Я смотрю, как люди падают, словно костяшки домино, и ищу среди них Бри, пытаясь успеть заглянуть в лица прежде, чем те скроются. Когда Мегера с пронзительным криком ныряет вслед за сестрой, люди вздрагивают и тянутся, хватаясь за соседа. Их страх чувствуется в воздухе. Мертвые увидели приближение фурий и пытались укрыться.
Мощнейший страх пронизывает меня насквозь.
Горы уже ближе, и Мегера с Тисифоной начинают подниматься все выше и выше над вершинами. Алекто тоже взмывает вверх, работая крыльями усерднее, чем раньше. Они взлетают по спирали, и мой желудок начинает бунтовать. Я закрываю глаза и сжимаю челюсти, стараясь не позволить тошноте вырваться.
Без предупреждения мы устремляемся вниз, и я распахиваю глаза, когда Алекто, сложив крылья, пикирует вслед за сестрами, направляясь прямиком в гору.
Крик застревает в горле, и я хватаюсь за фурию, крепко прижавшись к ней. Зарываюсь лицом в грудь, готовясь к столкновению.
Я почти не чувствую, когда она приземляется. И только когда Алекто отпускает меня, чему я отчаянно сопротивляюсь, вынуждая ее отцеплять мои пальцы от своей туники, я понимаю, что мы стоим на твердой земле. Фурия опустилась на небольшой каменный выступ высоко в горах шириной всего фута в два и не многим длиннее. В склоне горы есть небольшая расщелина. Тисифона и Мегера скрылись.
Посмотреть вниз было ошибкой. Меня шатает только от вида невероятно далекой земли, и желчь поднимается по горлу.
Алекто подхватывает меня прежде, чем я успеваю рухнуть вниз, затем кладет руки мне на плечи и разворачивает в сторону расщелины, подталкивая вперед. Я в ужасе делаю крошечные шаги, пока мне не удается протянуть руку и не ухватиться за края трещины.
– Что это за место? – спрашиваю я, разглядывая скалу.
– Эреб, – отвечает женщина-птица за моей спиной. – Дом.
Полегание
Оказавшись внутри, я замираю у входа, прижимаясь к камню. Алекто проходит мимо, затем подпрыгивает и взмывает в воздух. Я взглядом прослеживаю за ней, а потом осматриваю место, в котором нахожусь.
Это большая, вырезанная в скале пещера, образующая по форме неровный круг, как будто великан выгреб ее содержимое. Здесь темнее, чем снаружи; крыши нет, но есть некое подобие потолка, созданного из сплетенных вместе обрывков сетей и тканей. В серых стенах виднеются углубления: в некоторые из них можно просунуть лишь руку, а другие достаточно большие, чтобы вместить несколько человек.
В трех самых больших, которые стоят отдельно ото всех, разместились фурии. Мегера устроилась на краю той, что располагается напротив меня, свесив ноги, и поправляет свои змеиные волосы. Я смотрю, как осторожно она распутывает их, позволяя змеям потереться об ее руки, и время от времени вынимает что-то из волос и бросает на пол, усеянный мелкими камушками. Наклонившись, я присматриваюсь и понимаю, что это блестящие панцири насекомых. Скривившись, я отворачиваюсь. Тисифона сидит в позе лотоса правее от нее, обгладывая что-то, о чем я не хочу знать, а ее крылья, словно щит, полураспахнуты над головой. Слева на корточках примостилась Алекто и, настороженно склонив голову, переводит взгляд с меня на сестер и обратно.
Эреб пахнет чем-то знакомым, кисло-сладким и затхлым, и, пока я пытаюсь распознать запах, Алекто спрыгивает со своего насеста и бесшумно опускается передо мной. Не говоря ни слова, она протягивает руку и подхватывает меня за талию, после чего взлетает вверх. Хватает двух взмахов огромных крыльев, чтобы я оказалась в одной из больших ниш в стене.
Я пячусь от нее, пока не упираюсь в обнадеживающе твердую поверхность скалы. Фурия остается стоять на краю, и мы осматриваем друг друга.
Она очень странная. Чтобы рассмотреть Алекто, мне приходится разбирать ее на части. Если я смотрю на ее лицо, вполне себе человеческое лицо, оно кажется мне нормальным. Как и крылья, и ее волосы. Но лишь по отдельности. Как только я пытаюсь совместить отдельные части фурии и взглянуть на целостную картинку, мой разум сопротивляется, зрение расплывается, а в ушах стоит высокочастотный гул, словно мой мозг хочет перезагрузиться. Я закрываю глаза, давая себе передышку. Когда я открываю их снова, Алекто все там же.
– Ты не любишь высоту, – сообщает она.
Я чуть не рассмеялась, как будто высота – это наихудшая из моих бед сейчас, и мотаю головой.
– Не высоту. Мне не нравится падать.
– Ты не падаешь.
– Нет… – Фурия пристально смотрит на меня, ожидая объяснений, что не так с высотой. – У меня нет крыльев.
– Нет, – соглашается Алекто и замолкает. Оценивающе скользит по мне взглядом, и у меня сводит от страха живот.
– Что теперь со мной будет? – спрашиваю я, стараясь сохранить свой голос спокойным. У меня сложилось впечатление, что слезы или проявление слабости не принесут мне никакой пользы.
– Я видела тебя, – говорит фурия.
– Где? Когда?
– В мире смертных. Ты стояла на вершине холма и смотрела на Повелителя душ с высоко поднятой головой. Без колебаний и страха. Ты встретила его взгляд как равная.
Я вспоминаю фигуру в плаще, сокрытую в тени деревьев позади Аида. Только она была не в плаще. В перьях.
– Так это была ты?
– Да.
– Ты привела меня сюда?
Алекто смотрит на меня с блеском в глазах и качает головой.
– Нет. Но мы хотели, чтобы ты оказалась здесь. Надеялись, что ты придешь. Мы наблюдали и ждали. Так долго ждали.
Я осознаю, что две другие фурии прислушиваются к нашему разговору. Мегера закончила прихорашиваться, а Тисифона сложила крылья и уселась, как ее сестра, свесив ноги через край своего алькова. Обе наблюдают за нами своими глазами цвета оникса.
– Она не знает, – говорит Мегера.
– Чего я не знаю? – переспрашиваю я.
Они не отвечают, глядя друг на друга.
По спине пробегает холодок, словно холодные пальцы перебирают позвонки, и я вздрагиваю, а затем понимаю, что дело совсем не в страхе. Я валялась в Стиксе, летала по небу, и все это время моя одежда была насквозь мокрая. Джинсы облепили ноги, а свитер под дождевиком хоть выжимай. Стоило только подумать об этом, как зубы начинают стучать, и я обнимаю себя руками, чтобы хоть как-то согреться.
– Ей холодно, – замечает Тисифона. – И мокро.
С этими словами она спрыгивает со своего насеста и приземляется рядом с Алекто. Спустя секунду к ним присоединяется Мегера, держа в руках какой-то темный сверток из тряпок.
– Позволь нам помочь, – просит Алекто.
Они наступают на меня, и я пытаюсь уклониться от них, но бежать мне некуда: позади лишь громадная скала, а впереди – отвесный обрыв. Я понимаю, что все это время сжимала в кулаке нарцисс, только когда Алекто забирает цветок и с широко распахнутыми глазами аккуратно кладет на землю. Затем три пары рук нежно, но настойчиво начинают стягивать с меня одежду, борясь с молнией и застежками.
Поначалу я не сопротивляюсь, одного вида змеиных волос Мегеры хватает, чтобы удержать меня на месте, но, когда им удается расстегнуть дождевик, снять его с меня и отбросить на землю, внезапное обнажение запускает мои инстинкты выживания, и я начинаю вырываться, отпихивая их руки от себя.
С таким же успехом я могла бы вступить в схватку с ветром. Фурии не обращают внимания на мои жалкие попытки, и Тисифона когтем разрезает свитер на две части. А ее сестры стягивают остатки с моих рук, оставив меня полуобнаженной.
– Прекратите! – кричу я, пытаясь одновременно оттолкнуть их и прикрыться.
Змеи на голове Мегеры яростно шипят, услышав какой-то громкий звук, и я вжимаюсь в камень, зажмурив глаза.
– Что это? – спрашивает Мегера.
Я открываю глаза и замечаю фурий, которые в немом изумлении уставились на мои шрамы от молнии.
Мегера скалит зубы.
– Кто сделал это с тобой? Неужели Зе…
Тисифона закрывает ладонью рот сестры.
– Не произноси здесь этого имени. Ты только разгневаешь другого, и тогда он заявится сюда.
Мегера отталкивает руки Тисифоны, и ее змеи взметаются вверх, угрожающе разевая пасти.
– Не смей затыкать меня.
– Тогда не глупи, – рычит Тисифона.
– Хватит, – выкрикивает Алекто сестрам, протягивая к ним руки, и оборачивается ко мне. – Мы просто хотим согреть тебя. Мы не желаем тебе зла. Только не тебе. Кто сделал это? – спрашивает она, кивая на шрамы.
Ложь кажется лучшим решением.
– Никто. Обычные шалости погоды. Такое иногда случается.
Они снова обмениваются загадочными взглядами.
– Возьми, оно сухое. – Мегера протягивает мне черную вещицу. – Рука болит?
– Я… Нет. Все в порядке. Спасибо. Я могу одеться и сама. Пожалуйста, – прошу я.
Они отступают в сторону, невозмутимо наблюдая за тем, как мои дрожащие пальцы расстегивают пуговицу и молнию на джинсах и стягивают их до колен. Не думаю, что я когда-либо так стеснялась своего мягкого, округлого человеческого тела, даже когда была с Али. Моя кожа покрыта пятнами, красными и пурпурными, что наводит меня на мысли о трупах. И слезы начинают стекать по щекам.
Все трое тут же бросаются ко мне и, окружив, поглаживают кожу и расчесывают пальцами волосы, воркуя и мурлыкая. Алекто укладывает мою голову себе на плечо и вытягивает одно крыло, чтобы прикрыть израненную руку, в то время как две другие пары крыльев прижимаются к моей спине и боку, захватывая меня, словно в кокон. Я чувствую прохладную сухую чешую Тисифоны, слышу тихое шипение змей Мегеры где-то над моей головой. Когти мягко касаются кожи головы, ритмично массируя, лаская меня так, как я бы успокаивала испуганное животное.
Вдохнув, я чувствую запах Алекто, что источает ее оперение, – тот самый кисло-сладкий аромат. И понимаю, что пахла так же, когда перестала принимать душ после Тесмофории. Та же смесь дикого и девчачьего аромата природы. Они пахнут, как я, или это я пахну, как они, и от этого мне становится легче. Понимание, что в нас есть нечто схожее, притупляет страх.
А затем фурии отталкивают меня.
Я валюсь на пол алькова, снова напуганная, снова не понимая, что я сделала не так, почему они вдруг разозлились на меня.