Эта часть истории была Александру хорошо известна. Но что гласил текст, приведший к этому прорыву? Писали ли египтяне романы? Они точно сочиняли поучительные истории. Наверное, их тексты были короткими: чтобы высечь слова на камне, требовалось немало сил.
Александр искал перевод. Вот же он, на небольшой табличке снизу. На ней было написано что-то про некий месяц в неком году. По-видимому, оба понятия пришли из древности, поскольку обозначения были ему незнакомы. Потом следовали имя правителя и его родословная, опять с неведомыми ему именами и названиями. Александр бросил чтение. Камень, без сомнения, имел большое значение, и Египет явно обладал высокоразвитой культурой, но в то время люди еще не умели сочинять хорошие истории.
На мгновение Александр ощутил чувство превосходства.
Затем он прочитал, откуда привезли камень. Его обнаружили в портовом городе Розетта на берегу Нила во время кампании Наполеона в Египте. Той самой экспедиции, в которой участвовал Тома-Александр Дюма. Возможно, именно он и нашел ценный артефакт. Александру захотелось положить руку на камень. Писатель дрожал. Взяв себя в руки, он успокоился и продолжил читать. Камень попал к англичанам после поражения Наполеона и с тех пор был одним из важнейших предметов коллекции.
Но ведь этот предмет нашел француз. И написанный на нем текст перевел тоже француз. Камень должен храниться в Лувре!
Александр обхватил артефакт руками. Камень покачнулся.
– Пожалуйста, ничего не трогайте, – прозвучал серьезный голос.
Смотритель повернулся к посетителю; Дюма увидел его худощавое, педантичное лицо. Александру хотелось крикнуть ему, что Розеттский камень принадлежит французам. Но писатель образумился: он и так привлек достаточно внимания. Отвернувшись от камня, он больше не удостоил смотрителя даже взглядом.
В одно мгновение зал с египетской коллекцией перестал казаться таким уж величественным. Фриз с настенными росписями, барельеф с женщинами, собирающими цветы, крошечные мумии кошек – все это было просто украдено, украдено у законных владельцев: французов!
Конечно, Александр слышал довод, что на самом деле произведения искусства принадлежали египтянам. Но разве им есть до этого какое-то дело?
Придя в музей, он хотел еще раз обдумать запланированную кражу. Теперь все угрызения совести оставили его. Что плохого в том, чтобы красть у воров? Эту мысль ему хотелось запомнить. Александр снова достал записную книжку. И тут он увидел амулет.
Он лежал в витрине, подобной письменному столу со стеклянной поверхностью. Рядом с бронзовым диском на красном бархате были маленькие фигурки из камня с нарисованными глазами и глиняные шарики с отверстиями в центре. Амулет выглядел точно так же, как и подвеска из Лувра. Металл в форме полумесяца позеленел, но выгравированные иероглифы по-прежнему было хорошо видно. Александр наклонился к предмету. Возможно, с помощью Розеттского камня надпись даже удастся расшифровать.
Однако сначала ему нужно заполучить эту вещицу.
Смотритель по-прежнему стоял у входа в зал. Он подозрительно разглядывал Александра. Попытавшись напустить на себя скучающий вид, Дюма побрел дальше. Внутри у него все бурлило – амулет был так близко! На рынке искусства писатель выручил бы за него несколько сотен тысяч франков. Но сможет ли он пойти ради этого на кражу? Он стыдился, что продал три диска, оставшиеся в память об отце, в Лувр. Тогда он думал, что амулеты займут почетные места в самом прекрасном музее мира. Александр не ожидал, что Лувр просто их перепродаст. Он заберет диски и выставит их у себя в шато. Рядом с ними будет красоваться портрет генерала Дюма, который, правда, еще только предстоит заказать. Но сначала ему надо расплатиться с долгами за замок. А для этого ему придется продать диски.
Александр приложил ладонь ко лбу, пытаясь остановить мысли, крутившиеся в голове. У него еще будет время окончательно решить судьбу амулета – сперва нужно его заполучить.
Что же ему предпринять? Он не мог просто схватить подвеску и сбежать. Его поймают и бросят в тюрьму. В английскую тюрьму! А если даже улицы Лондона похожи на гиблые болота, то как выглядят темницы этого города?
Ему бы пригодилась недюжинная ловкость Атоса, Портоса, Арамиса и д’Артаньяна вместе взятых.
Обдумав все аж четыре раза, Александр решил, что нужно делать. Надо, чтобы его заперли в музее! Он спрячется за колонной и пробудет там до тех пор, пока дом удивительных сокровищ не погрузится в темноту, а все мумии не уснут. Разумеется, в здании останется ночной сторож. Ну и пусть! Тогда Александр просто дождется, пока надзиратель обойдет музей. Улучив подходящую минуту, Дюма откроет витрину, заберет амулет и вернется в укрытие. На следующее утро, когда музей снова откроет двери, он выйдет из здания как самый обычный посетитель.
Это же проще простого! Скоро амулет будет у него!
Теперь остается найти подходящее укрытие.
Колонны были достаточно широкими. Однако внимательный ночной сторож мог заметить за одной из них полного француза. Может, лучше спрятаться в деревянном саркофаге? Один из пестро раскрашенных ящиков был прислонен к стене. Кто-то снял крышку и поставил ее рядом. Александр подошел ближе. Тут и думать нечего: в саркофаг он не поместится. Писатель осмотрел ящик внутри. На дереве осталось темное пятно от выделений неопределенного происхождения. Он с отвращением вздернул верхнюю губу. А что, если встать за крышку?
До него донеслись обрывки слов. У входа в зал смотритель увлеченно разговаривал с другим мужчиной. Это был тот самый человек, которого Александр заметил у входа. Твидовый берет он так и не снял. Мальчика нигде не было. Видимо, мужчина спорил со сторожем, потому что посетитель – Дюма предполагал, что этот человек был гостем выставки, – громко что-то говорил, скрестив руки на груди, а смотритель решительно качал головой.
Что же они обсуждают? Александр на мгновение замер, пытаясь разобрать обрывки слов. Однако мужчины говорили быстро, а его знаний английского было недостаточно, чтобы понять лондонский диалект.
Все еще напряженно вслушиваясь, Дюма увидел, как мужчина в твидовом берете обошел смотрителя, и тот повернулся к коллекции спиной. Он показывал сторожу что-то в газете. Мужчины склонились над изданием, по-видимому, пытаясь что-то разобрать.
Александр не заслуживал бы имени Дюма, упусти он такую возможность.
Он мигом отказался от плана спрятаться ночью в музее. Забиться в темный угол и прятаться? Так поступают только трусы! В два шага он оказался у витрины. Она была заперта на простой замок. Дюма мог приподнять крышку, но в щель его рука бы не пролезла. А вот маленькие предметы, лежащие за стеклом, – очень даже.
Александр просунул в щель записную книжку. Он быстро осмотрел помещение, убедившись, что мужчины все еще заняты разговором и газетой. Затем Дюма опустился на колени, обхватил витрину мощными руками и медленно ее наклонил. Предметы внутри заскользили, со звоном ударяясь друг о друга. Бархат приглушал звуки. Александр слегка встряхнул витрину, и вещицы запрыгали. Статуэтка женщины с поднятыми руками выпала первой. Он потряс посильнее. По спине ручьем стекал пот.
Еще немного усилий, и амулет выскользнул из-под стеклянной крышки и приземлился на плитку терраццо[63] в зале. Мигом поставив витрину на место, Дюма поднял амулет и спрятал в карман сюртука. Он даже успел убрать обратно статуэтку. Правда, все предметы теперь были разбросаны, словно куриные кости, по которым гадали оракулы. Однако заметят это лишь тогда, когда он уже покинет музей – или даже Лондон.
Писатель разгладил жилет, поправил подтяжки и вышел из египетского зала. Проходя мимо смотрителя и его собеседника, он широко улыбнулся. Ничто не скроет кражу лучше хорошего настроения.
Колонны рисовали на полу длинные тени. Свет и тьма сменяли друг друга. Еще раз кивнув любезному господину у входа, Александр вышел из музея.
Снаружи притомилось усталое солнце. У подножия лестницы собралась последняя группа посетителей. Там был и терьер, которого он встретил по дороге в музей. Собака ждала его! Она сидела перед крыльцом и виляла хвостом. Наверное, животное почуяло, что скоро у Александра в кармане будут деньги.
Он вдруг обрадовался псу. А с кем еще ему разделить триумф?
– Друг мой! Мы с тобой хорошенько полакомимся, – сказал он собаке. – Мне достанется великолепный кусок бычьей спинки, совсем без костей, нашпигованный и приготовленный на костре. А тебе – кость, которую ты сможешь обглодать со всех сторон.
Шотландский терьер запрыгал у ног Александра. Тот опустился на колени, чтобы погладить собаку. Поднявшись, он увидел, что его обступили трое мужчин – те самые фигуры, которые он заметил перед входом в музей. На них были высокие цилиндры, и Александру показалось, что его снова окружили колонны.
– Месье? – обратился он к ним.
– Извините, – сказал один из мужчин. На нем был синий сюртук из шерстяного твида и синий галстук. Его раскрасневшееся лицо обрамляли пышные бакенбарды. – Меня зовут сержант Диббс, я из лондонской полиции. Это мои сослуживцы Питермэн и Хикс. Вы обвиняетесь в краже экспоната. Нам очень досадно, что мы вынуждены к вам обратиться.
Александр почувствовал, как бронзовый диск разом потяжелел – казалось, теперь он весит добрый центнер.
– Вот как? – сказал он и попытался улыбнуться. – Я из Франции, и я в этом городе гость. Лондонцы, донцы, видимо, питают к приезжим определенное недоверие.
– Из Франции? – спросил кто-то из двух полицейских – Питермэн или Хикс. – С таким-то цветом кожи?
На смену испугу пришла белая ярость.
– Вы правы, месье. Мой отец был темнокожим, а дедушка – обезьяной. Но в вашем случае эволюция, похоже, пошла вспять.
– Обыскать его! – приказал их главный, сержант Красная морда.
Александра схватили сильные руки. Ему захотелось дать им отпор, но он подавил порыв. Если уж они изобличили его, то, по крайней мере, нужно принять это с достоинством.