Анна застонала.
Нужно найти что-то еще. Держа голову Анны, свободной рукой он порылся в карманах и достал баночку «Доппельмопса». Анна принесла табак в тюрьму и этим спасла ему жизнь.
Умело приподняв крышку, Александр бросил ее на пол. Табакерка была заполнена на четверть. Он сунул ее Анне под нос. Графиня выдохнула, и несколько крупинок взлетели.
Затем она втянула воздух. Совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно.
Анна чихнула. Ее голова дернулась. Александр крепко ее держал. Она чихнула снова. Потом графиня открыла рот и глаза и стала жадно глотать ртом воздух как утопающая. «Нет, – подумала Александр, – как восторженная читательница, дойдя до кульминации романа».
Анна чихнула еще раз. И еще. Она подалась вперед и поднесла руки к покрасневшему лицу.
Александр отпустил ее и опустился перед ней на колени.
– Анна? – спросил он. – Анна, простите меня.
Графиня откинулась назад и натолкнулась на спинку инвалидного кресла. Изо рта у нее вырвался звук, напоминавший туманный горн. Она снова чихнула.
На мгновение Александру показалось, что он использовал неподходящее средство.
Но дыхание Анны постепенно успокоилось. Она кашлянула еще несколько раз. Александр терпеливо ждал.
Наконец графиня прохрипела:
– Как вы можете нюхать эту чертовщину ради удовольствия?
У нее по щекам текли слезы.
Он склонил голову набок.
– Я делаю глубокий вдох, когда мои противники пытаются перекрыть мне кислород.
Анна закрыла глаза. Услышала ли она его слова?
Он взял ее за руку. Она отдернула ее.
– Вы хотели меня задушить, – тяжело дыша, заметила она.
– Леметр, – ответил Александр. – Это были амулеты.
– Я знаю, – сказала Анна и скривила рот. Наверное, она хотела улыбнуться. У Александра с души свалился камень.
Он пощупал щеку.
– У вас отличный удар, – сказал он.
– А у вас… – она перевела дыхание, – … больной зуб. Вам нужно к врачу.
– Не говорите так много. Отдохните, – сказал Александр.
Анна сглотнула и кивнула.
Звук выстрела эхом разнесся по музею.
– Что это было? – спросил Александр.
Анна вздрогнула.
– Где Леметр? – прохрипела она.
Она посмотрела туда, откуда донесся выстрел.
– Не знаю, – ответил Александр. – В последний раз я видел его в западном крыле музея.
Анна развернула инвалидное кресло. Но ее движения были слабыми: ей не хватало сил.
– Элис! – попыталась прокричать она, но из горла вырвался только шепот.
В следующий миг Александр подошел сзади к инвалидной коляске. Он что есть силы толкнул Анну через белый зал. Его шаги стучали по паркету, вторя ритму пульсации его больного зуба.
Он спешил, как только мог. Однако прошло немало времени, прежде чем они наконец нашли Элис.
Герцогиня сидела на полу перед разбитой витриной. Она была бледна. Даже ее губы утратили краску. У нее под глазами залегли синеватые тени. Она держалась за руку. Между пальцами сочилась кровь.
Элис простонала, увидев Анну и Александра.
– Раненая в зале, полном перебинтованных, – произнесла она. – Похоже, судьба насмехается надо мной.
Анна сняла капор и обернула платок, обмотанный поверх него, вокруг руки Элис. Кровотечение стихло.
– Амулет у Леметра, – сказала Элис.
– Сейчас это не важно, – прервала ее Анна. – Александр, найдите врача.
– Но в этом музее нет ни души, – возразил он.
– Тогда что-нибудь придумайте, – набросилась на него Анна. – Вы же в этом якобы мастер.
– Хорошо, – сказал Александр. Мысли мчались у него в голове. – Я пойду… я пойду к Шувалову и попрошу его привести врача.
Он с ужасом взглянул на Элис. Успеют ли они?
Казалось, герцогиня прочитала его мысли.
– Со мной все в порядке, – заявила она. – Страх у меня в конечностях хуже крошечной свинцовой пули внутри.
Александр вспомнил, как дрался на пистолетах. Когда он попадал в противника – или просто задевал его! – тот жалобно вопил и катался по земле. Эта дама же закусила губу и позволила Александру помочь ей подняться на ноги.
Элис стояла, опираясь на витрину. Кровь у нее на руке запачкала стекло.
– Отправляйтесь за Леметром, – приказала она. – Вы оба.
– Об этом не может быть и речи, – ответила Анна. – Мы останемся с вами.
– Послушайте! – сказала Элис. Ее голос звучал теперь громче. – У Леметра есть третий амулет. И это моя вина. Не позови я вас, он бы вообще его не нашел. – Ее щеки немного порозовели. – Если вы его не остановите, все наши усилия будут напрасны. Я оставила свою жизнь позади, и с этим я справлюсь. Но неужели все было зря? Этого я не допущу. Догоните Леметра, или я отправлюсь за ним сама!
Она попыталась сделать несколько шагов и опустилась на кушетку для посетителей у стены. На обивке Александр разглядел отпечаток обуви. Окно было не закрыто: кто-то лишь прикрыл створку.
Отодвинув ее, Александр посмотрел на площадь, где стояли кареты. Фигура в потертой шубе только что приблизилась к саням Шувалова.
Глава 47. Санкт-Петербург, Эрмитаж, январь 1852 года
Шувалов, обхватив себя за плечи, расхаживал взад и вперед по площади перед Эрмитажем. Сначала он бродил медленно, потом ускорился. Теперь он уже маршировал.
Где же его гости? Полчаса уже миновали. Даже русские полчаса!
Солнце постепенно поднималось над горизонтом. Крыши Эрмитажа вырисовывались из темноты звездного неба. Кровли были залиты мягким пастельным светом. Светом, в котором, стань он еще ярче, не показался бы ни один волк. Шувалов давно бы отправился на охоту один, как и грозился гостям. Но общество двух женщин привело его в восторг. Особенно этой англичанки, Элис: она была совершенно очаровательным созданием. Как она разминала ему пальцы в бильярдной! Когда она наклонилась к нему, кончики ее длинных волос изящно соскользнули у нее с плеч. А еще британка восхищалась его волчьими трофеями. До сих пор посетительницы всегда с ужасом от них отворачивались. Леди Элис была другой.
Шувалов хотел показать ей, как он обращался с дикими зверями, каким бесстрашным охотником он был. Поскорее бы она вышла из музея!
С северной стороны площади раздался шум. В темноте кто-то зашевелился. Неужели Дюма и дамы наконец шли назад?
Шувалов прищурился. Сзади из окна вылезла фигура.
Это что еще за странность?
Он подошел поближе. Какой-то мужчина карабкался вниз из музея. На нем тоже была шуба, но он был намного худее Дюма.
Окно располагалось на первом этаже, и незнакомец с небольшой высоты спрыгнул на площадь. Там он скорчился: казалось, он пытался немного отдохнуть.
Этот Эрмитаж был не музеем предметов искусства, а коллекцией странных фигур.
– Эй! – крикнул Шувалов и пошел навстречу незнакомцу. – Вы случайно не видели там француза и двух женщин? Одна из дам сидит в инвалидном кресле.
Незнакомец вскочил и убежал. Описав дугу вокруг Шувалова, он остановился у кареты, прибывшей на площадь еще до них.
Неотесанный грубиян! Наверняка один из тех крестьян, которым недавно разрешили посещать музей.
– Эй, вы! – крикнул Шувалов. – Вообще-то я задал вам вопрос!
Тут ему в голову пришло, что, возможно, мужчина не понимает по-русски.
Заинтересовавшись, он последовал за неизвестным, который теперь говорил с кучером. Подойдя поближе, Шувалов заметил, что на козлах сидит женщина.
На ней была необычная шляпа, делавшая ее похожей на гриб.
Незнакомец кричал что-то извозчице. Речь его казалась французской и недовольной. В ответ женщина прошипела и вскинула руки в воздух.
Шувалов подошел к ним. Он не понимал, о чем они спорят, но догадаться было нетрудно.
У кареты были колеса. На них можно было проехать по русской стуже. Но если повозка стояла на месте слишком долго, ходовой механизм замерзал. Тогда не помогала даже самая густая смазка в ступицах. Русская зима все обездвиживала.
Шувалова наполнило злорадство. Этот человек обошелся с ним невежливо и получил заслуженное наказание. За русскими все-таки присматривает Бог.
– Вам стоило выбрать карету на полозьях! – крикнул Шувалов по-французски.
Фигура в шубе направилась к нему.
– Весна наступит раньше, чем эти колеса начнут вращаться, – продолжил Шувалов.
– Это ваши сани там, впереди? – спросил неизвестный.
Он приблизился к русскому. Извозчица слезла с кóзел и тоже подошла к Шувалову.
– Да, мои, – ответил Шувалов, – но я не могу вам их одолжить. Я отправляюсь на охоту. На охоту на волков. На ней…
Француз пробежал мимо него; его спутница последовала за ним. Оба молча направлялись к двум саням.
Шувалов смотрел им вслед. Сначала он подумал, что пара хочет покинуть площадь Эрмитажа пешком. Затем он увидел, как незнакомцы остановились у передних саней. Кучер на козлах вяло взглянул на незнакомцев. В следующий миг он оказался в снегу. Женщина в несносной шляпе схватила его за рукав и сорвала с кóзел.
Вот теперь с него хватит!
Шувалов побежал к саням. Его ноги словно летели, подгоняемые волной возмущения, поднявшейся внутри русского. Но уже на полпути он понял, что опоздал. Мужчина в шубе опустился на сиденье. Женщина в шляпе убрала тормозной башмак, забралась на козлы и взялась за поводья. Повозка тронулась. Сани заскользили в сторону набережной и исчезли в темноте. А вместе с ними – охотничьи ружья и перспектива положить кровавый трофей к ногам леди Элис.
– Ну и гнилье! – прокричал Шувалов вслед карете.
Такого в Санкт-Петербурге еще не бывало. Во что превратился этот город?
Вот где выход! Наконец-то! Александр вытолкнул инвалидное кресло на улицу. На площади перед Эрмитажем царили утренние сумерки. Солнце, взошедшее где-то над Сибирью, проливало первые слабые лучи на город.
– Вот он, – крикнула Анна и показала на сани.
Она что, про Шувалова? Александр увидел, как какая-то фигура села в сани и уехала. Но это был не Шувалов. Тот стоял в отдалении и что-то кричал беглецу. Затем он наклонился, чтобы набрать снега, и бросил самодельный снаряд в сани.