Первая пятерка смелых потерпела головокружительное фиаско, не войдя даже в административное здание. Вторая была поймана одной из ловушек, расположенных рядом с деканатом. Третью перехватил сторож уже на лестнице в кабинет ректора. Ну а в четвертой пятерке была маленькая скромная пардочка.
Что-то в тот момент стукнуло меня по черной головушке (не иначе как прозрение), в результате чего я решила, что после такого количества прорывов в кабинет ректор уже давным-давно обо всем догадался и перепрятал ответы в другое место. Рассуждая логически, таким местом мог стать только его домик, расположенный на территории школы.
Заручившись поддержкой оставшихся первогодок, мы организовали план-налет на жилище Варениуса. И вот тогда-то, улепетывая с уворованными ответами на выпускной тест, я и заметила это место.
С виду это был обычный бассейн в форме буквы «Г», но вот что странно: вода абсолютно ничем не пахла! Это было настолько неестественно для чуткого нюха оборотня, что спустя пару недель после того, как страсти вокруг нашего налета на домик ректора малость улеглись, я вновь наведалась на участок к Варениусу. Каково же было мое удивление, когда обнаружилось, что старичок среди кустов жасмина и грядок с баклажанами припрятал самый настоящий антиисточник, воды которого блокировали любую магию.
Продолжая энергично загребать руками и неуклюже дергать ногами, я доплыла до того места, где бассейн круто заворачивал в сторону, и была застигнута врасплох фразой:
– А я всю жизнь думал, что кошки не любят купаться.
До последнего надеясь, что это слуховая галлюцинация, я медленно повернула голову и воочию увидела своего неожиданного партнера по вечернему омовению.
Откинувшись на бортик бассейна и вольготно раскинув руки в стороны, на меня смотрел новоиспеченный ректор собственной персоной.
– Ой! – взвизгнула я и закрыла лицо руками. Затем сообразила, что, если я не вижу полуголого ректора, это еще не значит, что он тоже не видит голых красот моего тела, и резко развернулась лицом к противоположному бортику.
Мать моя кошка! Ноэми, ты попала. Причем конкретно так!
За спиной послышался приглушенный смешок, а затем всплеск воды.
– Я отвернулся, Вейрис. Пользуйтесь моментом.
Дважды просить мокрую и обескураженную обучающуюся не пришлось.
Подтянувшись на руках, я вылезла на влажный мраморный бортик и побежала к своим вещам. Дрожащими пальцами схватив валяющееся полотенце, торопливо обмоталась и только тогда рискнула обернуться и посмотреть в сторону ректора.
Мужчина все еще стоял спиной ко мне, повязав на бедра не самое длинное в мире полотенце, и лениво вытирался вторым. Капли с мокрых волос, выгоревших под палящим солнцем южных широт, срывались, падали на уже сухую спину и медленно скатывались, описывая влажные дорожки между буграми мышц. Широкая спина, узкие бедра и мощные накачанные ноги делали Итона-Бенедикта похожим на древнего атланта, способного удержать на плечах всю тяжесть нашего горемычного мира.
М-да… Кто же знал, что под деловыми строгими костюмами у бывшего моряка такое исключительно притягательное тело?
Минуточку! А это что за царапины?
– Немного поздновато для визита, не правда ли?
Подсушенные водами антиисточника раны на спине мужчины были нанесены оборотнем, и дама, тошнотворно благоухающая приторно-сладкими духами, оставила их явно не в порыве страсти.
Две симметричные короткие царапины с равномерным нажимом по всей длине… Я не была выдающимся экспертом в данном вопросе, но на моей памяти только двое из всех магов крови оставляли после себя такие следы: я и научившая меня этому приему бабушка.
Вообще-то это была ее отличительная черта. Своего рода визитная карточка мага, подпись под проклятием, которую я просто переняла из-за отсутствия в прайде других стоящих наставников по магии крови.
Но что-то я сильно сомневаюсь, чтобы моя бабуленька с ее утонченным нюхом и невероятно разборчивым вкусом на мужчин решилась на интрижку с ректором. Да и молод он для нее…
– Вейр-и-ис… – насмешливо протянул Итон-Бенедикт, выводя меня из задумчивости.
Застигнутая врасплох, я даже не поняла, что меня о чем-то спрашивали, и только тупо таращилась на полуголого мужчину, растерянно хлопая длинными ресницами.
Закинув полотенце на плечи и ухватившись руками за его края, уже давно повернувшись ко мне лицом, Итон-Бенедикт выжидательно смотрел в мою сторону.
Покусанный каннис! Что обо мне подумает ректор? Приперлась тут посреди ночи, нарушила уединение, весьма недвусмысленно сверкаю голой… пятками (и почему я не захватила купальник!), а теперь еще и зависла, во все глаза пялясь на ректора и не реагируя на реальность!
– Чем обязан, Вейрис? – повторил вопрос Итон-Бенедикт.
В этот раз я наконец поняла, чего от меня хотят. Ответа. Ответа, которого у меня еще не было.
Заикнись я про печать, наложенную на меня старушкой, ректор начнет узнавать подробности. Естественно, заинтересуется моими попытками снять проклятие самостоятельно, а мне не хотелось светить бабушкиными записями, раз на ректоре тоже лежит ее проклятие.
Потупив взор, потому как впереди полуголый мужчина смотрелся ничуть не хуже, чем сзади, я промямлила:
– Извините, просто ди-директор Варениус… в смысле, бывший ди-директор… Он никогда не пользовался этим местом, и…
– И поэтому вы тайно пробрались сюда среди ночи, чтобы погреть косточки и полюбоваться луной?
– Да! – радостно выдохнула я, но, опомнившись, тут же поправилась: – Точнее, нет!
– Так да или нет?
И вот почему мне кажется, что над пардой, укутанной в кричаще-розовое полотенце, откровенно потешаются, даже не пытаясь скрыть сего факта? Мало того, получают колоссальное удовольствие, доводя смущенную, мокрую и отчаянно завравшуюся кошку.
– А может, я пойду? – жалобно глянула я на возвышающегося ректора.
– Может, и пойдете, – милостиво кивнул мужчина, в уголках губ которого образовалась легкая полуулыбка. – Только вещи подберите.
Еще не веря свалившемуся невесть за какие заслуги счастью, я осторожно подхватила брошенные на землю вещи, развернулась и даже сделала первый решительный шаг, чтобы, не прощаясь, перемахнуть забор и раствориться в зелени кустов жасмина, но внезапно за спиной выросла статная фигура полуголого бога… тьфу ты, ректора… и на мое плечо опустилась тяжелая длань.
– Тропинка в другой стороне.
После чего ошарашенную парду развернули и легонько подтолкнули совершенно в противоположную сторону.
Тропинка? Какая, к каннису, тропинка! Единственная дорожка, которая может быть поблизости, – дорожка к дому ректора, а мне туда не надо.
– В-в-вы не в-в-в-волнуйтесь, – выбивая от страха зубами чечетку, с трудом выдавила я, а дальше пошло уже заметно легче: – Я лучше через лесок. Проветрюсь, заодно и обсохну.
– Ноэми, не заставляйте меня повышать голос, – несколько устало попросил мужчина и вновь легонько подтолкнул в спину. – Ну же!
Чувствуя себя теленком на заклании, с превеликой неохотой я сделала пару шагов в сторону домика, подсвеченного неожиданно выглянувшей на небосвод лунной. В бело-молочном свете жилье ректора выглядело зловеще и навевало нехорошие мысли о паранормальной чертовщине с жестокими сценами убийств и расчлененки.
М-да… Фантазия у меня бурная!
– Меня Кики ждет, – зачем-то сообщила идущему за спиной ректору. – Мы чай пить собрались.
Осторожно оглянулась, словно мои слова могли заставить его передумать и отказаться от планов.
– Не тревожьтесь, Вейрис, – вновь эта легкая полуулыбка. – Чай выпьете со мной.
Выразить не могу, как сильно обрадовала меня данная перспектива, но отказываться было страшно. Наверное, я впервые в жизни чувствовала такую огромную неловкость. И дело было даже не в нашей общей наготе, прикрытой полотенцами. Не в том, что я нарушила кучу школьных правил, проникнув на территорию жилища ректора. И даже не в том, что гонять чаи с ректором своего же учебного заведения немного не по статусу, а в этой странной полуулыбке, которая невольно начинала играть на губах Итона-Бенедикта, едва мы встречались взглядами.
Какая-то чересчур двусмысленная она у него выходила.
Нарочито медленно переступая босыми ногами по утоптанной земле, я все-таки доползла до двухэтажного домика и в нерешительности обернулась. Что дальше-то?
Опередив меня, Итон-Бенедикт поднялся по ступенькам веранды и открыл стеклянную дверь, ведущую в дом. Зашел, включил везде свет и вежливо позвал:
– Проходите, Вейрис. Нечего мерзнуть на улице.
А я бы померзла! Чес-слово, лучше воспаление легких, чем весьма двусмысленное предложение ректора посетить его скромную берлогу ради совместного чаепития.
Разгоряченная фантазия тут же подсунула сознанию всякие скабрезности относительно интрижек обучающихся с преподами. Говорят, что в Академии имени Зальцера-Сокрушителя такое сплошь и рядом, а в корпусе Эльдаро, где обучаются лиэсы, так и вообще на каждом шагу.
Я кинула вороватый взгляд на голую спину удаляющегося в глубь дома мужчины, оценила собственные шансы и громко фыркнула. Даже моя звездная самооценка не позволила предположить подобное. Мужчина типа нашего новоиспеченного ректора никогда не позарится на молодую лохматую парду в мокром полотенце.
– Вейрис, – донесся слегка раздраженный голос Итона-Бенедикта, – вы хотите заполучить простуду и проваляться ближайшую декаду в лазарете, пропустив все самое интересное?
Не прошло и секунды, а я уже стояла внутри дома и с любопытством смотрела на него. Я была на крючке, охотно слопав наживку.
– А что? Вы планируете что-то грандиозное в эту декаду?
Итон-Бенедикт снисходительно улыбнулся и указал на дверь за моей спиной.
– Думаю, для начала кое-кому надо одеться и привести себя в порядок.
После чего этот наглый субъект развернулся и стал подниматься по лестнице на второй этаж. Окинув просторную гостиную и комнату, куда меня послали наводить марафет, я поправила полотенце и принюхалась. Моя старшая сестра любила повторять, что неприятности и секретики пахнут по-особому. Это легко узнаваемая смесь из приключения и веселья с легкой отдушкой грозящей беды. Но хотя сам Итон-Бенедикт был фигурой нереально загадочной и любопытной, его жилище пахло почему-то неприятно: плесенью и высохшими без ухода фиалками на окнах (остатки былой роскоши от директора Варениуса), а из подвала поднимался запах подгнивших овощей…