бы кровь вновь прилила к конечностям, как только путники доберутся до города. Однако вскоре британец стал беречь силы и лишь молча указывал вперед, когда они пытались определить, где проходили следы саней.
Леметр ненавидел холод так же сильно, как и жару. Он замерзал так же быстро, как и потел. Оба чувства были ему противны. Как и почти все сигналы, которые посылало его тело. Идти стало труднее. От дыхания кололо легкие. Наконец, все эти ощущения уступили место приятной бесчувственности. Голубой свет луны поглотил мир, в котором слышался только скрип лыж.
В какой-то момент он увидел лицо Саймса, темнеющее на фоне полного диска луны. Как британец туда попал? Саймс стянул шарф со рта и что-то сказал. Голос его напоминал хрип. Но в словах звучала неотложность. «Вставай», – понял Леметр. Он засмеялся. Чего хотел от него Саймс?
Затем Саймс снял с него шарф и ударил его по лицу. Леметр не почувствовал боли, лишь негодование. Однако благодаря ему он сразу осознал, что лежал на льду. То ли поскользнувшись, то ли уснув. Он моргнул. С ресниц осыпались кристаллики льда. Картинка перед глазами размылась, и он вытер лицо перчатками. Потом он схватил протянутую руку Саймса и встал.
Мужчина собирался идти дальше, не придавая случившемуся никакого значения. Он был мэтром. Не зря ведь его имя Леметр! Слабость проявляли его пациенты, но не сам магнетизёр. Только бы колени перестали дрожать! Он сделал несколько шагов, но ноги больше его не слушались. Мышцам нужно было передохнуть. Но без движения они закоченеют. Леметра захлестнуло чувство беспомощности. Беспомощности, какой он не испытывал уже давно. В последний раз он ощутил ее еще юнгой на корабле, когда генерал Дюма оставил его в порту Гавра.
– Саймс, – с трудом дыша, сказал Леметр и, прищурившись, стал искать помощника.
Тот стоял в нескольких шагах от него и с удивлением поочередно смотрел то на мэтра, то на свою правую руку, руку, которой он ударил Леметра по лицу. К ладони Саймса пристала косметика. Значит, в маске магнетизёра теперь зияла брешь. Бен Саймс впервые увидел истинный облик мэтра.
– Вы… – начал Саймс.
Однако Леметр перебил его.
– Это тебя не касается, – прошипел Леметр. – Нам нужно идти дальше.
– Почему вы скрыли это от меня? – спросил Саймс. – Я бы никогда не стал.
– Нет, стал бы, – воскликнул Леметр. – И будешь делать это и впредь. Помоги мне и приведи меня в город. – Он протянул руку.
Саймс остался стоять неподвижно. Уши его меховой шапки развязались и покачивались на ветру. Казалось, он этого не замечал.
Наконец британец снова обрел дар речи.
– Я служил такому, как вы, и это оскорбляет мое достоинство.
– Служил? – крикнул Леметр. – Ты служишь мне и сейчас, Саймс, и так будет и дальше. Достоинство обманщика! Неужели у него есть хоть какая-то ценность?
– Я поворачиваю назад, – прокричал Саймс, повысив голос.
– Уже слишком поздно, – ответил Леметр. – Единственный путь, по которому ты еще можешь пойти, лежит перед нами.
Повернувшись, британец собрался уходить. Порыв ветра взметнул снег. Кристаллы кончиками игл вонзились в лица.
– Я ранен, – крикнул Леметр вслед спутнику. – Ты не можешь бросить меня здесь.
Саймс остановился. Казалось, британец задумался. Он напоминал статую изо льда. Затем он повернулся и пошел обратно.
Леметр потянулся под шубу. Когда он достал руку из-под меха, в ней появились два амулета. Бронза сразу же покрылась инеем.
Саймс посмотрел на ноги Леметра.
– Где же вы ранены? – спросил англичанин. – Я ничего не вижу.
– Я тебе покажу, – сказал Леметр. – Здесь! – одной рукой он обхватил шею Саймса, а другой держал амулеты у него перед лицом.
От ветра диски раскачивались.
Саймс удивленно поднял глаза. Только тогда он узнал амулеты. Он стал упираться и хотел отвернуться, но не смог оторвать взгляда. Лишь мгновения было достаточно. Даже в таких условиях амулеты излучали силу.
Движения Бена Саймса стали мягче. Голова потяжелела, как у спящего. Наконец он перестал сопротивляться.
Леметр снова убрал амулеты. Бронзовые диски были холодными как лед и словно примерзли к его коже даже через одежду. Он приказал Саймсу встать на колени. Британец повиновался. Скованными движениями Леметр взобрался на спину спутника. Потом он повелел ему встать. Сперва Саймс не шевелился. Однако затем выпрямил правое колено, а за ним подтянул левое. Наконец он поднялся и обвил руками ноги Леметра.
Облачка, выдыхаемые Саймсом, следовали друг за другом быстрее клубов пара «Орла». Но теперь он шел медленнее корабля. Леметр висел на спине Саймса словно вошь, стараясь не лишить хозяина воздуха.
Шаг за шагом они продвигались вперед. Еще работающей частью промерзшего мозга Леметр подумал, что Санкт-Петербург вряд ли когда-то принимал посетителей, прибывших в город таким способом.
Казалось, силы Бена Саймса ослабевали с каждым шагом. Леметр был худым, но высоким. Его вес давил на спину англичанина, наклонявшегося все ниже. В конце концов Саймс стал тяжело ступать по следам саней как сгорбленный старик. Он кашлял.
Прижавшись к спине помощника, Леметр чувствовал, как тепло тела Саймса согревает его самого. Ему казалось, он ощущает, как жизненная сила британца улетучивается через шубу. Он представлял, что впитывает энергию Саймса. Магнетизёру действительно стало немного лучше.
Спустя некоторое время, когда за ними осталось с десяток льдин, силы Бена Саймса подошли к концу. Полностью опустившись на землю, он пытался ползти дальше на четвереньках.
Сила амулетов вновь поразила Леметра. Он слез со спины Саймса и посмотрел на то, что осталось от помощника.
Последние запасы сил британца были истощены. Он, тяжело дыша, стоял на коленях на льду. Казалось, ему не хватало воздуха: он стянул со рта шарф. Теперь ледяной воздух беспрепятственно струился в его тело. Когда легкие Бена Саймса замерзнут, теперь лишь вопрос времени.
Леметр огляделся. Недалеко от него в звездное небо поднимались мачты. Похоже, за следующим ледяным бугром ждал порт Санкт-Петербурга. Они почти справились. Последний отрезок пути он преодолеет собственными силами.
Со стоном Саймс осел и теперь лежал, вытянувшись на льду. Облачка его дыхания проплывали медленнее и становились все меньше. Потом Леметр увидел тот же феномен, что и у Пивера в Париже. В миг смерти тело снова воспротивилось. Саймс вскинул правую руку и натянул шарф на лицо. Затем он перекатился на спину и уставился на Леметра обвиняющим взглядом.
Когда на глазах у Бена Саймса замерз слой льда, Леметр развернулся и неуверенно зашагал в сторону Санкт-Петербурга.
Глава 43. Санкт-Петербург, дворец Шувалова, январь 1852 года
Дворец еще лежал во тьме. Александр вышел на лестницу перед домом Шувалова. На языке у него стихало эхо вина мускат и бисквитного печенья, которые подавали на завтрак. Он глубоко вдохнул. Утро пахло приключением и вдохновением.
На дороге ждали две открытые кареты, предназначенные для охоты на волков. Они блестели свежей краской. Вместо колес экипажи стояли на полозьях. Перед каждой повозкой были запряжены три лошади. У них на гриве образовались сосульки, и стоило одному из животных встряхнуть гривой, как некоторые из них отпадали и с дребезгом падали на брусчатку. Кучера, закутавшись в толстые шубы, болтали друг с другом.
Белёсое небо набрякло снегом.
Появились Анна и леди Элис. За завтраком они еще раз обсудили план. До охоты на волков трое гостей посетят Эрмитаж. Там они разыщут амулет. До этого пункта Анна, Элис и Александр были единодушны. После встал вопрос, что делать с артефактом. И возможные ответы взбудоражили компанию.
Александр предполагал, что они выкупят бронзовый диск у руководства музея. Это прекрасно сработало в Лувре. Он все еще видел перед собой довольную улыбку месье Мариетта, получившего десять тысяч франков.
На сей раз его предложение не нашло отклика.
– Откуда мы возьмем деньги? – спросила графиня Анна.
Александр вскинул руки в воздух.
– Денег на свете хватает – стоит только руку протянуть! – возразил Дюма и посмотрел на Элис.
Однако герцогиня отказалась пожертвовать семейными драгоценностями ради предприятия.
– Что же нам тогда делать? – спросил Александр.
– Нам вовсе не обязательно забирать амулет из музея, – сказала Анна. – Надо просто предупредить руководство о Леметре. Если мы сможем убедить их, что знаем о предстоящей краже, хранители коллекции уберут амулет в безопасное место.
– А если нам не поверят? – спросила Элис. – Мы ведь иностранцы.
– Это может быть нашим преимуществом, – ответил Александр. – Мы же не три француза, три немца или три британца. Нет. Мы родом из трех наций, говорим на трех языках и хотим спасти четвертую нацию от беды. Мы – воплощенный интернационализм. Нам не могут не поверить.
Дам речь Дюма не убедила. Но иного выбора у них не было, и в конечном счете они вместе решили поехать в Эрмитаж и сначала поговорить с руководством музея.
Теперь из-за дверей гордо выступил Шувалов, протиснулся между своими гостями и приставил пистолет к груди Александра.
– Он заряжен и поставлен на боевой взвод, – сказал русский и многозначительно улыбнулся. – Пойдемте, – позвал он. – Съездим в музей, а потом отправимся на охоту.
Глаза Шувалова блестели. Он забрался в передние сани.
Вытянув руку с пистолетом перед собой, Александр думал о предстоящих событиях. Когда Шувалов описывал охоту на волков, она казалась настоящим приключением. Вчера вечером задумка сразу воодушевила писателя. В уютной бильярдной, где его окутывал дым крепких сигар и ободряла русская водка, ему казалось, что французскому герою подобает встретиться со сворой хищных зверей. Но сейчас, в безотрадности русского зимнего утра, затея виделась ему немного рискованной.
Александр заколебался.
Наконец графиня Анна дернула его за рукав.
– Вы не могли бы помочь мне сесть в карету? У меня сложилось впечатление, что вы оставили манеры в подвалах Ньюгейта.