– Фурии вернулись. – Бог моргает и снова выглядит похожим на себя.
– Уже? Но мы только пришли. – Я смотрю на крепко сжатые бутоны и чувствую укол разочарования. «Я еще не закончила».
Аид встает и протягивает мне руку, помогая подняться.
– Если я доставлю тебя на холм, ты найдешь дорогу домой?
– Еще один день, – в спешке произношу я. – Посмотрим, оставят ли меня фурии завтра в Эребе. Я притворюсь уставшей. И, если они не купятся на это, если им будет все равно, я призову тебя, пока сестры будут думать, что я умываюсь. Я спрятала монетку в ванной.
Аид внимательно смотрит на меня.
– Ты уверена? – переспрашивает он. – Кори, ты должна быть уверена.
– Я уверена. Один день ничего не изменит для папы и Мерри. Последняя попытка.
Он кивает, и мы исчезаем.
Аид ничего не говорит, когда мы возвращаемся, лишь крепче сжимает мои пальцы в своей руке, а затем исчезает, оставляя после себя прохладный соленый бриз, который быстро смывает вода в пещере. И только тогда я понимаю, что мы держались за руки. Я ополаскиваю их в ручье, а затем прижимаю холодные ладони к щекам, чтобы унять жар.
Вынырнув из пещеры, я натыкаюсь на расхаживающую туда-сюда Алекто.
– Вот ты где. Идем, нам пора, – говорит она, направляясь ко мне.
Я делаю шаг назад.
– Куда пора?
– В Пританей.
– Но я же осталась здесь. Мегера разрешила. У меня до сих пор болит голова. – Я поднимаю взгляд на Гермеса, который сидит на краю моего алькова и смотрит на нас, слегка пожимая плечами и качая головой, в таком же недоумении, как и я.
Алекто кидает на меня раздраженный взгляд.
– Все уже там. Надо торопиться, – говорит она, бесцеремонно подхватывая меня на руки, и мы взлетаем, оставляя Гермеса позади.
Мы выбираем в этот раз более короткий путь, пролетая мимо Флегетона и минуя Луг Асфоделя. Я по-прежнему не пришла в себя после путешествия с Аидом, и голова кружится, пока мы летим. Полет проходит быстро, каждый взмах крыльев четко скоординирован. И когда я спрашиваю у Алекто, кто такие «все», то она не отвечает. На сердце становится тяжело, а все нутро сжимается от беспокойства.
Тени ждут снаружи Пританея, смотрят вверх, когда мы пролетаем над ними. Я рассматриваю каждую из них, выискивая Бри, и чувствую облегчение, когда ее не нахожу.
Алекто приземляется, взметая облако пыли, оставляет меня подле Мегеры и направляется к своему возвышению.
– Что происхо… – начинаю я, но Мегера взглядом приказывает мне замолчать.
– Войди, – произносит она над моей головой.
Мое сердце замирает, когда перед фуриями появляется женщина, с которой была Бри. Я смотрю на них, гадая, узнали ли ее сестры, но их лица невозмутимы.
Я смотрю на арку, пытаясь разглядеть, не стоит ли кто-то прямо за ней, но когтистая рука хватает меня за плечо и крепко удерживает на месте. Значит, они все-таки узнали ее. Вот почему послали за мной Алекто. Потому что эта женщина была следующей, и фурии хотели, чтобы я присутствовала при этом.
– Почему тебя послали к нам за правосудием? – спрашивает Мегера у тени, чьи глаза уставились на меня, а не на фурий.
– Я убила свою мать, – отвечает мне женщина.
– Матрицид, – в унисон шипят Тисифона и Алекто, и мы с тенью одновременно вздрагиваем.
Мегера низко наклоняется к моему уху, но при этом говорит достаточно громко, чтобы услышала тень.
– Матрицид – это худшее из преступлений. Отнять жизнь у той, кто дал жизнь тебе, кто кормил тебя собственной кровью и жизненной силой. Украсть у нее жизнь… Хорошенько подумай, что это значит. Какого наказания она заслуживает. – Мегера выпрямляется и спрашивает: – Кори, что нам следует сделать с этим существом?
Они принесли меня сюда, чтобы свершить правосудие.
Я смотрю на тень, на ее седеющие на висках волосы, на красные и ободранные даже здесь, в Загробном мире, костяшки пальцев. На ее сгорбленные и округлые плечи. Эта женщина выглядит как человек, который работал, который работал всю свою жизнь.
Бри пришла сюда с ней, ждала ее. Я хочу знать, почему она считала, что женщина того заслуживала.
– Почему ты убила свою мать? – спрашиваю я.
Я чувствую, как напрягается Мегера за моей спиной, чувствую взгляды Тисифоны и Алекто на мне.
– Не важно почему, важен лишь сам поступок, – произносит надо мной Мегера, и змеи на ее голове согласно шипят.
– Это важно для меня, – отвечаю я, не поворачиваясь. – У людей есть причины поступать так или иначе. Если я должна выбрать наказание, я хочу быть уверена, что оно соответствует преступлению. Расскажи мне, – обращаюсь я к тени, – почему ты убила ее?
Во время ответа женщина опускает глаза.
– Она умирала. Она была больна в течение долгого, долгого времени. Умоляла меня помочь ей, но я отказывалась, из раза в раз говорила ей «нет». Пока не согласилась.
Затем тень поднимает взгляд.
– И я не жалею об этом. Зевс мне свидетель, я должна была сделать это раньше.
– Зевс не поможет тебе, – сообщает Алекто и смотрит на меня. – Она такая же, как тот мальчишка. Не раскаивается в своем злодеянии. Она сама так сказала.
– Ее руки в крови, – продолжает Тисифона. – Она должна заплатить.
– Выбирай, Кори. Выбирай, как она будет наказана за свое преступление.
Тень снова опускает лицо, смирившись со своей судьбой, которая теперь находится в моих руках.
Око за око. Вот как мыслят фурии. Но это ошибочный путь.
Я знаю, что делать.
– Она покинет это место и разыщет тень своей матери. Они воссоединятся и попросят прощения друг у друга. Твоя мать возложила на тебя непосильную ношу, попросив ускорить свою смерть, зная, какая участь ждет тебя впереди. – Я слышу волнение за спиной. – Ты должна извиниться за то, что отняла ее жизнь, даже если она и просила тебя об этом. Это все равно преступление. Если вы простите друг друга, вы искупите вину.
В широко раскрытых глазах тени застыла надежда. Когда ее взгляд перемещается за спину, она вздрагивает, и я, набравшись храбрости, оборачиваюсь.
Все три фурии уставились на меня, сверкая ониксовыми глазами.
– Это из-за той девчонки? – рычит Мегера. – Которую ты до сих пор выискиваешь? Из-за нее ты так легко обошлась с тенью? Она предала тебя, но ты тем не менее даруешь милость ее спутнице?
– Нет, – искренне отвечаю я. – Бри ту ни при чем. Это и есть правосудие. Настоящая справедливость.
– Она отняла жизнь. – Мегера спускается со своей возвышенности, и мы оказываемся лицом к лицу.
Вокруг ее головы извиваются и сплетаются друг с другом змеи, высовывая языки и смакуя напряжение в воздухе. Тисифона и Алекто тоже спускаются, вставая по бокам от своей сестры. Мои ноги превращаются в желе, но я напрягаю колени и расправляю плечи.
Я как будто впервые вижу их. Мегеру с бледно-зеленой кожей, темнеющей там, где она соприкасается со змеями, с прозрачными крыльями, которые она складывает за спиной, когда, скрестив руки, наблюдает за мной. Тисифону, чье лицо наполовину скрыто капюшоном, бронзовая чешуя покрывает каждый дюйм кожи и которая, приземлившись, поднимает вихрь пыли, кружащейся вокруг ее ступней и лодыжек. И Алекто с ее гривой из перьев, которые распушаются, когда она сердится или смущается, и которые подняты сейчас. Ее иссиня-черные глаза устремлены на меня. Их когти, их образ. Их инаковость.
И все же я выдерживаю взгляд Мегеры.
– Все не так просто. Это было совершено не из холодного расчета или в пылу ярости, – отвечаю я, с болью думая о том, что тень все еще стоит за моей спиной. – Не акт гнева, мести или зависти. Но из милосердия. – Мегера не отвечает, поэтому я продолжаю: – Вы спросили, какое наказание она, по моему мнению, заслуживает, и я ответила. Если вы не согласны, это ваш выбор. Я не фурия. Когда же поймете это.
Долгое мгновение никто ничего не говорит и не делает, а тишина эхом отражается по всему Загробному миру за пределами Пританея.
– Убирайся, – внезапно шипит Мегера на женщину. – Покинь это место и никогда не попадайся нам на пути.
Повторять дважды не требуется, потому что тень уже спешит прочь из Пританея.
– Что тебе наговорил Посланник? – спрашивает Мегера.
– Он не имеет к этому отношения.
– Не лги нам.
– Не лгать вам? – переспрашиваю я. Во мне вспыхивает ярость, и я пытаюсь удержать себя в руках, но фурии смотрят на меня так, будто я их разочаровала, хотя лгуньей здесь была не я. Не я держала их в изоляции и заточении, пытаясь заставить их стать теми, кем они не являются.
И я взрываюсь.
– А как насчет того, чтобы вы не лгали мне? Что вы скажете на это?
Алекто делает шаг вперед.
– Давай вернемся в Эреб, – выступает она миротворцем.
– Я не хочу возвращаться в Эреб. Я хочу вернуться на Остров. Отнеси меня к Аиду. Я хочу спросить у него лично, почему он продолжает отклонять мою просьбу. Он же отклоняет ее, не так ли, Алекто? Всякий раз, когда ты прилетаешь и просишь, он отвечает отказом, правда же? Это из-за него я еще здесь, да? Не из-за вас, обманывающих меня.
– Верни ее назад, – рычит Мегера Алекто. – Мы разберемся с этим позже.
Алекто колеблется, как будто ждет моих протестов, но мне нужно попасть в Эреб. Я возьму монетку и призову Аида. Я покончу с этим. Покончу с ними.
– Кори? – зовет Алекто и протягивает руки, ожидая разрешения.
Ее большие круглые глаза вопросительно смотрят, и я киваю, позволяя ей поднять меня.
– Алекто, – говорит Мегера прежде, чем мы успеваем взлететь. – Отнеси Кори в мою нишу, не в ее.
Нет.
Алекто кивает и расправляет крылья.
– Это для твоего же блага, – заявляет Алекто, пока мы летим, так быстро рассекая воздух, что меня начинает подташнивать. – Все, что мы делали, было ради тебя. Скоро ты поймешь. Ты одна из нас.
Я не отвечаю, отвернувшись от нее.
В Эребе она проводит меня в альков Мегеры вместо моего собственного, и я отодвигаюсь подальше от края. Здесь нет каната. Нет легкого пути вниз. Мне нужно достать монету. Нужно попасть к Аиду.