ранняя лирика Фрединга, пронизанная народным юмором, жизнеутверждающа и оптимистична. Однако в некоторых стихотворениях поэта звучат трагические тона, особенно усиливающиеся в произведениях следующего сборника — «Новые стихи» (1894). Стихи Фрединга посвящены изображению природы, крестьянского быта, воспоминаниям детства. Они просты по форме, напевны и пластичны, разнообразны по ритмике, часто стилизованы под народную песню. В конце 90-х годов выходят в свет сборники Фрединга «Брызги и осколки» (1896), «Новое и старое» (1897), «Брызги Граля» (1898).
БЫЛИ ТАНЦЫ В СУББОТНЮЮ НОЧЬ
Были танцы в субботнюю ночь у дороги,
хохот, музыка, — в лад сами прыгали ноги.
Были крики: «Гей! Гоп! Веселей!»
Нильс Уттерман — музыкант бродячий
с гармошкой и с придурью в придачу —
наяривал «дудели-дей».
Там плясала красотка из Такена, Булла,
чьи карманы пусты, будто ветром продуло,
зубоскалка, смела, весела;
да вертлявая Марья, да шалая Керсти —
дикарка, — погладить не смей против шерсти!
Там из Финнбаки Бритта была.
Ну а Петер и Густен слывут пареньками,
что умеют вовсю загреметь каблуками
и девчонку подкинуть — вот так!
Были Флаксман — что с хутора, Никлас, Калль-Юхан,
был и рекрут Пистоль, — прибежал во весь дух он.
Был из Хёгвальда парень, батрак.
Будто пакля горела у каждого в теле,
так девиц они в рейландском танце вертели.
Как кузнечики, прыгали те!
По камням каблуками без устали топали,
косы, юбки взлетали, передники хлопали,
и визжала гармонь в темноте.
В самой гуще берез, и ольхи, и орешины,
где лесные тропинки ветвями завешены,
шорох слышался, смех, болтовня.
Игры, шалости были среди бурелома,
поцелуи в кустах, воркованье, истома:
— Вот я — здесь, если любишь меня!
Над окрестностью звезды сверкали; по черной,
окаймленной деревьями, глади озерной
тихий блеск разливался с небес.
Запах клевера с пажитей несся душистых,
а с нагорья — дыхание шишек смолистых.
Там сосновый раскинулся лес.
Ухнул филин из Брюнберской чащи в ту пору,
да лисица примкнула к веселому хору.
Их не слышал никто из людей.
Эхо с Козьей вершины «угу!» прокричало
и гармонике Нильса, дразнясь, отвечало
дальним «дудели! дудели! дей!».
МОШЕННИКИ
Есть в Каттебухульте у нас, возле Бу,
мошенники, плуты, жулье.
Там гогот услышишь, и брань, и божбу.
Разгульное, право, житье!
В уезде нет хуже, чем этот притон,
цыган черномазых приют.
Священник и ленсман — для них не закон.
На всех отщепенцы плюют.
А старый цыган по дорогам весной
слонялся, шатался в лесу.
Лихой браконьер, конокрад записной,
хоть восемьдесят на носу!
Старуха его страхолюдная — страсть
и ноги волочит едва.
Всю осень она побираться и красть
ходила, хоть еле жива.
Сейчас они в Каттебухульте тайком
без пошлины гонят вино.
Пройдешь мимо дома — разит кабаком,
и всякого сброду полно.
Все парни у них поножовщики сплошь,
пропойцы, — чуть свет — за питье!
У женщин, поверьте, стыда ни на грош:
шалит с кем попало бабье.
Наш ленсман из местности гнал это зло.
Расправится с шайкой одной,
уйдут — а на смену, глядишь, принесло
другую из чащи лесной.
А тут еще Альстерин, миссионер,
к безмозглым таким загляни!
Всю спину бедняге на лучший манер
разделали дегтем они.
Горбун, говорят, распрямится в гробу.
Ягненком не сделаешь рысь.
Отребье из Каттебухульта, близ Бу,
в людей обращать не берись!
ЛЕШАЧИХА
На опушке рощи, в Гуннерудскбгене,
пройдя торфяник, при Бротторпслогене,
аккурат лешачихи жилье!
Взглянуть бы вам на нее!
Она, любовью к мужчинам ужалена,
парнишку Викбумов из Никласдаллена
кружила, когда отсель
шел он вечером к Анне, во Фьель.
Разодета, как пастор в пасхальный день!
Из папортника венок набекрень,
юбчонка из хвои, корсаж слюдяной,
и пахнет фиалкой ночной.
Можжевельника гибче, стройней, чем сосна,
извивалась, юлила, вихлялась она,
как змея, что пятой раздавлена.
И страх взял Калле из Даллена!
Она, по законам ведьмовской науки,
творила нечистые фигли и штуки,
скакала, как дикий козел,
петляла, что рысь, и — за ствол.
А парень из Даллена спятил, бедняга.
Поныне слоняется он, как бродяга,
несет околесицу, гиль…
Вот и видно, что все это — быль!
ЧЕРТОВЩИНА
Что значит — чертовщина?
Что значит — чертовщина? —
выспрашиваешь ты.
Узнаешь, дурачина,
что значит чертовщина!
Дождись лишь темноты.
Лесовички тенями
хоронятся за пнями
тишком, тишком, тишком.
И за кустом лещины
хватает чертовщины:
вон, вон — карга с мешком.
Что там искрится, блазнит,
мерцает, ровно дразнит,
белеет, — вот, вот, вот?
Девчонок в рубашонках
и с розами в ручонках
мелькает хоровод.
С рогами, с рылом диво
кривится криво-криво…
Не пяль, однако, глаз
на эту образину.
Спугнешь ты чертовщину —
и пропадет как раз.
Что значит — чертовщина?
Вся нечисть воедино,
что проклял наш господь
и повелел: «Являйся,
мерещись, представляйся,
морочь и колобродь!»