– Мою жизнь оценили в полторы тысячи долларов?!
Андрей ничего не сказал. Он спокойно рулил в направлении моего дома.
– А грузовик он откуда взял? – спросила я через некоторое время.
– Ему сказали, что грузовик будет стоять в этом дворе. Сам мужик живет тут рядом.
Я молчала. Не знала, что и думать…
Кто мог знать про уволенного мужика, которому негде взять тысячу долларов? Лидия? Ее отец, объединивший свою фирму с некрасовской? В принципе, мог… Но чем я им помешала?!
Или они все-таки узнали, что Некрасов завещал мне свое имущество? И им придется со мной делиться, если что…
Или дело все-таки как-то связано с английской коллекцией?
И ведь наниматель знал, что я поеду в машине Андрея!
Наконец Андрей остановился у моего дома.
– Сегодня на кофеек пригласишь? – спросил он.
– Приглашу, – ответила я.
В ту ночь он остался у меня и ночевал совсем не на диванчике в гостиной, а в широкой постели, в которой я в этой квартире впервые спала не одна.
Англичанин позвонил в Лондон шефу.
– Я не могу на ней жениться. Я не могу с ней вместе жить. Нисколько! Я не могу выдерживать ее в больших количествах!
– Все зависит от тебя, мой мальчик. Если ты справишься с заданием без женитьбы, то и не придется вступать в брак. Если ты выяснишь все, что требуется, без помощи «невесты», то тебе не нужно с ней даже встречаться. Кстати, это была твоя идея. Лучше расскажи мне, как продвигается дело.
Глава 23
Утро с Андрюшей прошло очень мило. Никакого дискомфорта, который иногда бывает после первой совместно проведенной ночи, не наблюдалось. С Некрасовым, как я помнила, в такой ситуации испытывала стеснение… Хотя я сейчас на четыре года старше… А если сравнить Андрея с Некрасовым… Да что же это такое?! Неужели я теперь буду всех мужиков с Некрасовым сравнивать?! Нет, так нельзя. Некрасов – это Некрасов, и в прошлом, а Андрей – это Андрей, и в настоящем. Насчет будущего – не знаю, но этой ночью мне было хорошо, и утром я чувствовала себя с ним легко. Вот и отлично. Спасибо большое, дорогой, а дальше видно будет.
Я проводила Андрюшу, который целомудренно поцеловал меня в щечку у двери, и села за работу. Работу никто не отменял, и ни на какого спонсора я не рассчитывала. Мама с детства учила надеяться только на себя.
В начале первого в дверь позвонили. Ну кого еще несет?
Принесло Соню в очередном полупрозрачном пеньюарчике, на этот раз нежно-голубого цвета.
– Ты одна? – позевывая, спросила соседка.
Я кивнула.
– Андрей ночевал?
Я опять кивнула.
– И как он? Часто такие внешне крутые мужики в постели – полный ноль.
– У него все в порядке, – ответила я. – А Джеймс у тебя ночевал? Или ты ему демонстрируешь целомудренность? До свадьбы ни-ни?
– То есть как это ни-ни? – аж возмутилась Соня. – Мужика ж проверить надо… – Она вздохнула и добавила: – Я мужиков могу разговорить только в постели. По-настоящему разговорить. Они такое, случалось, мне выкладывали… – Соня закатила глаза.
– И поэтому ты потащила в постель Джеймса? – уточнила я. – Чтобы выяснить, кто он такой? Аристократ или Остап Бендер английского разлива?
На этот раз кивала Соня.
– И как успехи?
Соня закинула ногу на ногу и спросила, можно ли у меня курить. Мы сидели в моей мастерской, я продолжала работать, Соня болтала. Курить я разрешила, только попросила делать это у открытой форточки, хотя, признаться, не люблю, когда накурено. Но очень хотелось послушать Сонины новости. Любопытство – мой главный порок.
Джеймс, по словам Романовой, в постели рассказывал ей про дом в Лондоне – в центральной его части, о которой и Соня, и я имели весьма смутные представления. Поэтому то, что находится с ним по соседству, нам мало что говорило, да и Соня это не смогла воспроизвести. Однако она запомнила, что имение находится в Кентербери. Туда престарелые члены семейства выезжают в летнее время.
– А конюшня у них где? – спросила я.
Соня хлопнула себя по лбу: про конюшню она как-то запамятовала, но решила, что тоже, наверное, в Кентербери. Не в центральной же части Лондона?
– Так, а еще два дома? Он же говорил что-то…
– Сегодня ночью он трепал только про центральную часть Лондона и про Кентербери. Очень подробно. Как по заученному. Словно экзамен сдавал. Признаться, это меня и смутило.
Мы встретились взглядами.
– Думаешь, аристократ фальшивый? – спросила я. – Просто бывал в тех домах и… Или даже не бывал?
Вместо ответа Соня сообщила, что уже позвонила попу Богдану в Лондон и просила выяснить про Джеймса Блэка. Отец Богдан чувствует себя виноватым за то, что сбежал, когда Соня была ранена, и обещал все выяснить. Только уточнил, как Джеймс себя именует. Герцог Блэк? Граф Блэк? Сэр Блэк? Соня не знала.
Я вспомнила, как он мне представлялся в здании Общества потомков царской семьи и свое первое впечатление – не агент ли это «ноль-ноль-восемь». Теперь я склонялась к мысли, что это скорее какой-то проходимец, который жаждет легких денег. Свои Бендеры есть в каждой нации. В больнице у Сони он долго что-то говорил про какие-то свои аристократические корни. Если ту речь сократить, то получалось, что он граф с одной стороны и герцог с другой. Но вот так ли это на самом деле…
– Мы обе не могли его неправильно понять, – заметила Соня.
Как сразу же сообразил отец Богдан, у англичанина должно быть второе имя. При нас Джеймс его ни разу не упоминал. Более того, точный год рождения мы не знали, хотя он и говорил, что ему тридцать шесть лет.
– Ты у Андрея можешь выяснить хотя бы второе имя? – посмотрела на меня Соня. – И дату рождения Джеймса?
Я задумалась и ответила, что это будет подозрительно. Андрей с Джеймсом постоянно – или, по крайней мере, часто – проводят время вместе. Мы точно не знаем, что их связывает. Наверное, все-таки не стоит демонстрировать интерес.
– Как бы в паспорт его заглянуть… – мечтательно произнесла Соня.
– У них в паспорте не ставят штамп о браке, – заметила я. – И вообще у них паспорта только заграничные, аналогичных нашим внутренним с перечислением жен и детей нет. Кстати, а тебя он о чем-то расспрашивал?
– Про моих родственников, – кивнула Соня. – Есть ли у мамы с Николаем Николаевичем дача. Есть ли у нас деревенские родственники…
– Зачем ему деревенские родственники?!
– Ну, может, по лошадям соскучился… – Соня пожала плечами. – По запаху навоза в своем Кентербери.
– Ты думаешь, у него в Кентербери навозом воняет?
– А я-то откуда знаю?! Можно подумать, я там была. Но если есть конюшня… А вообще знаешь, Наташа, что-то больно сильно он моим имуществом интересовался. Какой нормальный мужик в постели будет расспрашивать бабу про недвижимость ее родственников?
Мы переглянулись.
В это мгновение раздался звонок в дверь. На пороге стояла Варвара Поликарповна с любимым биноклем.
– Ой, и ты, Соня, тут? Ну как, ушли ваши хахали?
У меня с языка чуть не сорвался вопрос, но, бросив взгляд на бинокль, я поняла, что спрашивать то, что я хотела, просто глупо. От всевидящего ока Варвары не скроешься.
И тут мне в голову ударила мысль…
– Варвара Поликарповна, ведь у вашего внука есть компьютер? – спросила я. У нас с Соней их не было, поскольку ни ее, ни моя работа с компьютерной техникой не связаны, а просто сидеть в Интернете нам недосуг. Соне, по крайней мере, раньше было некогда.
– Каждый день перед ним часами торчит! – всплеснула руками соседка. – Это же вредно! Я ему все время говорю… Так, а что вы хотели? – насторожилась Варвара.
Мы пояснили, что у нас возникли сомнения в истинности английского аристократа, сватающегося к Соне. Мы хотели попросить Костю поискать какие-нибудь данные, если это, конечно, возможно, – мы с Соней об Интернете имели весьма смутное представление. Но, может, Костя такой специалист, что в состоянии влезть в какую-нибудь английскую базу данных?
Варвара тут же прониклась нашей проблемой, ей самой стало любопытно, и она пригласила нас к себе. Я временно прекратила работу, и мы втроем отправились в квартиру Варвары, где она четко, по-военному обрисовала задачу внуку.
На следующий день мы с Соней и Варварой Поликарповной переваривали полученную информацию, извлеченную Костей из каких-то дебрей Всемирной паутины и отцом Богданом неизвестно откуда.
В Лондоне проживает более пятидесяти Джеймсов Блэков. Однако если основываться даже на имеющейся у нас информации – возраст, наличие дома в центральной части Лондона и имения в Кентербери, – то остается лишь один подданный Ее Величества с такими именем и фамилией. Правда, с титулом там не совсем чисто.
Как выяснилось, о торговле титулами в высшем свете Великобритании говорят в открытую. Традиционно заслуги перед отечеством оценивает премьер-министр – то есть лидер правящей партии, – который, естественно, больше ценит тех, кто оказал содействие его партии. Есть даже расценки, правда, неофициальные, для получения титула лорда (от трех до пяти миллионов фунтов стерлингов в кассу партии, но не лично премьер-министру – приятное отличие от России). Титул рыцаря стоит один миллион. Правда, вас могут посчитать и верным сторонником партии, спонсирующим ее из идеологических соображений – например, если вы делаете взносы не единовременно, а регулярно частями. В источнике, который читал Костик, не рекомендовалось поступать таким образом. Если вы не можете дать деньги сразу, рекомендовалось сразу же заявить о причинах спонсорства.
Есть ставка на получение ордена Британской империи (но нас она не интересовала), традиция присваивать титулы знаменитостям (не за бабки), но это уже другая история – таким образом, премьер-министр поднимает свою популярность в глазах спортивных фанатов или фанатов какой-нибудь поп-звезды.
Папа Джеймса Блэка, как утверждал источник, спонсировал консервативную партию и таким образом стал герцогом.
– Джеймс говорил, что он сам герцог, – заметила я. – Приписал себе папин титул? Или все-таки он говорил, что папа герцог и он потом унаследует титул… И граф по русскому прадедушке… – Я замолчала. Папа Джеймса – если мы имеем в виду одного и того же Джеймса Блэка – был бизнесменом, владельцем нескольких газет, парочки журналов, а теперь еще и печатал книги. Издательство имело весьма своеобразное для русского уха название – «Даун-букс». Хотя если учесть, что оно издает сонники и всякие колдовские книги, можно считать, что оно вполне соответствует заявленной ориентации.