- К сожалению, эмоциональное напряжение последних недель, плюс испуг, полученный при попытке нападения на мисс Льер, дали тот самый толчок, в результате которого у мисс пробуждается зверь. - Целитель сочувственно посмотрел на девушку. - Процесс, как вы знаете, не обратим!
- Она студентка Льер! Студентка, а не мисс! - в бессильной ярости выкрикнул ректор, ведь зарекался присмотреть за этим слизняком, даром, что Слоун волк.
- Что здесь произошло? - повторил свой вопрос Торн.
Ирвин, как и всегда, обрисовал всю ситуацию сам.
- Я правильно понял, что студент Слоун совершил нападение на стажёра управления стражи Вивьен Льер? Чем причинил ей непоправимый вред? - подвёл итог всему услышанному старший отряда стражи Торн Томас-Фишер.
Вален Коган сразу понял, к чему клонит брат Ири.
- Да! Именно так. Только мистер Слоун уже не является студентом моей Академии. - Согласился со стражем ректор.
- Тогда прошу меня извинить, но не могли бы вы, как ректор, заполнить бланк заявления? Можно от руки. - Предложил Торн.
А меньше чем через час, квестор Тодеус получил на стол заявление о нападении, избиении и попытке изнасилования сотрудника управления, стажёра Вивьен Льер неким отчисленным студентом Визером Стоуном. Прочитав документ несколько раз, квестор боялся поверить своим глазам, он даже надеяться на это не мог. Ещё когда увидел это имя в списках студентов, готовых выйти в патрульных отрядах на улицы.
- Этого в камеру! И мне чихать и кашлять в каком он там состоянии! - отдал распоряжение квестор.
Его взгляд замер на картине подаренной ему дочерью лучшего друга.
- Он сдохнет в этой камере, Ани. Обещаю!
Глава 25.
Шум в аудитории нарастал. Переполошцы, насупившиеся и решительные, выстраивались непреодолимым барьером между ректором с целителем и Вивьен, надёжно ограждая свою однокурсницу.
- Вы собираетесь отчислить Вивьен и передать в муниципальный приют для якобы "помощи во время пробуждения"? Вроде, так это называется. - Задал самый главный вопрос Ирвин.
- Это единственный вариант... - Начал, было, целитель, но дружный звериный рык, вырвавшийся одновременно у Олди и Итона, его настолько напугал, что он замолчал и убрался за спину ректора.
Пусть тот сам разбирается с этими бешеными. А ректор смотрел на этих ребят, переводил взгляд от одного к другому, и видел ту самую решимость, которую испытывал сам, когда отпускал отомстившего парня и уводил свой отряд в сторону.
Вален с трудом мог бы описать, что он сейчас чувствовал. Радость от того что он видел, перекрывало мрачное понимание, что если он сейчас подтвердит возможность отчисления Вивьен, то факультет артефакторики закроется, в связи с массовым отчислением студентов. Да и взгляды мастеров не предвещали ничего хорошего. Каких трудов ему стоило заманить сюда этих гениев, только зверь известно.
Да и мастер Арчи, принявший переполох под свою опеку, сложил руки на груди и очень недобро смотрел на ректора и целителя. Что тут говорить о передаче девушки социальным службам. Сам ректор, противился этому всей душой, а переполошцы однозначно расценят это, как предательство. И при всех своих плюсах, каждый из них имел, по нынешним временам, огромный недостаток. Ни одна выгода не заставит их поступать против собственной совести.
А значит, если он отчисляет Вивьен, он получает заявления от всего Переполоха, и никакими силами этих юных дарований не удержишь в стенах Академии. Но и оставить Вивьен он тоже не мог.
Пробуждение зверя в позднем возрасте опасно. Это дети, когда просыпается зверь, кушают, спят, дерут обои и грызут обувь, ну или кусают кого из близких. А тут, на свободу вырывается взрослый, но дикий и не разумный зверь. Который хочет не есть, а жрать! Рвать добычу! И спариваться.
Ну, нет в Академии возможности обеспечить для Вивьен безопасность на время пробуждения. А главное, это безумно опасная затея для остальных студентов. Ректор внимательно изучал личные дела поступивших, и знал историю появления Вивьен на свет. Знал, что её мама понятия не имела, какой зверь у отца Вивьен. Может он вообще вампир. Тогда вообще мрак. Потому что кровавая жажда новоявленных птенцов гораздо страшнее безумства оборотней.
Ректор не знал что делать. Оставлять в академии девушку в таком состоянии он однозначно не мог. Даже если её второй лик это зверь, то какой? Если что-то некрупное, одно дело, а если хищник? Тогда что?
Вален готов был сделать всё, что угодно, лишь бы получить хоть один шанс! Всего один единственный шанс! Неужели он так много сделал плохого в этой жизни, что не заслуживает этой милости от судьбы? Он не просил многого, он молился всего об одной возможности избежать этой потери. Ректор даже не обратил внимания на Лорвина, что проскользнув за спины переполошцев, обнял плачущую девушку.
Но тут в аудиторию ураганом влетела Сабрина. Она, даже не замечая препятствия в виде стоящих однокурсников, промчалась к Вивьен и Лорвину. Пока пришедшие с ней братья Томас - Фишеры выясняли, что тут произошло, пока ректор, ухватившись за призрачную возможность для Вивьен избежать приюта, заполнял заявление, среди переполошцев вспыхнули горячие споры, в которых уже принимали участие и мастера. Целитель, правда, под шумок испарился из аудитории.
Ректор попытался выяснить, что собственно происходит. Но мастер алхимик от него просто отмахнулся. А один из студентов, буркнув "потом", ввинтился в эту кучу малу. Помощь пришла, откуда Вален её не ждал.
- Тииихоо! - рявкнул декан Арчи.
От этого окрика некоторые студенты аж подпрыгнули. Зато воцарилась идеальная тишина.
- Спасибо, мастер Арчи. Господа студенты, не будете ли вы настолько любезны, посвятить меня в причину возникшего обсуждения? - ректор шипел не хуже змеи, но и его можно было понять. Нервы у него были обычные, а денёк сегодня выдался просто бешенным.
- О! Конечно, господин ректор! Посмотрите, какая необыкновенная прелесть! Чудеснейшая вещица! - с горящими восторгом глазами мастер-алхимик протянул ректору футляр, в котором лежал ободок с украшением в виде шестерёнок и серьги в комплект.
- Иии? - не понял общего восторга ректор.
- Наша Сабринка изобрела комплект артефактов, позволяющих удержать просыпающуюся ипостась! - Выдал Ольф, а ректору показалось, что у него земля уходит из-под ног.
- Этого не может быть! - боялся поверить в это чудо Вален.
- Ольф немного не точно описал принцип действия. - Начала Сабрина и замолчала, но заметив, как ректор, потерявший дар речи, рукой показывал, чтобы продолжала, она начала объяснять. - Видите ли, если мы отметим пиковые точки в процессе пробуждения, то мы получим привычную нам синусоиду, с двумя точками перегиба, в минимуме и максимуме.
- Поразительно! Какой глубокий академический подход! - восхитился один из мастеров, наблюдая за тем, как перевернув доску чистой стороной, Сабрина объясняет свои выкладки.
- В низшей своей точке, зверь становится латентным, в высшей рвётся наружу. Подобный прорыв травмирует внутренние каналы, именно поэтому мы получаем бесконтрольного и неразумного зверя в момент пробуждения.- Делилась своими соображениями Сабрина. - Но пока каналы не повреждены, мы можем, настроив излучение и обеспечив постоянное влияние излучателя на двуликого со спящей ипостасью, направить нейронные импульсы таким образом, что критические точки сместятся по отношению друг к другу на более близкое расстояние. И таким образом будут сами уравновешивать друг друга. К тому же, усиливая импульсы, мы сможем сохранять разум даже в животном состоянии. В идеале, мы получаем человеческий разум в зверином теле. Что не позволит нам... Ну, всякую гадость не позволит. Это в теории. Механическая часть у нас двухсоставная. Первая, сам излучатель. Видите, здесь на ободке три элемента? Под ними два элемента, создающие излучение, и один направляющий. Серьги служат для того, чтобы сохранить цикличность и закольцевать энергию излучения. А вот теперь самая слабая часть. Практическая. Артефакт единичный, испытания тоже всего лишь на самой себе проводила. То есть один случай. И тот не может являться чистым, так как мой зверь проснулся достаточно рано. Но артефакт себя не обнаруживает, а все проверки фиксируют спящую ипостась. По состоянию в период применения артефакта, эмоциональная нестабильность, крайняя раздражительность сменяется апатией и сонливостью, может проявляться жажда или голод. Но зверь пробуждается в результате травмы или в период стресса. А если мы протянем это время, не дав ему вырваться из-под контроля, то возможно, сможем миновать критическую точку.
Закончив, Сабрина резко выдохнула, словно сдавала очень сложный экзамен. В принципе так и было, только на кону была не оценка и даже не стипендия. На кону действительно стояла жизнь близкого двуликого. Своего.
А в аудитории была тишина. Только мастер-механик вдруг начал очень медленно и громко хлопать. Это простое действие прорвало какую-то плотину чувств и эмоций. Настоящий гром аплодисментов разорвал эту замершую тишину. Лорвин подхватил, казалось, и дышать-то боящуюся Вивьен и раскрутил в воздухе, после чего согнулся пополам от боли в ещё не заживших рёбрах.
- Мы берём! Ничего. Потерпим и крайнюю раздражительность, и сонливость, и недостаточное количество испытуемых. - Немножко хрипло говорил парень. - Вот как раз добавим чистый опыт. Правда, же?
- Конечно, спасибо, Сабрина! - наконец-то перестала плакать Вивьен, в представлении которой, её сейчас просто спасли из-под обвала камней.
- А что будет со Слоуном? Просто отчислят из Академии? - спросила Мадди.
- Ну, уж нет. Сотрудники управления неприкосновенны. Даже самые распоследние бандиты это знают. Что снисхождения не будет никакого. Поэтому и нападают либо когда надеются убежать, либо когда терять нечего. - Ответил Торн Томас-Фишер. - Ири, к сожалению сегодня, мы не сможем поговорить. Надо доставить вот это заявление квестору и срочно. Ну, и мистера Слоуна заодно.