– Вот он, наш Эрмитаж. – Шувалов указал сигарой, зажатой между указательным и средним пальцами. – Не все, что вы видите, принадлежит музею. Но значительная часть. Вам просто нужно пересечь реку, и вы у цели своих желаний: величественного Эрмитажа, величайшего музея России. Да что там! Мира!
Не услышать иронии в голосе Шувалова было невозможно.
– Вам не нравится Эрмитаж? – спросила Анна.
– Послушайте, – сказал Шувалов. – Этот дворец всегда был для меня образцом для подражания. Еще маленьким мальчиком я собирал собственные коллекции. Я начал с насекомых: накалывал бабочек. Другие это одобряли, и мне захотелось заниматься этим и дальше.
– Хваленый коллекционер насекомых, – сказал Александр.
Шувалов с горечью усмехнулся.
– У меня была веская причина. Эрмитаж был доступен только людям во дворце: царской семье, дворянству и его гостям. Но недавно, – влажно причмокнув, он затянулся сигарой и пустил дым в потолок, – они открыли музей для народа. Теперь туда может попасть любой.
– Об этом я слышал, – сказал Александр. – Это ведь замечательно.
– Это позор! – не выдержал Шувалов. – Моя коллекция больше не стоит ни гроша, ведь всякий сброд может посетить дворец искусств совсем неподалеку. Я был крупнейшим коллекционером Санкт-Петербурга. Но теперь мой свет сияет не ярче свечи на солнце.
Анна почувствовала прилив удовлетворения. Этот самозваный коллекционер, не раздумывая, обрек ее на нищету, голод и холод лишь ради того, чтобы пополнить коллекцию инвалидной коляской. Теперь же он получил наказание за свой бессовестный поступок.
– Нам нужно как можно скорее попасть в Эрмитаж, – сказала она. – Сегодня же вечером.
– Никак невозможно, – выпалил Шувалов. – Да что вам там нужно? Предметы в коллекции царской семьи так заурядны. Мраморные нимфы с лицами, как у Помпадур[98]. Богиня сладострастия бросает томные взгляды. Сатурн пожирает младенцев. Такое можно увидеть во всех больших музеях мира. А вот у меня…
– Мы пришли не полюбоваться искусством, – сказала Анна, но осеклась.
Нельзя рассказывать Шувалову об амулете.
– Formidable![99] – Русский оттачивал свой французский. – Тогда отправляйтесь со мной с утра на охоту. Там вы увидите Россию такой, какой ее не опишут ни в одном путеводителе.
– К сожалению, у нас нет на это времени, – коротко ответила Анна.
– На кого же вы охотитесь? – спросил Александр, тщетно стараясь скрыть воодушевление в голосе.
Шувалов указал на трофеи на стенах бильярдной.
– На волков, – сказал он. – Охота на волков – великое искусство. Желающему его испытать нужно войти в музей, где любоваться можно лишь собственной смелостью.
– Спасибо за приглашение, – коротко сказала Анна. – Но у нас уже другие планы.
– Неужели вы убили их всех сами? – спросила Элис.
Она смотрела то на волчьи головы, то на Шувалова.
Анна взглядами намекала ей замолчать. Похоже, Элис ее не замечала.
– Само собой, – последовал ответ. – Отделался несколькими шрамами, да и то лишь на теле.
– Я никогда не слышал об охоте на волков, – сказал Александр. – Как она проходит? Вы же не выгоняете добычу как благородного оленя?
– Не все ли равно? – вмешалась Анна. – Во сколько открывается музей?
Казалось, ее вопроса никто не услышал. Шувалов начал рассказывать об охоте на волков, расхаживая по бильярдной взад и вперед и дирижируя сигарой.
Он поведал, что эта охота – любимое развлечение русских.
– Разве не охота на медведя? – возразил Александр.
Шувалов над ним посмеялся. Он сказал, что охота на медведя подойдет лишь для стариков, которые могут попасть только в большую и медлительную цель.
– Идущий на волков, – объяснил русский, – должен обладать хорошим зрением, твердой рукой и огромным мужеством. Кроме того, – добавил он, – медведи давно впали в спячку. Вы что, хотите чваниться тем, что застрелили спящее животное? Волки же, напротив, зимой особенно свирепы, потому что голодны. Они бродят даже по улицам города. Однажды один напал на моего слугу, и тот еле-еле унес ноги. Сами видите: опасность велика, а слава, которую пожинает охотник, еще больше.
– Да это же для глупцов, – отмахнулась Анна.
Но по лицам Элис и Александра она поняла: рассказ Шувалова пробудил в них любопытство.
Хозяин подошел к бильярдному столу.
– Посмотрите на этот чудесный зеленый войлок, – сказал русский и поднял руки над игровой поверхностью. – Это леса Ковалёво. – Он заглянул в напряженные лица. – Или зеленые крыши Санкт-Петербурга. Охотник едет на тройке. Это четырехместная коляска, которая ездит на полозьях, а тянут ее три лошади.
Выудив из кожаных луз стола три бильярдных шара, Шувалов положил их вплотную друг к другу.
– Чтобы управлять этими животными, нужен искусный кучер. Если он будет плохо знать свое дело или совершит ошибку, им с охотником конец. Тогда все, даже лошади, окажутся в брюхе волков.
– Как ужасно! – Элис прижала ладони к щекам. – И как захватывающе!
Она с восхищением разглядывала волчьи головы.
Александр смотрел на войлок. Казалось, он видит, как участники охоты мчатся по темным улицам.
– Почему же тройкой так сложно управлять? – спросил он.
Шувалов указал на шары.
– Правая и левая лошади всегда должны идти галопом, а средняя – рысью. Средняя лошадь бежит рысью с опущенной головой. Поэтому ее называют пожирателем снега[100]. Ее спутники скачут галопом, а их головы смотрят по сторонам. Их зовут дикарями[101]. Сверху упряжка напоминает веер.
– А волки? – спросил Александр. – Они же бог весть где. Как охотник находит добычу?
Шувалов снова рассмеялся.
– Он меняется ролями с добычей и становится ею сам, – сказал мужчина.
Очевидно, русский дошел до части, доставлявшей ему больше всего удовольствия. Даже Анна не смогла устоять перед очарованием рассказа и приблизилась к бильярдному столу.
– На эту охоту, – продолжил русский, – мы берем молодую живую свинью. Ее крепко привязывают впереди тройки. Добравшись до окраины города, мы спускаем свинью. Тогда ей приходится бежать за каретой. – Он положил на стол еще один бильярдный шар – на этот раз немного позади трех первых. – Бедная свинья привязана к повозке десятиметровой цепью. Если животное не хочет волочиться по земле, ей надо взять ноги в руки. Или как говорят про свиней?
– Это же ужасно, – повторила Элис, опустившись в кресло.
– Только для свиньи, – сказал Шувалов. – Но именно так и надо, потому что тогда она жалобно вопит. Вскоре ее визг привлекает первого волка. – Появился еще один шар. Русский положил его на наружный край стола. – Вскоре их станет два, три, потом семь, десять. Однажды я участвовал в охоте, где за тройкой гнались пятьдесят волков.
Глаза Шувалова блестели. Их свет отражался во взгляде Александра, который теперь собирал все шары из луз и клал их к первому волку.
Русский одобрительно кивнул.
– Ничего подобного вы еще не видели! Сражаясь за свинью, волки кусают друг друга. Охотник стреляет в стаю с саней. Свинья кричит от страха все громче. От этого проснется и самый сонный волк. Наконец тройку преследует серая армия. Если в этот момент кучер не удержит испуганных лошадей, все кончено.
Русский взял кий и толкнул тройку его кончиком. Шары разлетелись в стороны. Некоторые столкнулись с шарами-волками: получился карамболь[102]. Другие исчезли в лузах.
– На самом деле опасностей лишь две: либо всех съедят как императора Константинополя Балдуина I[103], либо охотники в санях разобьются о дерево.
– Мы откажемся от этого развлечения, – сказала Анна.
– Разумеется, такое не для женщин, – кисло ответил Шувалов. – Но настоящему французу нельзя пропустить это приключение. – Он дружески положил руку Александру на плечо. – Что скажете, месье? Отправляйтесь с утра со мной на волков. Потом вы напишете об этом и прославите мое имя во всем мире.
Александр открыл было рот, но прежде чем он успел произнести хоть слово, Анна схватила его за руку.
– Мы уже охотимся на другую дичь. И если мы придем за ней слишком поздно, ее уведет у нас другой охотник. Так ведь, Александр?
Дюма посмотрел на нее сверху вниз. Его лицо сияло от возбуждения.
– Это охота на волков! – возразил он. – Охота на волков! Такого мы не увидим больше никогда в жизни.
– Наша жизнь, – ответила Анна, – будет довольно короткой, если мы не сосредоточимся на задаче.
Дюма заколебался.
– Если вы не хотите идти со мной, Александр, – продолжила Анна, – я отправлюсь в Эрмитаж одна.
– Что вы, графиня Анна! Я поражен, будто вы полагаете, что я могу бросить беспомощную женщину только ради того, чтобы предаться забаве.
– Хорошо. Тогда подтвердите ваши слова действиями. Завтра утром мы вместе идем в музей.
– Но ведь мы намного опередили Леметра, – запротестовал Дюма. – Его не было на «Владимире», и он прибудет в Санкт-Петербург только через несколько недель. Нам незачем торопиться.
– И незачем проявлять беспечность, – резко ответила Анна. – Я не готова опять идти вам на уступки. Вы захотели поселиться в этом доме. Я согласилась ради вас. – Она яростным взглядом посмотрела на Шувалова. – Но если мы забудем о нашей цели, я немедленно покину эту компанию.
Кресло заскрипело: Элис поднялась и тоже подошла к бильярдному столу. Четверо теперь стояли вокруг зеленого войлока, и Анна невольно представила картину, где Наполеон собрался с генералами вокруг стратегической карты. Однако здесь собрались не организованные войска, а стая диких зверей, толпа уставших от жизни охотников и беспомощная свинья.
Элис высвободила прядь из прически.