тоя перед старым патрицианским домом[16] в Баден-Бадене. Графиня позвонила, дверь распахнулась, и из темной прихожей к ней обратился сладкий голос: «Отчего вы стоите под дождем? Входите!»
– Я не сдвинусь с места, – услышала Анна свой голос. – Потому что я предпочла бы, чтобы вы испустили дух в луже.
Когда она представила, как кровь француза растекается в солоноватой воде, ей стало жутко.
Анна огляделась в поисках спасения. Если бы Тристан стоял сейчас рядом с ней, один взгляд его серых глаз смог бы смести с пути все невзгоды мира. С Тристаном всегда было так. Но ее супруг остался в крепости. Когда Анна видела его в последний раз, глаза его были пусты. Теперь она могла рассчитывать только на себя. Но у нее был пистолет.
Карета Леметра стояла на краю обрывистой дороги, ведущей от крепости Дорн к Рейну. Повозка Анны – напротив. С помощью отчаянного маневра Иммануэлю удалось остановить коляску Леметра. Теперь верный кучер стоял рядом с лошадьми и успокаивал животных. Смахивая капли дождя с их шерсти, Иммануэль смотрел на Анну. Она знала: стоит ей только кивнуть, и слуга возьмет Леметра на себя. Искушение опустить маленький дульнозарядный пистолет и позволить сильному кучеру расправиться с Леметром самому было велико. Анна сглотнула. Это ее борьба, от этого зависела судьба ее семьи, ее будущее.
– Верните имущество моего мужа. Тогда я вас отпущу, – тихо сказала графиня, но не сомневалась, что Леметр понял бы ее слова, даже если бы она беззвучно пошевелила губами.
– Собственность Дорна принадлежит мне, – донеслось из кареты.
– Потому что вы украли ее у нас, – крикнула Анна.
– Потому что ваш супруг передал ее мне. На документах его почерк, его подпись, его печать. Он подписывал бумаги с улыбкой на лице.
Анна закрыла глаза. Ей было больно об этом вспоминать. В памяти вновь всплыла роковая сцена. Тристан сидел за письменным столом. Леметр лежал на оттоманке напротив: одна нога на полу, другая вытянута на диване.
Когда Анна вошла, ее муж как раз обмакивал перо в чернильницу и подписывал какой-то документ. Она не знала, что это за бумаги, но сразу поняла: что-то не так. Тристан всегда вытирал перо о край чернильницы; сейчас же черные капли бусинками падали на стол. Это пробудило в ней дурное предчувствие. Ее вопроса Тристан не услышал. Мужчина провел пером по бумаге – размашистым движением, с которым обычно подписывал что-то важное. Подняв голову, супруг посмотрел на нее мутным взглядом и холодно улыбнулся.
Анна нажала указательным пальцем на спусковой крючок пистолета.
Кремнёвый замок[17] щелкнул.
– Оружие из прошлого века, – сказал Леметр. – Не очень эффективно. Но отлично годится, чтобы доказать, что женщине хватит мужества убить человека.
Леметр наклонился, чтобы заглянуть под дверцу, а затем спустился с подножки коляски. Его темные вьющиеся волосы, гладко зачесанные назад маслом, пронизывали седые пряди. Из-за худобы он напоминал привидение: коричневый костюм был ему велик, ткань хлопала на ветру. Шею закрывал воротник-отцеубийца[18], обтянутый сверху еще и шелковым платком. Несмотря на это, казалось, что голова торчит на копье. Цилиндр, который теперь надел Леметр, только усилил этот эффект. Обувь француза с хлюпаньем погрузилась в грязь. Он на секунду посмотрел вниз на себя, а затем его взгляд встретился с глазами Анны.
Капли дождя на стеклах ее очков, казалось, превратились в линзы, тысячекратно увеличивающие изображение Леметра. Дыхание Анны выровнялось. Она почувствовала, как кровь зажурчала у нее в жилах. По телу разлилось тепло. Пистолет вдруг показался ей бесконечно тяжелым. Графиня опустила оружие.
Рукой в перчатке Леметр погладил Анну по щеке. Его запах наполнил ее ноздри, разум. Аромат Элизиума[19].
– Вы чувствуете это, Анна? – спросил он. – Все как тогда, когда вы пришли ко мне и попросили меня о помощи.
Анна кивнула.
Рука Леметра легла ей на шею. Большой и указательный пальцы мягко на нее надавили. Анна больше не чувствовала ничего, кроме боли от этого прикосновения. Откинув голову назад, она подставила лицо дождю.
– Садитесь в карету, графиня! – Голос Леметра уже не был спокойным. Теперь он звучал как ветер, который осенью треплет двери и ставни, как что-то, стремящееся прорваться внутрь. – Страх, – сказал магнетизёр[20], – мощный стимулятор.
Воздух разорвал раскат грома. Анна вздрогнула. Рука у нее на шее исчезла. Леметр оторвал взгляд от нее и посмотрел на что-то позади Анны – на гору и крепость на ней.
Вдалеке послышался грохот. Земля задрожала. Анна обернулась как раз вовремя и успела увидеть конец родового гнезда Дорнов. Замок окутала мутная пелена. Из нее вылетали каменные обломки. В клубах густого дыма словно молнии во время грозы сверкало зарево пожара. Крепость рушилась. Гора стонала.
– Тристан! – крикнула Анна.
– Что наделал этот болван? – вырвалось у Леметра.
– Это все ваших рук дело! – крикнула Анна и подошла к французу вплотную.
Графиня снова подняла пистолет. Во второй каморе[21]у нее оставался еще один патрон. Она спустила курок. Но и в этот раз выстрел не прозвучал. Крепость рушилась, заглушая все остальные звуки.
Анна уже подумала, что и вторая пуля застряла в стволе, но тут Леметр схватился обеими руками за лицо, споткнулся о подножку и навзничь упал в карету. Из нее торчали лишь его ноги.
Бросив оружие, Анна развернулась и побежала по скользкой тропинке к замку. Подол ее платья волочился по грязи. Графиня подобрала его, но тут же опустила снова и обеими руками обхватила голову.
– Тристан! – закричала она.
Крепость Дорн грохотала.
На Анну с шумом обрушился град из небольших камней. Откуда-то снизу она услышала ржание лошадей. Что-то ударило ее по голове. Графиня свалилась на землю. Левый глаз ничего не видел. Под правой рукой, на которую она опиралась, Анна почувствовала осколки стекла. Ее очки.
Сильные руки обвили ее тело и подняли ее. Анна смутно различила лицо Иммануэля. Кучер был совсем близко. Он нес ее, а графиня не знала, куда деть руки. Не могла же она положить их на шею кучеру! Но и просто оставить их висеть было бы странно.
– Скорее, Иммануэль, – поторопила его Анна. – Прошу, быстрее!
Верный слуга повиновался как лошадь и понесся рысцой, словно Анна весила не больше женской туфельки. Но бежал он не туда – вниз с горы.
В грязь снова обрушился град камней.
– Тристан! – хотела крикнуть Анна еще раз.
Но из горла вырвался только хриплый шепот. Ее бедро охватило огнем. Ей казалось, она летит. Как ее слуга бежал столь быстро? Они миновали то место, где стояла карета Леметра. Но теперь ее нигде не было видно. Пока Анна гадала, что случилось с магнетизёром, она оказалась у себя в коляске. Обломки камней с грохотом падали на деревянную крышу. Повозка дернулась: лошади тронулись. Но они опять двигались вниз с горы! Ей надо наверх в крепость! Тристану нужна ее помощь. Его пустые глаза!
Глава 6. К западу от Парижа, шато Монте-Кристо, декабрь 1851 года
– Нам лучше приехать в другой раз, – сказал Иммануэль.
Ее спутник толкал инвалидное кресло из шато Монте-Кристо. Банкиры, цензоры, авторы и метресса толпились вокруг кареты, из которой только что выглянул Леметр. Молодые писатели пытались оттащить заимодавцев от повозки. Между некоторыми завязалась драка. Тут дверца кареты открылась, и из нее медленно вылез Дюма. Его тотчас обступили со всех сторон. Все говорили наперебой. Дюма улыбался.
– Ты прав, Иммануэль. Здесь не место спорить о литературе. Давай вернемся в Париж. Только подожди минутку.
Анна попыталась заговорить с одним из цензоров.
– Месье Блонде! – крикнула она и помахала ему рукой.
Ей пришлось позвать его еще дважды. Лишь тогда Блонде обратил на нее внимание и подошел к ней. Сюртук криво висел у него на плечах. Двух пуговиц не хватало.
– Мадам! Я вас предупреждал. Этот Дюма безумец. Вы только посмотрите! Писатель бросает людям деньги. Только что он пытался подсунуть мне тысячу франков. Мне удалось ему помешать.
– Вы видели мужчину в карете? – поинтересовалась Анна.
– Разумеется. Кто бы мог подумать, что такой уважаемый гражданин как месье Леметр ведет дела с таким беспутным человеком как Дюма!
Пригладив редкие волосы, Блонде надел цилиндр.
– Значит, вы его знаете?
Анна почувствовала, как от страха ее охватила дрожь. Она вцепилась в ручки инвалидного кресла.
– А вы нет? – спросил Блонде. – Об Этьене Леметре говорит весь Париж. Он магнетизёр. У него на вечерах на улице Ришелье собираются богатейшие граждане Франции. Говорят, он лечит болезни, глядя людям в глаза и сверкая в них молниями. По слухам, Леметр исцеляет даже от безумия. Правда ли это, я не знаю. Но несколько дней назад он якобы принимал самого президента.
– Улица Ришелье, – сказала Анна. – Какой дом?
– Вы его сразу заметите. День и ночь по адресу Леметра стоит толпа и требует, чтобы их впустили.
Она почувствовала тяжесть в груди: дело не терпело отлагательства.
– Если вам не трудно, пожалуйста, позовите других господ. Мне нужно как можно скорее вернуться в город.
Карета прибыла в Париж ближе к вечеру. Анна оперлась о стеганую кожаную обивку и с трудом приподнялась. За левым окном ландо протекала Сена. Река неспешно и величественно пересекала город. Зимнее солнце отбрасывало длинные тени на набережную. Начало моросить. Справа и слева от реки простирались крыши города.
Сняв очки, Анна протерла стекла шелковым платком, который всегда носила с собой. Затем она снова зажала тонкие металлические дужки за ушами. Кончики царапали нежную кожу. Анна трижды зажмурилась, чтобы прояснить взгляд. Она вспомнила, как приехала в Париж, сидела в карете и любовалась незнакомым городом. Неужели с тех пор прошло всего три дня?