Внутри пещеры был огромный зал – его своды мерцали полудрагоценными камнями, величественные сталагмиты устремлялись к ним, подобные колоннам, а сталактиты застыли неподвижным водопадом над голубым озером в центре пещеры. Солнечный свет лился сверху через купол из переплетенных корней и отбрасывал почти витражный узор на скалу в противоположном конце зала. Восхищение мастерством природы, сотворившей это место, окрылило Илию. Он вскарабкался по стенке к освещенной скале. Зыбкое крошево летело вниз, иные выступы, казавшиеся устойчивыми, рассыпались прямо под ногами. Илия пожалел, что не оставил себе веревку для страховки. И только вблизи он понял – перед ним не скала, а огромная ладья, поросшая мхом и диким плющом. Древесина оказалась трухлявой. Илия смирился с мыслью, что на борт так просто не ступить, иначе он развалит всю конструкцию. Он решил обогнуть и осмотреть ее. И нашел, что искал.
На палубе виднелось нечто похожее на алтарь. Илия разглядел скелет. Вокруг валялось множество предметов – от останков одоспешенных коней до разбитых сосудов, набитых медью и малахитом. Шаг за шагом, стараясь не дышать, Илия добрался до тела Эльфреда. Червь разочарования точил Илию: это было логично, но бренность королевских костей и ветхость вокруг не внушали веру в волшебное присутствие. Илия не знал, почему ожидал увидеть Лоридаль сияющим и острым, как тысячу лет назад. Если Эльфреду не вложили в руки другой, менее значимый, клинок, то и чудесный меч предстал перед взором Илии не в лучшем виде. Он прогнил настолько, что развалился на три части. От блестящей стали и серебра не осталось и намека, все осколки клинка покрылись коррозией и патиной. Только малахиты в рукояти не утратили своего цвета, а совсем немного опутались паутиной мелких трещин и кружевом окислившегося металла. Илия поднес руку, но не посмел прикоснуться к Лоридалю. Он гневно сжал пальцы и завыл, обессиленно рухнув на колени перед захоронением. Последний рубеж его надежд таился в почтительной неприкосновенности к реликвии. Что будет, когда он притронется к мечу, а тот рассыплется на щепки перед ним? Что будет, если Эльфред не очнется? Если Илия не почувствует ничего, кроме огромного горя и бессилия перед будущим? Страх поражения приковал его к подножию алтаря, Илия просидел так до вечера, не двигаясь с места.
Багряное солнце выкрасило в красный живого Илию и мертвого Эльфреда. Но был и третий – справа от Илии сидел скелет, почти зеркально повторяющий его позу. Последние крохи света были потрачены на то, чтобы разглядеть неожиданную компанию. Останки более молодые, нежели королевские. Одежда и горжет пятисотлетней давности. «Что он здесь забыл? Почему пришел сюда один? Что такого вершилось в его эпоху, что он пришел тормошить древнего короля?» Обнаженный тлением оскал говорил: «Ты не узнаешь». Илия издал нервный смешок, утирая лицо, от бессилия залитое слезами. Он посмотрел на пустоту глазниц. «Ты не узнаешь».
– Что бы там у тебя ни случилось, я все понимаю, друг, – Илия взглянул на него еще раз.
Ночь и двое мертвецов по соседству его не пугали. Страшнее было думать не о смерти, а о жизни, в которую он вернется с пустыми руками, не принеся священного обещания «все будет хорошо».
– Я с тобой не останусь, – твердо заявил Илия и, вцепившись в край алтаря, подтянулся и встал.
Израненные руки Илии расчистили корпус Эльфреда от паутины. Он почему-то захотел взглянуть и туда, где должны были быть его зеленые глаза «цвета эскалотского малахита». «Такие же, как у многих из нас, такие же, как у тебя, Илия», – прозвучал в памяти голос отца.
– Чтобы ты знал, если это ничем не закончится, мы справимся без тебя. Я вернусь без тебя. И я… не знаю я никаких ритуалов, – решительно произнес Илия, хотя и шмыгнув носом, и вновь потянулся к Лоридалю. Он взялся за колючую рукоять и поднял одну из частей, другой рукой собрал остатки клинка.
– И это все? – спросил Илия у пустой пещеры. – Это вся твоя помощь? Ты погрузился в забвение, а потом оброс Ложью. И если желаешь ее рассеять, то я – твой последний шанс.
Голос Илии носился эхом под куполом, но Эльфред был неподвижен и нем. Илия разочарованно помотал головой.
– Я ухожу.
Он сделал несколько шагов по палубе, но пол под ногами обрушился, и Илия с криком рухнул в трюм. Последнее, что он почувствовал, – острую боль в темени и как на бровь, щекоча, сползла струйка крови.
Очнулся Илия в странном месте: в тронной зале с длинным столом. Люди, сидящие за ним, замерли каменными статуями: на лицах одних застыли гримасы удивления, ужаса, гнева, другие, повернутые в противоположную сторону, еще поднимали кубки, не заметив реакции прочих пирующих. В дверях расположился скульптурный ансамбль из нескольких фигур в динамичных позах, будто те только ворвались в залу с обнаженными мечами и призывными криками. Во главе стола пустовал малахитовый трон. Илия присмотрелся. Все сидящие на длинных резных лавках были мужчинами, более того, рыцарями. В ногах одного из них сидел шут – в одной руке он держал погрызенную кроличью ножку, а другая тыкала указательным пальцем в сторону нападающих. Над столом навис в полете окаменевший платок. Илия долго разглядывал сцену, будто знакомился со всеми присутствующими. Шут привлек особое внимание. Его лицо, вероятно, привыкшее строить рожицы, смешно вытянулось, а рот застыл в немом вопле.
– Это Борбон Борбонда, – послышался спокойный мужской голос, от которого Илия дернулся и отпрыгнул от придворного дурака.
Откуда ни возьмись, показался король – живой, крепкий, высокий мужчина с зелеными глазами. Одна рука указывала на шута, вторая покоилась на рукояти меча с малахитовыми украшениями. Илия ошарашенно разглядывал Эльфреда, который делал вид, что все происходящее вокруг – самое посредственное событие.
– Хороший малый, – отрекомендовал он своего слугу и прошествовал к трону. – Его было больше всех жаль, в конце концов, он единственный здесь мирный человек.
– Что тут произошло? – тихо спросил Илия, чувствуя, как неуютно звучит его голос в акустике каменного зала.
– Бойня, – скорбно ответил Эльфред. – Это только первые ворвавшиеся. Их были тысячи. Они убили всех мужчин и даже младенцев-мальчиков, чтобы мстить было некому и некому сохранить и записать. Иногда не давать женщинам заниматься многими полезными делами – очень глупая затея.
Илия приподнял одну бровь, выражая недоверие иллюзии.
– Весьма прогрессивные мысли для короля древности.
– О, у меня была тысяча лет, чтобы разобрать и события последних минут моей жизни и все, что им предшествовало, – с улыбкой сообщил Эльфред. – Присаживайся, юноша, вот здесь пустует место.
– На трон? – удивился Илия.
Эльфред расхохотался.
– Ты уж не обижайся, хоть ты и гость, которому я отдам все лучшее, но этот трон займу я. Вот по правую руку – место сэра Ламеля – весьма почетное.
Илия осторожно подошел к скамье и присел.
– А где же сам рыцарь?
– Хороший вопрос, – задумчиво произнес Эльфред. – Последний раз я видел его, когда он просил моей помощи в спасении Рошана, а я задержал ее. Корю себя за это. Мы все за этим столом перед ними виноваты, кроме тебя, конечно, оттого и нет здесь их обоих среди нас.
– Вы знаете, зачем я пришел? – внезапно для себя спросил Илия.
– Да. В мое время предупреждали, что кто-нибудь да придет. Что же, так плохи дела? – буднично спросил Эльфред.
– Очень, – кивнул Илия. – Все очень плохо.
– Война? Голод? Болезни? – участливо поинтересовался Эльфред.
Илия замер, как одна из местных фигур, уставившись на каменного молочного поросенка на блюде перед собой. У Илии было много слов и много слез, он бы рассказал все наизусть, как самую страшную главу учебника истории. Но вместо этого он произнес:
– Недавно ученые посчитали количество жертв Последней и этой войны. Если сложить, их кровь покроет нынешнюю территорию Эскалота на полметра в высоту.
– Это… – вопросительно протянул Эльфред.
– По колено, – хрипло уточнил Илия. – Примерно по колено.
Он, наконец, взглянул на Эльфреда и ужаснулся своему наблюдению. Мужчина, хотя и выглядел статным, широкоплечим, мудрым и все понимающим, все же был немногим старше самого Илии. «Даже если лет на десять старше… Было ли ему хотя бы тридцать?»
– Мне очень печально это слышать, – он прервал раздумья гостя.
Илия дежурно кивнул. Воины вокруг были безучастны к их проблемам – они доживали свои.
– Вас все ждут.
– Не меньше, чем тебя.
– Меня ждут, потому что я ваш проводник, – устало сказал Илия. – Я не принц и даже не герцог. Я в лучшем случае преемник короля нынешнего и проводник короля прошлого.
– И если все так, то король в будущем, – Эльфред вовсе не понимал его тревог.
Зачем-то в голову забрела идея сравнить Эльфреда Великого и Норманна II. Молодой мужчина и старик, величайший полководец и миролюбивый реформатор, легендарный путешественник и мудрец, Эльфред, убитый предателями, впустившими вражескую армию, и угасающий Норманн, неизлечимо больной. Все, что их объединяло, – это отсутствие наследника и Илия, закрывающий собой пустое место. Хуже самокопания была только необходимость сидеть здесь и сейчас за столом без возможности занять себя едой, питьем и разговором, чтобы хоть как-то скрыться от проницательных глаз монарха.
– Мне думается, ты боишься отдать мне себя, потому что желаешь сам распорядиться своей судьбой. Это государева черта – не желать делиться своей ответственностью, – заметил Эльфред. – Могу ли я расспрашивать тебя, юноша?
– Как вам будет угодно, – скромно ответил Илия.
– Для начала почему ты пришел ко мне босым?
Вопрос огорошил Илию, он совсем забыл про то, что сейчас выглядит замаранным скитальцем. Он надул щеки и выдохнул, ощущая себя крайне неловко.
– По дороге со мной многое приключилось. Я отдал свои сапоги моему адъю… первому рыцарю.
– Характеризующий поступок, хотя с высоты прожитой королевской жизни дам непрошеный совет: заботься прежде всего о себе, а уж после – о подданных. Ты видишь сейчас то, что видишь, именно потому, что я своему наставлению не следовал.