Я пояснила Соне, что искали у нее исчезнувшую коллекцию, правда, не сказала кто.
– Так это я и так догадалась, – отмахнулась соседка. – А чего этот придурок в меня стрелял?
– Из-за Лиды Красавиной, – ответила я. – Знаешь такую?
Соня задумалась, потом помотала головой. Я внимательно за ней наблюдала.
– А Маску, которая выступала у вас в стриптиз-клубе? С которой ты один раз дралась на стоянке?
Соня открыла рот.
– Она заказала меня убить?! За то, что я ей морду набила? Волосы повыдергала? Так это когда было! Она что – ку-ку? Киллера наняла, чтобы… ну точно ненормальная! Мы с девчонками еще в клубе говорили: богатенькая сучка дурью мается. Ох, с каким удовольствием я ей тогда волосы выдрала и маску сорвала. – Соня мечтательно улыбнулась. – Но я эту девку не знала. Не пересекалась с ней по жизни ни до, ни после. И не знала, как ее зовут.
– А с Колей Некрасовым? Моим бывшим мужем?
– Так ты же мне его сама отдала!
– А раньше?
– Что раньше?
Или Соня по-настоящему хорошая актриса, или Некрасов приезжал к кому-то другому, или врал мой вчерашний гость… Зачем ему-то говорить мне всю правду? Но с другой стороны… Я запуталась, призналась я сама себе.
– Соня, ты точно раньше не была знакома с Некрасовым? Я не из праздного любопытства спрашиваю. Мне тут подробно объяснили, почему Жорка Красавин в тебя стрелял.
– И почему?
Я попыталась пересказать то, что вчера мне объяснял папа Жорки. Не уверена, что у меня хорошо получилось, но Соня причину поняла. Однако дело-то было в том, что Некрасов к ней раньше никогда не приезжал! Вообще никогда! И она не имела привычки принимать у себя «разовых» мужиков, как она выразилась, только постоянных – Юрика Самохвалова и попа Богдана. А до них был Витя Рябой… И если бы Витя остался жив, то в жизни Сони не появилось бы ни Юрика, ни Богдана, ни стриптиз-клуба.
– Кстати, я тут подумала… Сейчас, как я поняла, Некрасов твой свободен?
Я кивнула.
– И тебе не нужен?
Я покачала головой.
– Я могу его взять?
– Он что – вещь? – расхохоталась я. – Но если тебе нужно мое благословение – ты его получаешь.
«Вот только захочет ли Некрасов стать спонсором Сони?» – подумала я. Но это уже не мое дело. Для себя я решила, что не смогу снова начать с ним вместе жить. И, что важнее, не хочу этого.
– Наташ, давай в Англию съездим, – вдруг резко сменила тему Соня.
– Зачем? На дом Джеймса посмотреть? Проверить, что он наврал, что не наврал? Тебе нужна моральная поддержка при знакомстве с потенциальной свекровью? Ты будешь представлять меня старшей сестрой? Дуэньей?
– Ну… да! – воскликнула Соня, потом добавила: – Я вчера была у Джеймса.
Я уставилась на нее, потом подумала, что, возвращаясь, видела свет у Сони в гостиной… Вслух я уточнила, ночевала она у него или нет. Соня кивнула.
Соседка рассказала, что Джеймс снимает полностью меблированную двухкомнатную квартиру на Ленинском проспекте. Квартира хорошая, но соседи… Однако таким образом Джеймс познает жизнь русских людей, а она его очень интересует. Вечером, когда жених с невестой расположились за столиком, Соня вдруг услышала где-то рядом отборный русский мат. Она напряглась. Джеймс рассмеялся и пояснил, что это его русский сосед матерится на закат. По словам английского аристократа, который русским матом овладел в совершенстве, сосед однажды объяснил ему, чем должен заниматься настоящий мужчина. Вечером настоящий мужчина должен или, сидя в камуфляжной форме, испачканными черным маслом руками чистить автомат, или должен сидеть в засаде с биноклем, высматривая врагов Родины, а в крайнем случае думать о судьбе человечества, если, например, по состоянию здоровья не может заниматься первым или вторым.
Сосед как раз и думал о судьбах человечества, матерясь на закат. Настоящий мужчина делал это обычно в старом тренировочном костюме с обвислыми коленками и заплатами на локтях.
Только сосед справа прекратил материться, вероятно, потому, что солнце село, как слева начали ругаться и бить посуду. Вернее, это одна женщина воспитывала благоверного, как пояснил Джеймс. Звон, по мнению Сони, соответствовал звукам в случае погрома в пункте приема стеклотары. Однако Джеймс пояснил, что утром пристыженный сосед слева, вернувшийся в лоно семьи, выбросит в мусоропровод всего пару тарелок и побежит в расположенный неподалеку магазин покупать очередную пару.
В Англии не умеют разбить две тарелки так, чтобы звон стоял на всю округу. Когда Джеймс решил потренироваться в битье посуды в Лондоне, его родственники чуть санитаров не вызвали. В любом случае у него даже в России так не получалось. Наверное, нужен многолетний опыт семейной жизни. Джеймс хотел, чтобы Соня показала его родственникам, как правильно бить посуду. Он утверждал, что это произведет неизгладимое впечатление на его маму и тетушек, которые давно собираются в Россию.
«Если Соня оказалась у Джеймса до заката, значит… Значит, она уехала к нему не по ночному вызову и дома ее не было», – опять подумала я, но пока ничего не спрашивала.
– И как себя вчера показал Джеймс? – вместо этого поинтересовалась я. – На высоте? Поддержал престиж английской аристократии? Про имущество тебя расспрашивал?
– Хреново он себя показал, – скривилась Соня. – Ему из Англии позвонили и весь кайф нам сломали.
– Папа лишил его наследства? – уточнила я.
– Нет, звонили не родственники. Я вообще не поняла кто. Лорд Саутгемптон застрелился, – сообщила Соня.
Я моргнула, пытаясь вспомнить, кто это. Фамилию я слышала, но где? Соня увидела мое замешательство и пояснила, что лорд Саутгемптон был одним из руководителей английского Общества потомков царской семьи.
– Точно! – воскликнула я. – Он еще коллекцию упаковывал. То есть присматривал за упаковкой… Что же говорил Голованов? Вроде бы лорд Саутгемптон проиграл часть состояния на скачках?
– Да, – подтвердила Соня и напомнила, что лорд жил один – жена и дети не вынесли любви мужа и отца к лошадиным бегам. Нашла его приходящая два раза в неделю прислуга.
– Записку оставил?
– Не знаю. Вроде нет. Но дело в том, что он застрелился из пистолета Макарова. Английская полиция ведет расследование.
– Ну и что, что из «макарова»? Может, купить легче. Там же сейчас множество наших людей живет, есть чеченская община. Не сомневаюсь, что они торгуют оружием. А если этому лорду вдруг так захотелось самоубиться…
Соня сообщила то, что вчера узнала от Джеймса. В квартире лорда лежали целых четыре старинных пистолета, все – в прекрасном состоянии. Он в свое время собирал оружие, часть коллекции продал за долги, но пистолеты остались, причем заряженные!
– Может, не хотел поганить хорошее оружие? Кто их знает, этих самоубийц, тем более аристократического происхождения? Но, как я понимаю, полиция сомневается в том, что это самоубийство?
– Пока ничего не известно. Но Джеймс засобирался назад в Англию.
– И ты хочешь ехать вместе с ним?
– Я не хочу ехать вместе с ним, – пояснила Соня. – Но одна тоже ехать не хочу. Наташ, ну ты же свободный человек! Тебе не нужно брать отпуск, отпрашиваться с работы. Я тебе потом помогу с шитьем! Честно! Есть же какие-то простые операции, с которыми и я справлюсь? Я же шила в детстве. Наташа, давай съездим! Ты когда куда-нибудь ездила?
– На Кипр года полтора назад. Меня Некрасов отправлял позагорать… – сказала я.
Но по большей части я последние три года сидела дома, занималась хозяйством, шила, ходила в лес, загорала на участке, спрятавшись от соседей за кустиками… А в свадебное путешествие мы в Таиланд летали.
– Деньги у тебя есть? – не отставала Соня. – Я уже звонила в турфирму. Возьмем тур на пять дней с возможным продлением… Гостиницу закажем дешевую. Там даже в двухзвездочной в номере есть все для приготовления чая и кофе. Много ли нам надо? И все выясним на месте. Жаль только, что Богдан уже вернется… А то он бы нас покатал по Лондону.
Я спросила, когда возвращается Богдан Емельянович. Соня ответила, что то ли завтра, то ли послезавтра. Но, наверное, если бы он узнал что-то интересное, то позвонил бы. И если бы наш сосед Костя, внук Варвары Поликарповны, что-то еще обнаружил в Интернете, то Варвара бы тоже прибежала с сообщением.
И тут раздался звонок в дверь.
– Помяни черта – рожки и появятся? – хмыкнула я. – Небось Варвару нелегкая принесла.
– Ты только обязательно спроси кто! – крикнула мне вдогонку Соня.
– Я возвращаюсь, – сообщил солдат осевшему в Лондоне бизнесмену. – Думаю, что все действующие лица вскоре соберутся в Англии.
– Мама, ты спасешь меня от русской?
– Конечно, сынок. Что я должна сделать?
– Если она придет к нам домой…
– Что?!
– Мама, ты не знаешь русских, тем более русских женщин, которые хотят замуж. Так что, если она придет в наш особняк…
Глава 29
На пороге стояла зареванная, вроде бы трезвая Ольга Сергеевна Романова, мама Сони, держа в руках полиэтиленовую папочку с какими-то стандартными белыми листами. Листов было много.
– Соня, твоя мама пришла! – крикнула я.
Соседка вылетела в коридор.
– Ой, как хорошо, что ты здесь! – воскликнула Ольга Сергеевна, вошла в квартиру и разрыдалась.
Мы провели ее в гостиную, где она не обратила никакого внимания на бардак, который мне еще предстояло убрать. Вот только когда?
Я налила Ольге Сергеевне водки, она с благодарностью выпила, закусила принесенным Соней из моего холодильника куском колбасы. Папочку так и прижимала к груди.
Мы уселись напротив незваной гостьи, Соня взяла руки матери в свои и попросила рассказать, что случилось. Папочка упала на колени.
– Николай Николаевич! – трагическим голосом провинциальной актрисы воскликнула Ольга Сергеевна, вырвала руки у Сони и прижала их к груди вместе с папочкой.
– Жив?! – воскликнули мы хором.