Лис метался по всей округе с сапогом в зубах, а босой Илия бегал за ним с шинелью в надежде набросить ее на наглеца и сграбастать его. Тристан бы и рад был помочь, но согнулся от смеха, глядя на это цирковое противостояние.
– Что стоишь? Помоги поймать!
Черные уши прижались к холке, и проказник дал деру. Илия выругался ему вслед под заливистый хохот Тристана.
– Умоляю, пусть это будет в твоей биографии, – Тристан держался за живот и показывал пальцем в сторону лиса, умыкнувшего сапог.
Они соорудили для Илии подошву из валежника и примотали к стопе бинтами. Выговорившись вчера вечером, они словно выбросили в костер все напряжение, которое носили в себе – все страхи Илии о пещере и всю горечь потерь Тристана. Оттого их шаг был легким, смех – звонким, шутки – игривыми и добрыми. Им обоим казалось, что они только двое мальчишек, которые сбежали с уроков и придумали себе приключение: искать волшебный меч и будить старого короля. Через день пути они встретили преграду в виде бурной реки. Илия усомнился, не сбились ли они с пути. Он помнил карту наизусть и был уверен, что на этом месте должна быть мелкая речушка, которую легко перейти вброд.
– Значит, нелегко, – смиренно вздохнул Тристан, снял сапоги и закинул их в вещмешок.
Глубина была в целом приемлемой, даже на середине реки, но течение уносило их с каждым шагом все дальше на запад. Они цеплялись друг за друга. Тристан сказал, что им нужно увеличить площадь соприкосновения с дном и идти боком. Илия, которого окатило водой целиком, велел ему не умничать. Он даже пожаловался, что наступил на что-то особенно склизкое и неприятно шершавое одновременно. И все же Тристан, более легкий, нежели Илия, поддался течению и не устоял на очередном пороге. Его пронесло буквально пару шагов в сторону, Илия успел схватить его за китель и встряхнуть. Однако часть вещей бултыхнулась в реку и понеслась с невероятной скоростью. Они успели выловить только плащ-палатку, привязанный к ней котелок и один сапог. На берегу Илию пробрало на неуемную ругань, он перебирал вещи и горячо возмущался. Тристан просто скромно тянул уголок губ. Илия спросил, что его забавляет.
– Я совсем не верю в пустышки агнологов, но вот в это – верю! – он вскинул свой одинокий сапог, из которого обильно хлынула речная вода.
Он сдавленно засмеялся так, будто чихал. Возможно, ему действительно попала жидкость в нос.
– Левый или правый? – раздраженно спросил Илия, уперев руки в боки.
– Остался левый.
– Отлично, теперь у нас есть одна полноценная пара, – он отпихнул ногой ошметки своих портянок.
– Только учти, у меня XIV размер, – деловито сообщил Тристан и еще посмотрел на подошву, чтобы убедиться, что не ошибся.
– XIV?! XIV, Тристан?! У меня X! Ты растешь, что ли, только в высоту? – сокрушался Илия, будто искал причину для жалоб.
– Да. У нас в Пальере были очень узкие проходы в уборную. Всю жизнь боялся некстати застрять.
Они разобрали пожитки и отдышались. Рыцарь настаивал на том, чтобы Илия обулся, но он, как мог, отнекивался. В конце концов договорились носить сапоги по очереди. Спустя еще два дня восхождения их ноги превратились в рассадник мозолей и водянок. Илия вслух пожалел Норманна II, страдающего от подагры. После того, как лопнул очередной пузырь на многострадальном мизинце, Илия понял, что ему невыносимо идти в обуви, и решил пойти босиком, подсушить все ранки.
До пещеры оставалось всего ничего, и они чуть было не прошли мимо – вход в нее был незаметной расщелиной.
– С другой стороны, непонятно, почему мы рассчитывали на парадную арку с драконьей пастью вместо фронтона, – подметил Илия, разглядывая скалу.
– Не рассчитывали, но были бы рады увидеть, – Тристан тоже шарил по ветвям возле расщелины, будто бы искал знак или тайный рычаг.
– «Радость» – немного неуместное слово в случае встречи с драконом.
– С мертвым драконом.
– Вообще без разницы. Не хотел бы я идти в пещеру, перешагивая через челюсть чудовища.
– Хочешь, я войду первый? – предложил Тристан.
Но его идея была воспринята не очень радушно. Илия недовольно посмотрел сначала на него, а потом на вход, куда действительно можно было протиснуться только по очереди.
– Надеюсь, твое предложение продиктовано заботой, а не желанием унизить меня. Я не боюсь, – одернул Илия.
– А я боюсь, – мгновенно ответил Тристан. – Нормально бояться идти в темную пещеру с тысячелетним мертвецом, знаешь.
Изнутри пахло сыро и затхло. Парни переглянулись, Илия поморщился.
– Ладно, чего тянуть? – сказал он, шагнул вперед и зажмурился.
Он вновь возложил слишком большие ожидания на мифические возможности легендарных мест. Ничего не произошло. Он обернулся к Тристану.
– Мне кажется, мы слишком бдительны.
– И мнительны.
– Именно. Зажги мне факел, а я схожу на разведку.
– Может, я с тобой? – он уже копошился в сумках, доставая медицинский спирт, бинты и спички.
– Я недалеко. Как только увижу что-то интересное, кликну тебя.
– Хорошо, – согласился Тристан и протянул ему веревку. – Обвяжи вокруг корпуса. Мало ли, лучше перестраховаться.
Илия спорить не стал. Они обменялись: факел – Илии, конец веревки – Тристану. Без причины Илия считал шаги. На девятом послышался далекий глухой звук, а на двенадцатом сверху посыпалась земля и мелкие камушки. Послышался крик Тристана, и Илия почувствовал, как тот с силой дернул веревку на себя. Грохот катящихся камней – огромных валунов – стремительно нарастал. Илия бросился обратно, но не успел, вход начало засыпать, он только видел, как рыцарь, поначалу ринувшийся навстречу, вынужденно отступил и бросился под крепкие корни дерева перед ущельем. Камни долетали еще пару минут, хотя первой порцией выход засыпало доверху. Илия еще какое-то время закрывал голову руками, а когда звуки стихли, выпрямился. Пришлось повязать платок на лицо – вокруг столбом стояла пыль. Пульс стучал бешено, впервые за долгое время Илию охватила паника. Он перебирал руками камни, но понимал, что слой настолько толстый, что его не разгрести за неделю в одиночку. Факел на земле продолжал тускло гореть, Илия схватил его и растормошил пламя. Он звал Тристана и надеялся, что тот просто его не слышит, как и он его. А если его завалило? А если его оглушило ударом камня? А если ему нужна помощь, которую Илия не может оказать? Илия не считал, сколько проторчал у входа, но, когда пламя факела почти померкло, он почувствовал, как что-то потянуло за веревку, все еще опоясывающую его талию. Илия попробовал дернуть ее на себя, но груда камней только дразнила его, зажав канат в неподвижные тиски. Но извне веревка все же тянулась и тащила его вперед. Значит, Тристан жив. Илия подумал, что, должно быть, рыцарь привязал край троса к тяжелому камню или бревну и столкнул его с горы, чтобы подать знак. И тяга была такой настойчивой, что Илии остался только один способ ответить Тристану. Развязывать мудреный узел одной рукой было сложно, но Илия справился. Напоследок сжав грубый войлок, словно прощаясь с последней нитью, связывающей его и с внешним миром, и с адъютантом, который, очевидно, не находил себе места, Илия разжал ладонь. Край троса выскользнул и спрятался в щели между валунами, вильнув, словно мышиный хвост. Илия проводил его глазами, развернулся в сторону зияющего чернотой туннеля и сделал первый шаг.
Глава IXБосой король
Сохрани меня, память грядущих людей! Век, в котором я жил, был концом королей. Умирали в молчаньи печальном они, И величье венчало их скорбные дни.
Неприветливая пещера была узкой, иногда Илия протискивался боком, однако был искренне благодарен, что еще не повстречал ни одной развилки. Не хватало только блуждать в лабиринте с угасающим факелом, одной флягой воды и, смешно ли, одиноким завалявшимся сухариком в кармане. Спустя двести пять шагов (он все еще их считал) он уперся в тупик. Ощупав преграду, Илия понял, что перед ним плотная завеса древесных корней, за которой не наблюдалось никакого другого препятствия. Он достал кортик и принялся рубить проход. Корни поддавались с трудом, скорее, не поддавались вовсе. Илия пошарил по стенам вокруг – глухо. Путь дальше лежал через проем, обвитый корнями. Илия принялся усердно резать, ковырять и распутывать древесные косы. По ту сторону зарослей он чувствовал дуновение свежего воздуха. Когда Илия окончательно измотал себя, решил вместо отдыха осмотреть результат. Теперь в корневом кружеве появилась дыра, в которую Илия мог протиснуть руку, он засунул ее по локоть и не почувствовал ничего, кроме холодного ветра. Это его обнадежило. Факел потух, но с той стороны пробивался тусклый холодный луч, его хватало только для того, чтобы привыкшие к темноте глаза могли различать корни и пальцы. Когда отверстие стало немного шире, Илия присел отдохнуть. Он прикинул, сколько еще ему времени потребуется на расчистку прохода.
– Больше, чем я имею ресурсов, – Илия позволил себе два глотка воды – один, чтобы размягчить кусочек сухаря, который считался за ужин, второй, чтобы запить скудную трапезу. После еды, если ее можно было таковой назвать, Илия прикрыл глаза и откинулся на корни.
Он не спал, скорее дремал. После обрывочного сна продолжал работу. В прорехах между корнями менялся свет – с едва заметного на яркий, с холодного на теплый. Портал разрастался, сухарь закончился, воды оставалось на дне фляги, а Илии нужен был еще день, чтобы он смог пролезть наружу. От голода и жажды силы иссякали, лезвие затупилось, а руки были стерты и исколоты в кровь. Когда луна в очередной раз вышла в небо, Илия отложил кортик, замотался в шинель и лег на корни спать. На мгновение он подумал, что мог бы отчаяться – сейчас или намного раньше – но в голове тут же промелькнули образы. Тристан у входа в пещеру, рыцари в окрестностях Пальеры, его однополчане на Новом фронте. Мысли неслись дальше и прилетели к порогу дома герцогини, на котором сидела Гислен, перебирающая старые письма, – новых он так ей и не написал. И, наконец, пробежав вдоль знакомых улиц, по которым ходили люди из прошлого, среди прочих Стефани с первенцем и телеграммой от Роба, память примостилась в гостиной дома, где сидели родители. Отец, нахмуривший брови от громких газетных заголовков, и мама – в белом, по какому-то пустяковому случаю. Они все побросали свои важные дела, будничные хлопоты, ответственные посты и собрались невидимым сонмом над душой Илии: стоять над ним спящим и напоминать, что он должен встать, как проснется, взять тупой кортик и продолжить прорываться дальше. И когда луч солнца пробился в глухой тоннель, Илия встал и продолжил. Он остановился, когда понял, что сможет пролезть, если снимет портупею с подсумками.