Хотя чему удивляться, если теперь прозревшие чиновники (любого пола) во время службы в православном храме в алтарь залезают, где молятся перед телекамерами, и их оттуда попы не только не сгоняют, а еще и цветы вручают перед всей паствой в религиозный праздник, во время службы. При виде этого зрелища я, помнится, задумалась, что бы было, если бы какой-нибудь нормальный священник засадил кадилом по наглой чиновничьей морде вместо того, чтобы публично лизать чиновничий зад? Сомневаюсь я что-то, что была бы подставлена вторая щека…
«Может, отец Богдан все-таки благое дело делает? – подумала я. – Если с людьми разговаривает и помогает хотя бы словом?»
– И грехи отпускает? – спросила я вслух.
– Да, конечно, – как само собой разумеющееся, сказала Соня. – И благословения дает тем, кто попросит.
Против отца Богдана Вениамин Левкович, как выяснилось, не только не возражал, а, так сказать, передал ему Соню с рук на руки. «С ним тебе будет хорошо», – сказал он девушке.
Но меня на этот раз интересовала Людмила Борисова, с которой Соня вместе работала. Есть ли у Сони какие-то версии? Почему убили Людмилу? Потому что она заезжала к раненой и могла – пусть только теоретически – видеть убийцу?
– Она НЕ могла видеть убийцу, – сказала Романова. – Она же приехала самой последней – из всех, кто тогда у меня появлялся. Убийца давно ушел. Если его вообще кто-то и видел, то только Юрик. Больше некому. А Юрик на мужика внимания бы просто не обратил. И какое ему вообще дело до того, кто выходит из моего подъезда и кто в него входит?
– Но у тебя есть хоть какие-то версии, почему убили Людмилу?! Ты только подумай, что сделали с твоей подругой! Или, считаешь, все произошло случайно и дело в рекламе компании «Сфинкс»?
– Я не знаю, что и думать, – вздохнула Соня. – А Людку мне очень жаль…
Тут дверь в палату открылась и появился Ильич Юрьевич Человеков с потрепанным портфельчиком. Вид у следователя был очень усталый.
– Здравствуйте, девочки! Как хорошо, что я застал вас вместе! Как самочувствие, София Алексеевна?
Приехавший Ильич выдал информацию, от которой у нас обеих глаза полезли на лоб. Как выяснилось, он сегодня вел допросы в ночном клубе, где работает Соня, и там узнал, что покойная Людмила Борисова, как и Соня Романова, являлась любовницей бизнесмена Юрия Сергеевича Самохвалова.
– Что?! – Соня аж села на кровати. – Людка с Юрой?! Не может быть. Не верю!!!
Ильич посмотрел на нее грустными глазами, почему-то напомнившими мне оленьи. Именно так из клетки в зоопарке смотрел олень, когда меня туда еще девочкой водила мама.
– Мне очень жаль, София Алексеевна, – вздохнул он. – Но, как говорится, жена всегда узнает последней. И любовница про другую любовницу тоже… Вы уж меня извините…
– А тот, кто вам сказал… не мог ошибиться? – спросила я.
– Мне сказали трое, по отдельности. Я же беседовал с людьми за закрытыми дверями и вызывал по одному за раз. И какой смысл врать? Все сказали, что жалели вас, Соня, и поэтому старались, чтобы вы не узнали.
– И Веня мне все время говорил, что нужно остановиться на отце Богдане и бросать Юрика… – У Сони на глаза навернулись слезы. – Значит, он не хотел меня расстраивать… Но Людка-то! – У Сони сжались кулаки. – Нет, о мертвых надо только хорошо… Юрик – кобелина! Гад ползучий!
Ильич дал Соне выговориться, я налила ей стакан сока, она жадно выпила. По-моему, ей лучше подошла бы водка. Но водки не было, да и ей сейчас, наверное, нежелательно спиртное.
– Но это еще не все, – продолжал Ильич. – К вам, вероятно, вскоре опять наведается старший следователь Иванов из городской прокуратуры.
Я вставила, что прямо из больницы собираюсь в Общество потомков царской семьи – сегодня же пятница.
– Сходите, сходите, Наталья Петровна. Расскажете потом. Но я о другом говорю. Знаете, чья фирма перевозила сокровища царской семьи из Англии в Россию?
– Неужели Юрика? – прошептала Соня.
– Она самая – «Транспорт-Сервис». У них же есть лицензия на международные перевозки.
– Так коллекцию не самолетом везли? – воскликнула я. – Почему? Ведь самолетом, наверное, безопаснее.
– В смысле воровства – возможно, – хмыкнул Ильич. – Хотя не уверен, до сих пор неизвестно, на каком этапе одни ящики заменили другими. Но вообще такие коллекции, как правило, везут в опломбированных контейнерах. Ее вначале везли морем, потом на фурах «Транспорт-Сервиса». На всем пути ценности сопровождала охрана фирмы. Поэтому, в частности, «Транспорт-Сервис» и выбрали: они уже осуществляли много перевозок для различных английских компаний, и все пока были довольны. И сейчас господин Самохвалов утверждает, что его компания не причастна к краже – пломбы на контейнерах остались целыми, а вскрывали при независимых свидетелях, и все запротоколировано.
– Так к этому Юрику еще и претензий никто предъявить не сможет? – спросила я.
– Думаю, нет, – хмыкнул Ильич. – Иванов из горпрокуратуры смотрел бумаги. Комар носа не подточит. Господин Самохвалов, видимо, очень хорошо умеет прикрывать свою задницу.
Ильич помолчал мгновение, потом заявил, что Иванов и другие люди, занимающиеся расследованием, все-таки считают, что ящики подменили или в Англии, или уже здесь, на месте, после вскрытия контейнеров.
– Я бы в таком случае поставила на местных спецов, – заметила я. – А где вещи хранились? Или все сразу же поместили под стекло? Что-то я сомневаюсь… Кстати, а как коллекция выставляется?
– В соответствии с международными требованиями, – отчеканил Ильич казенным языком. – Вероятно, вы все сами сегодня увидите, Наталья Петровна, если наведаетесь в особнячок. Выставочные столы со стеклянными колпаками Общество взяло в аренду у Эрмитажа. Столы на сигнализации. Тут система отработана. Вы же не слышали, чтобы в Эрмитаже когда-нибудь крали что-то с выставки? В особнячке Общества круглосуточно дежурит охрана – конечно, в большом количестве она там только на время выставок, обычно то ли один, то ли двое, и сутки спят, трое отдыхают. – Ильич опять хмыкнул. – Но в залы с коллекцией дежурные зайти не могли – так, чтобы сигнал не поступил на пульт. Каждый вечер там все опечатывается и… Кстати, вы коллекцию уже посмотреть не сможете, Наталья Петровна. Придется завтра с утречка, если пожелаете.
– Я подумаю, – кивнула я. – Но у членов все равно спрошу: вдруг они смогут меня к ней провести?
– Юрик мог быть завязан в деле, – задумчиво произнесла Соня. – Ведь в тот раз Иванов говорил про инвентарные листы? Что содержимое каждого ящика указывалось в этих инвентарных листах, а на самих ящиках была только маркировка, непонятная непосвященному. Так?
Ильич кивнул.
– Значит, Юрик вполне мог… продать кому-то информацию. С него станется.
– Да, – согласился Ильич. – Но дело в том, что во время последней поездки в Англию – а Самохвалов ведь ездил лично – его сопровождала известная вам Людмила Борисова.
Мы с Соней раскрыли рты.
– Вы хотите сказать, что она могла иметь доступ к инвентарным листам, а потом продать кому-то нужную информацию? – уточнила я. – И за это ее теперь убили? В смысле за то, что знала лишнее?
Ильич пожал плечами. Мать Людмилы ничего сказать не могла. Она плохо знала приятелей дочери, а Юрика никогда в жизни не видела.
Ильич вскоре попрощался и ушел, оставив Соне пакет сока, а я решила еще немного задержаться.
– Ты не очень расстроилась? – спросила я.
– Да нет… Просто противно. И значит, в клубе за моей спиной народ смеялся. Веня мог бы прямо сказать… А он меня жалел… И я могла бы сообразить, когда Людка неделю отпуска взяла, а потом все хвасталась, фотографии показывала. То она на фоне Тауэра, то Букингемского дворца. Хотя я, пожалуй, не знала, что Юрик ездил в Англию… Он ведь все время по командировкам мотается – то в одну страну, то в другую, то по России. И, наверное, у него в каждом городе было по бабе, как у моряка или летчика.
Соня грустно улыбнулась. А я вдруг вспомнила тетку, которая вчера заявлялась ко мне домой… Ведь она же наверняка шла к Соне.
Я рассказала соседке про вчерашний визит и, как могла, описала непрошеную гостью.
– Нет, я такую не знаю, – покачала головой Соня. – Точно ни разу не видела. Но кто ко мне мог прийти? И ведь все же знают, что я в больнице!
Отправленный в Россию англичанин позвонил шефу.
– Все очень странно. Возможно, они все работают под прикрытием.
– Что еще случилось, мой мальчик?
Англичанин познакомился еще с одним членом Общества потомков царской семьи. Тот тоже оказался художником, хотя вроде бы в семье последнего русского императора никто художественными талантами не блистал, чтобы они вот так передавались потомкам… Но этот был еще и «контактером» и в своих произведениях изображал инопланетян, вступающих в контакты с землянами. Картины назывались «Контакт первой степени», «Контакт второй степени» и так далее. В настоящее время он был занят уже двадцать первой.
– А женщина?
– В нее недавно стреляли. Она сейчас в больнице. И это – не единственная криминальная история, с которой она связана.
– Ты считаешь, что она тебе подходит, мой мальчик?
– Она подходит для наших целей.
– Не может быть! – воскликнул перебравшийся в Англию русский бизнесмен.
– Мир тесен, – солдат, звонивший из России, пожал плечами.
– Разве я мог подумать, когда просил тебя ее проверить…
– Может, так и лучше? Проще будет работать?
Глава 9
От Сони я поехала прямо в Общество потомков царской семьи, надеясь успеть к началу сборища. Как говорили и Соня, и старший следователь Иванов, заседания у них начинаются обычно в семь вечера, чтобы люди могли успеть с работы.
Особнячок производил впечатление. Похоже, его недавно отреставрировали: покрасили, статуи снаружи почистили, отвалившуюся лепнину восстановили. Как я вскоре узнала, на реставрацию выделило деньги городское правительство. Раз уж сюда столько иностранных делегаций ездит, домик должен выглядеть прилично.