- А также артефакты для обследования местности с высокой степенью опасности или сложностью проникновения. - Добавил Ирвин. - Всё верно.
- Вы отдаёте себе отчёт в том, насколько вы все рискуете, подписываясь на эту чистой воды авантюру? - удивлённо переспросил ректор.
На его памяти, впервые студенты просили устроить им внеплановую проверку, да ещё и с настолько сложными условиями.
- Мы понимаем насколько возрастёт наша нагрузка, и знаем, какую ответственность берём на себя. Ведь от качества, функциональности и удобства наших разработок будут зависеть успехи операций и жизнь, и здоровье стражей. - Продолжал дипломат от артефакторики. - Просто знать, в какой ситуации оказалось сейчас управление, я говорю не про структуру, а про стражей в целом, и ничего не предпринимать, имея при этом небольшую, но всё же возможность помочь, это трусость и преступление! Стражи, спускающиеся в катакомбы, рискуют своими жизнями, а мы будем опасаться, что нас не допустят к сессии? А для чего нам тогда выпала такая возможность поступить на этот факультет? Чтобы всю жизнь бояться не справиться? Для чего в нас эта искра дара, если вместо того, чтобы превратить её в пламя, мы будем тихо и не заметно тлеть, подобно углям от забытого костра?
- Ирвин, тебя бы на баррикады, цены бы тебе не было! - усмехнулся ректор, заметив, как с каждым словом парня, члены пришедшей с ним делегации с "Переполоха" сжимали кулаки, готовые совершить подвиг, не жалея себя ради общей цели. – Сегодня, перед выходом на маршруты переговорю с квестором, всё-таки вопросы, касающиеся управления, я единолично решать не могу. Я ваше стремление поддержу, но учтите. Поблажек не будет, и отказаться вы уже не сможете. Понятно?
Десяток улыбок и с радостью согласно кивающих голов, были для ректора совершенно новым вариантом реакции студентов на предстоящий зачёт.
- Ладно, идите, нетрусливые вы мои! И готовьтесь обосновать для квестора, почему он должен согласиться на риск участия в этой авантюре! - отпустил ребят ректор.
Однако, после по юношески горячих слов переполошцев, Вален тоже задумался. И было о чём. Как всегда и бывает, но именно вот такие ребята, молодые, неиспорченные деньгами и вседозволенностью с пелёнок, привыкшие, что любое достижение это результат постоянного и тяжёлого труда, лучше всех остальных чувствуют несправедливость. Его переполошцы переживали не за квестора, хотя и тот заслуживал уважения и поддержки, а за рядовых стражей. И старались помочь.
И сами не понимали того, что с каждым днём всё больше врастают в управление, становясь не просто "своими", но и заслуживая признание и уважение ветеранов. И уже за собой тянули тех, в ком настоящее, способное сопереживать, ещё не погибло под стремлением к личной выгоде и наживе. Этот новый факультет из камня, брошенного по водной глади и поднявшего рябь в этом спокойствии, уже начинавшим отдавать болотом, превращался в воронку водоворота, втягивая в себя все больше и больше, заставляя двигаться всё вокруг себя. И ректор начинал ощущать вокруг себя эту энергию действия и движений.
Мысли Валена прервал стук в дверь. Удивившись насыщенности сегодняшнего дня, с учётом, что сейчас шли выходные, ректор разрешил войти. На пороге его кабинета вдруг оказалась Беллинда. Но ректор даже не сразу узнал в этой девушке развязную и скандальную девицу.
Простая и строгая коса, такое же строгое и, к удивлению ректора, закрытое платье. За всё время обучения ректор не видел эту студентку в столь скромном наряде. А отсутствие яркого макияжа вообще делало Беллинду почти неузнаваемой.
- Что привело вас в мой кабинет на этот раз? Очередная петиция с подписями? - поинтересовался Вален.
- Нет, господин ректор, это не петиция. - Улыбнулась девушка. - Мне кажется, что право мне не очень подходит. В пятницу я смогла связаться с медицинским училищем, они готовы зачесть мои четыре года здесь, как вступительные испытания у них. Поэтому я прошу отчислить меня из вашей Академии. А завтра я бы с документами уже покинула бы стены Академии Права.
- Беллинда, вы уверены? Не слишком ли радикально? - уточнил Вален. - Если вы опасаетесь аттестации...
- Простите, ректор, но нет. Я опасаюсь потратить ещё больше своего времени впустую. - Беллинда положила на стол ректора уже заполненное заявление на отчисление. - Как мне посоветовала одна мудрая женщина, наверно, стоит быть собой и послушать, куда зовёт мое сердце, и к чему у меня есть призвание.
- Ну, если одна мудрая женщина посоветовала... - красноречиво посмотрел ректор на дверь, правильно догадываясь, кто это мог такие советы раздавать. - Но вот что на это скажет ваш отец? Предполагаю, он будет в ярости.
- Всё, что скажет мой отец, я могу озвучить и сейчас. Что я жалкая неудачница, что я ярмо на его шее, что простое происхождение моей матери невозможно вытравить во мне никаким воспитанием, что я не оправдала вложенных в меня сил и денег, и что он отказывается меня дальше содержать. - С грустной улыбкой озвучила Беллинда.
- И как вы собираетесь тогда жить, без поддержки семьи? - Вален не был бы Валеном, если бы не уточнил этот момент.
- В лекарском предоставляют общежитие, и платят стипендию. А если учишься без всяких хвостов и задолженностей, то ещё и повышенную. - Заверила его Беллинда.
Спустя несколько минут ректор облокотился на стол своего секретаря.
- Ну, и как вам результат ваших советов, миссис Коган? - строго нахмурив брови, спросил Вален.
- О, если у всех будет такой результат, то могу потратить свое время и пройтись, чтобы раздать подобные советы половине студентов нашей Академии. - Ответила Малисента.
- Нашей Академии? - приподнял бровь Вален.
- Ну, если я вдруг стала миссис Коган, кстати, напомните мне, чем это я была так занята, что пропустила это радостное событие, то Академия - наша. Не зря же говорят, что ваша семейка, ой, простите, наша семейка, пригребла Академию в личную собственность. - Улыбалась миссис Квик. - Вот теперь думаю, а кто будет следующим ректором?
- Нашла о чём переживать. Если я стану слишком стар до того момента, как новый Коган будет готов занять мое место, попросим Ирвина. Этот так вдохновит речами, что студенты будут идти на учёбу, как в бой, отдавая всех себя до последней мысли завоеванию знаний! - в очередной раз подметил способность Ирвина Вален. – Всё-таки дипломат из него вышел бы великолепный.
А Ирвин, даже и не подозревающий о том, что его уже взяли на заметку и решили припахать на будущее благо Академии, закатав рукава белоснежной рубашки по локоть, и сняв очки, расхаживал перед доской, периодически записывая что-то под порядковыми номерами. В мансарде-библиотеке, куда эту доску притащили после того, как отремонтировали, шли жаркие и ожесточенные споры.
Не дожидаясь решения ректора и согласия квестора, переполошцы приступили к разработке комплекта экипировки.
Без долгих споров был принят только патронташ, воротник-респиратор и очки с дополнительной функцией защиты от света.
- Связь, ребята! Обязательно должны быть артефакты связи! Сейчас отряды почти не взаимодействуют между собой. - Предложила Сабрина.
- Думаешь, мы сможем повторить шедевр мастера за неделю и массово? - засомневался Гарик.
- За такой срок вряд-ли. И потом, нам не нужно такой же делать. Сам мастер говорил, что действие артефакта распространяется не очень далеко. Даже в пределах нашего патрульного маршрута приходится дублировать сообщения. - Загорелась идеей Сабрина. - Но нам и не нужно передавать речь, как у мастера. Нам нужно обеспечить экстренную связь. Пожертвовать функционалом в пользу дальности. Например, есть прибор, куда выводятся сигналы со всех артефактов стражей, находящихся на работе, при исполнении, как говорят стражи.
- Тогда нужно метить каждый сигнализирующий элемент, к какому именно стражу он привязан. - Сразу добавил Ольф.
- Точно. И два самых важных для стражей сигнала. Например, жёлтый - требуется подмога, и красный - опасность, ловушка, есть раненные. - Поделилась задумкой Сабрина.
Переглянувшись, ребята дружно согласились, что для стражи это действительно решение многих проблем. И признали, что идея Сабрины отличная, и артефакт экстренной связи получил свой порядковый номер.
Незаметно ребята перешли на обсуждение самой главной и самой сложной части. Артефакт, который мог бы заместо стражей, обследовать труднодоступное и опасное место, вроде тех же катакомб.
- Брат говорил, что нужно не бояться воды, иметь возможность обходиться без воздуха, но думаю для артефакта это неактуально, уметь карабкаться по гладким камням, и перелетать. - Вспоминала слова Торна Ири.
- Итак. Нам нужен артефакт, способный передвигаться самостоятельно. Передвигаться по воздуху, в воде и по стенам. И он должен строго соблюдать поставленную задачу! А ещё, он должен обладать способностью передавать информацию. - Подвёл итог Ирвин. - А Алия у нас что там, в углу притихла?
Алия действительно почти не учувствовала в обсуждениях. Она сидела у окна и что-то чиркала на бумаге то мелкими штрихами, то длинными росчерками. Заглянувший через её плечо Гарик только присвистнул.
На фоне тёмных, каких-то арочных сводов парило что-то среднее между ящерицей и летучей мышью. Тельце, лапы, мордочка и хвост, собранные из мелких пластин и винтиков были явно от ящерицы, а вот алые, почему-то, крылья достались этому творению явно от летучей мыши.
- Не знаю, откуда это взялось. Само как-то... - потерянным голосом, как бывало, когда всплывало, что-то из памяти сказала Алия.
Рисунок пошёл по рукам. И почти все соглашались, что подобное животное-артефакт, очень здорово объединяет все требования. Кто-то вносил небольшие поправки, кто-то что-то уточнял.
- Ему нужно сердце. - Вдруг сказала Джейд Амбер, самая тихая и молчаливая девушка с факультета.
Тёмные, почти чёрные волосы, ярко-зелёные глаза, мерцающие даже в темноте, белая кожа и такая хрупкая и изящная фигурка, что ей не хватало только крылышек за спиной, чтобы быть ожившей феей из детских сказок. Она вечно перебирала какие-то камушки, да и украшений на ней было много. Но не тех, на стоимость которых можно купить неплохой дом, а настоящих, созданных под каждого человека. Живые камни, выросшие в недрах и в пещерах, соединённые тонкими, словно нити, цепочками.