В другое время я бы ринулась следом на разборки, но сейчас стояла, словно каннисом за хвост укушенная. Ректор знал про ларя. Более того, тот был подчинен, а значит, не причинил бы мне и Джерому вреда. Выходит, добрый Итон-Бенедикт играл с нами.
Я долго сверлила спину ректора тяжелым взглядом, но потом бросила попытки обратить на себя внимание и пошла одеваться.
Пусть он делает со мной что хочет, но на сегодня моя общественная деятельность окончена.
Глава 4. Встреча
– Через полчаса сдаем, – оповестил Дерен Маккалич.
Мужчина сидел на преподавательским месте, по-хозяйски закинув ноги на стол, и увлеченно разгадывал кроссворд на последней страничке «Вестника трупоеда». Следить за обучающимися нужды не было – в аудитории и так царила мертвая тишина, нарушаемая жалобными вздохами идущих ко дну двоечников, шелестом страниц да хлопаньем крыльев каменной горгульи.
Ведь, в отличие от Маккалича, Гуля бдела.
Она важно вышагивала вдоль рядов, изымала шпоры, взлетала, заглядывала через плечо в работы пишущих проверочный экзамен и периодически мотивировала кого-нибудь громким и жизнеутверждающим: «Болван!»
Кинув затравленный взгляд на каменную вреднулю, я осторожно сунула в обшлаг сапога маленький квадратик шпоры, где были указаны основные даты битв Последнего союза, и принялась перепроверять сделанное.
Письменный проверочный экзамен состоял из трех частей: теста по общим предметам, десяти магических задачек и ответов на теоретические вопросы. И если с первой частью проблем не возникло, из десяти задач второй я со скрипом решила четыре с половиной примера, то вот в третьей части откровенно поплыла.
Трясущаяся от страха быть пойманной с поличным, я с максимальной грацией и ловкостью, на которую способны только оборотни, потянулась к заготовленным шпорам.
Хорошо, что они у меня вообще есть! А то ведь вчера, возвращаясь с общественных работ, я решила подзабить на подготовку. Старательно лелея в сознании мечту прийти и завалиться спать, дошла до общежития, поднялась к себе на этаж и нос к носу столкнулась с Аделаром.
– Куда это ты? – тормознул меня младший брат Кики.
Наши уже с самого обеда грустили над учебниками, пытаясь зазубрить то, что должны были понять в прошлом году. И хорошо, что мы всего лишь второй курс! Какой ажиотаж творился среди выпускников, страшно даже представить. Но, честно говоря, уставшей парде от этого было ничуть не легче.
Мысленно застонав и почувствовав себя великой мученицей, я жалобно заканючила:
– Аделарчик, миленький… Я дико устала, поэтому зубрить не буду…
Отличник недовольно нахмурился и упрямо покачал головой:
– Еще чего! У нас экзамен на носу, поэтому засунь «устала» в глубины души – и шагом марш заниматься!
В этот раз я застонала вслух, но рысенок был непреклонен в своем решении. Несмотря на то, что он был младше нас с Кики, парень почему-то считал, что это нам обеим необходимы его покровительство и забота.
– Идем, – беря меня под руку и настойчиво уводя от дверей общежития, сказал Аделар. – Сейчас выпьешь двойную порцию ситрея и будешь как огурчик…
Но даже три кувшина этого напитка, способствующего ясности ума и бодрости, не подарили черной кошечке желания заниматься.
Под неусыпным оком Аделара я все-таки накатала парочку шпор по темам, в которых совершенно не разбиралась, и (хвала кошачьим богам!) мне как раз попался один из этих вопросов.
Учиться я не то чтобы не любила, просто стремления не было. Самой частой отметкой, появляющейся напротив моей фамилии в журнале, был крепкий трояк (за исключением, конечно же, моих любимых «Магии крови», «Существования после смерти» и физкультуры).
Пробежав глазами работу, я поняла, что худо-бедно, но экзамен сдам – в этом сомнений не было. Тревожило другое. По итогам проверки обучающихся распределят на факультеты, а мне не хотелось терять друзей. И если без дружбы Аделара и Шархая я еще проживу, то вот отсутствие в моей жизни модницы Кики станет ощутимым ударом.
Именно поэтому, вчитываясь в свой неровный мелкий почерк, я всерьез переживала: а будет ли этого достаточно, чтобы остаться?
– Десять минут до сдачи, – сверяясь с наручными часами, объявил Маккалич.
Я подняла голову и огляделась. Кики старательно что-то дописывала, Шархай остервенело грыз кончик ручки, пытаясь вспомнить ответ, Аделар перепроверял работу… И ладно бы свою! Судя по довольному выражению на смазливой морде Джерома, младший брат Кики вносил исправления в ответы Светлого принца.
И куда только Гуля смотрит?!
– О чем замечталась, кошечка? – запрыгивая на парту, ехидно спросила горгулья. – Закончила? – сунула свой любопытный нос крылатая. – Вот и чудненько. Иди, а то тебя ректор уже заждался.
Я глянула на каменную статуэтку и пару раз удивленно моргнула.
– Зачем?
– Ждут тебя, – отмахнулась горгулья, подпрыгнула и взлетела. – Обучающийся Веласкес, верните наследнику работу. Его котелок тоже должен варить, а не только улыбаться.
Ух ты! А справедливость в этом мире все-таки существует.
Победно улыбнувшись, я быстро собралась, встала и пошла к выходу.
М-м-м… Чудесный день!
На улице светило достаточно редкое в это время года солнышко, и на душе разом стало веселее. Вызов ректора не тревожил. Скорее всего, он хотел поговорить по поводу вчерашнего. Возможно, попросит не упоминать при других обучающихся о ларе, покровительствующем мышам.
Спокойная и жизнерадостная, я с широкой улыбкой поднялась к ректору и только теперь почувствовала запах оборотня, которого здесь не могло быть. Запах опавшей листвы, свежей крови и корицы… Удивительное сочетание! Так пах только один кот на моей памяти. Тот, с кем я еще не была готова встретиться.
Вот тебе и «чудесный день»!
Опустившись прямо на последнюю ступеньку лестницы, я схватилась руками за голову, лихорадочно соображая, что делать дальше. Малодушно сбежать, как я это сделала в прошлый раз, не получится. Закрытые двери не помеха, он уже тоже почувствовал меня. Побег будет лишь провокацией инстинктов хищника.
Покусанный каннис, ну почему именно сейчас? Все же было так хорошо! Я почти поверила, что нахожусь в относительной безопасности, немного расслабилась…
Ректор! Кошачьи боги, во всем виноват ректор!
Это Варениус знал причину моего здесь появления, но не Итон-Бенедикт… Что, если, сам того не осознавая, новый ректор выдал мое местоположение?
Словно в ответ на мои мысли дверь в кабинет ректора скрипнула, и на площадку вышел Итон-Бенедикт.
– Вейрис, вы в порядке?
Я отрицательно покачала головой, потом взяла себя в руки и ответила:
– Мне просто нужна еще одна минутка, чтобы прийти в себя.
Дверь закрылась, послышались тяжелые шаги, и рядом со мной на ступеньку присел бывший военный.
– Я понимаю, что вам страшно, Ноэми, – тихо сказал он. – Я понимаю, что вам неприятна эта встреча и вы бы сделали все, чтобы ее избежать, но прятаться вечно – это не выход из ситуации.
Гипнотизируя свои пальцы, я грустно улыбнулась, стараясь подавить внезапную волну разочарования. Списать все на незнание теперь не выйдет, ректор был в курсе. И, по всей видимости, сам стал инициатором этой встречи.
И это странно, ведь Итона-Бенедикта я считала более порядочным, а оказалось…
– Тебе нечего опасаться. – Сидящий рядом мужчина был полностью уверен в своих словах. – Я буду присутствовать при вашем разговоре.
– Нет! – Я решительно встала и свысока посмотрела на него. – Спасибо, но мы обойдемся без свидетелей.
Итон-Бенедикт хотел было возразить, но я уже смело шла по площадке, гордо расправив плечи. Дверная ручка обожгла холодом, скрип петель показался похоронным маршем, но я все-таки нашла в себе силы зайти внутрь кабинета и смело посмотреть в темно-желтые глаза с крохотными темно-коричневыми пятнышками на радужке.
– Привет, Джед.
– М-м-м! – завопил старший наследник, сбрасывая деревянные фигурки со стола.
Пожилая нянюшка, сидящая на низкой скамейке беседки, приоткрыла тяжелые веки и строго посмотрела на Глошада.
– М! – ударил кулаком по столу ее подопечный.
– Нет, Глошик, – покачала женщина практически полностью седой головой. – Сам разбросал, сам и собирай.
Обиженно поджав пухлые губы, молодой мужчина опустился на четвереньки и принялся ползать под столом, собирая разбросанные игрушки.
Когда-то – очень давно – один из лекарей, осматривавших старшего наследника, посоветовал раздавленным горем родителям в первую очередь кинуть все силы на развитие мелкой моторики юноши. Он же дал черный бархатный мешочек с деревянными фигурками.
Подарок очень понравился Глошаду. Он мог часами трогать резные игрушки, переставлять их с места на место, кидать. Каждый год ему дарили по пять новых фигурок, и со временем коллекция престолонаследника заметно выросла.
Могучий дровосек с огромным топором на плече; тонкий, как тростинка, представитель золотых эльфов, два почти идентичных паяца в нелепых нарядах и одноногий пират с занесенной над головой саблей – этими первыми пятью подаренными фигурками принц играл намного чаще.
Собрав разбросанные игрушки, Глошад выбрался из-под стола, опустился в высокое, словно трон, деревянное кресло, откинулся на спинку и еще раз оглядел фигурки. В черном бархатном мешочке теперь было около сотни деревянных людей, птиц, животных. Но сегодня Глошад вытащил из черного мешочка еще две фигуры – черную парду, лениво развалившуюся на широкой деревянной подставке, имитирующей лесной покров, и крохотного котенка, старательно вылизывающего переднюю лапку.
Старший престолонаследник играл в одну ему понятную игру: он тасовал фигурки, разбивая их по парам или тройкам, затем пристально смотрел на получившиеся комбинации, издавал недовольное «М-м-м!» и начинал заново.
– Бедный мальчик!
Печально вздохнув, старая нянюшка прикрыла глаза и тут же задремала, разморенная ласковыми лучами неожиданно выглянувшего солнышка.