Итон-Бенедикт кинул на меня внимательный взгляд, затем посмотрел на младшего наследника и молча кивнул, соглашаясь с его просьбой.
– Еще чего! – возмутилась каменная горгулья. – Тут такой глазощипательный момент, а нас гонят за дверь. Это нечестно!
– Гуля, – повысил голос ректор, – ты бы помалкивала, когда тебя не спрашивают.
Горгулья оскорбленно фыркнула и, прижимая раненое крыло к телу, без подсказок потопала к дверям.
– Господа и дамы, – обратился к оставшимся ректор, – прошу за мной. Я покажу вам кабинеты для занятий и ознакомлю с расписанием.
Уводя за собой разочарованную толпу обучающихся и преподавателей, ректор на миг обернулся и еле слышно прошептал:
– Вейрис, вспомните, почему вы сбежали из прайда, и наберитесь смелости.
Джером, естественно, не мог услышать последнее напутствие Итона-Бенедикта, так как даже для слуха оборотня это было сказано чересчур тихо, но почему-то нахмурился, а я всерьез задумалась над сказанным.
Неужели после полуночного чаепития ректор усомнился в моем желании бежать сломя голову, чтобы окунуться в заговоры и дворцовые интриги? Неужели не понимает, как сильно в действительности я хочу вновь вернуться в королевский замок, где провела детство? Неужели всерьез полагает, что захудалая школа общего профиля – это все, чего достоин маг моего уровня? Неужели всерьез думает, что так просто остаться в стороне, зная, что сейчас на моих глазах вершится история королевства?
Но вопреки расхожему мнению, что у кошек девять жизней, она у нас одна, и отдавать ее в чужие руки, тем более такие кривые и нескладные, как у Джерома, я не собиралась. Да чем вообще остальные думают? Это же клятва на крови! С этого дня все они станут полностью зависеть от воли маменькиного высочества. Ему будет достаточно в сердцах подумать: «Чтоб ты сдох!» – и утром мы кого-то не досчитаемся…
– Я не приму от тебя клятвы, – решительно произнес Джером, насупив светлые брови.
Встав со своего места, я подошла к парню и посмотрела в светло-голубые глаза.
– Это еще почему?
Нет, не то чтобы я передумала и решила согласиться на жизнь, посвященную служению младшему принцу. Просто любопытно, чем руководствуется Джером.
– Каким бы мерзким ни был Ши-Ван, но он прав. Мне нужна поддержка, нужны соратники… – Джером кивнул в сторону стоящей на столе чаши. – Согласен, не самый лучший способ найти приверженцев, ведь клятву на крови невозможно обойти, разрушить или отменить. И если честно, мне хватает той ответственности, которая легла на мои плечи из-за Маккалича. Итон-Бенедикт всегда очень внимательно подходит к выбору кадров, и, возможно, он также прав: мне нужны все эти люди, чтобы занять престол. Но не ты.
У меня отпала челюсть.
– Ты же бесполезна, Мими, – окончательно добил парень. – Да, согласен, ты способный маг крови, но на этом список полезных для дела качеств заканчивается. По словам профессора Тебиона, тот же Шархай обладает большей силой и намного усидчивее. К тому же парда в составе моих приближенных вызовет немало недовольства среди аристократии, а мне необходима их поддержка.
Ах вот как мы запели! Значит, бесполезна? Значит, нет перспектив в развитии. Значит, аристократия не одобрит.
Злость поднялась из глубин души, кошачья сущность недружелюбно зашипела, и это отразилось в моих интонациях.
– Джером, если это такой хитрый способ, чтобы сыграть на моем упрямстве, то ты просчитался. Я не стану давать клятву только для того, чтобы доказать тебе или еще кому-то, на что способна. Даже взбешенная до крайности, я продолжала мыслить трезво.
Младший наследник хмыкнул и посмотрел на меня в упор.
– Никакого подвоха, Мими, – твердо произнес он. – Мне в команде не нужна невесть что возомнившая о себе парда. Мне не доставляет никакого удовольствия терпеть твои закидоны, оскорбления и обиды из детства. К тому же ты меня раздражаешь…
Этого оказалось достаточно для моей самооценки, и все последующие слова Джерома пролетели мимо ушей. Я неотрывно смотрела на серебряно-белую чашу, на самом дне которой стояла крохотная лужица крови, и пыталась поймать ускользающую мысль.
Мысль вертелась на краешке сознания, отчаянно дразнилась, но обретать ясность не хотела. Взгляд бездумно перескакивал с чаши на угол стола, затем на подоконник, свежеокрашенный деревянный пол, снова на чашу, на сжатые в кулак собственные пальцы и вновь на чашу.
Одна из оброненных Джеромом фраз не давала покоя. Никакого подвоха, говоришь?
А затем озарение треснуло по макушке.
Ну конечно!
Я едва не взвизгнула от радости. Не дав младшему наследнику опомниться, схватила со стола кортик и затараторила:
– Клянусь служить тебе верой и правдой…
Кончик лезвия коснулся кожи большого пальца.
– Стой! – дернулся парень, пытаясь помешать парде.
Наивный! Ну ничего, мы над этой наивностью еще поработаем. Как-никак, целых два года впереди…
– Защищать твои интересы и интересы народа… – Большая капля сорвалась с моего пальца и плюхнулась вниз. – И если передо мной встанет выбор, я всегда выберу тебя, так как с этого дня добровольно отдаю свою жизнь в услужение своему господину, – закончила я, с улыбкой на губах глядя на ошарашенного наследника.
Джером помолчал пару секунд, затем вздохнул, зачем-то отобрал кортик и со злостью швырнул его на стол.
– Надеюсь, ты сделала это не из упрямства и желания позлить меня, – тихо прошипел взбешенный принц, резко развернулся и вышел из кабинета, напоследок грохнув новенькой дверью об косяк.
Глава 8. Будни адепта
– Живее, Вейрис! Живее!
С трудом переведя дыхание, я качнула тело, отцепила сведенные судорогой пальцы от веревочного каната и ухватилась за другую перекладину. Замерла, стараясь выровнять сбившееся от усталости дыхание и не потерять ритм. Впереди оставалось еще штук двенадцать перекладин горизонтально натянутой веревочной лестницы, а мышцы на руках ломило от нестерпимой боли. И самое обидное то, что после этого полоса препятствий не окончится.
– Вейрис! – вновь прикрикнул преподаватель. – Ты там, часом, не уснула?
Уснешь тут с вами!
Прикусив нижнюю губу, я собрала остатки сил и схватилась рукой за следующую перекладину. Будь веревочная лесенка металлической, было бы гораздо легче, а так… Веревка, провисшая в середине, раскачивалась во все стороны, к тому же ладони жгло от грубого ворса каната, но я продолжала упорно двигаться вперед, к небольшой деревянной площадке.
Сзади послышался отчаянный визг, и, судя по звуку и издевательскому смеху препода, это Памела сорвалась с препятствия вниз.
– Молодчина, Райч, – в кои-то веки переключился на кого-то другого препод. – Даю тебе три секунды на то, чтобы похныкать, и жду на отметке «старт». И в следующий раз не верещи так, будто кто-то надругался над ежом и сбрил ему шкурку.
Я оглянулась. Девушка, сидящая на постеленных снизу матах, не то заскулила, не то вполголоса заплакала, кое-как поднялась на ноги и послушно поковыляла к отметке.
– Ну что, Вейрис? Сдаешься и прыгаешь за плаксой Райч?
Еще чего! Я уже трижды срывалась с этих гребаных перекладин и возвращалась к началу. Четвертый раз ржать над собой и обзывать «корявой кошкой» не позволю.
С трудом одолев последние десять перекладин, я плюхнулась на площадку и начала интенсивно тереть перенапряженные мышцы на руках.
Мать моя кошка, как же все болит!
Эх, если бы только мама узнала, как издеваются над ее маленьким черным котенком на факультете закрытых знаний, она бы разнесла этот полигон для тренировок на мелкие составляющие! Нет, сперва она по душам поговорила бы с ректором, нашедшим для нас таких безжалостных преподов, и в особенности – с деканом Маккаличем за утвержденный им график учебы.
Начнем с того, что первый меч королевства добавил в учебную декаду еще два дня, заявив, что жизнь не оставляет времени на отдых, а значит, выходные нам не положены.
С этого момента мы начали учиться девять из десяти дней, а в конце декады выезжали на «совместные развлечения». В первую декаду мы развлекались на экскурсии в музее искусств, где я благополучно закрылась в кабинке туалета и, поджав ноги, подремала полчасика, пока Айрис Руколо не начала тарабанить в дверь. Во вторую декаду кучку обучающихся на факультете закрытых знаний зачем-то потащили в тюрьму, а в третью наша банда в полном составе (да-да, и Джером там тоже был) мыла посуду в столовой для бездомных. И после четырех декад обучения я даже боюсь представить, что приготовил нам Маккалич на завтра.
Расписание занятий составлялось с опорой на принцип: «А давайте загрузим этого осла мешками и посмотрим, когда же он сдохнет!» Каждый наш день начинался с ОФП. Общую физическую подготовку (переименованную мной в «очень фиговый предмет») проводил тот самый рыжий мужик с мерзким характером, который наезжал на младшего наследника во время собрания. Первое впечатление сыграло злую шутку. Ши-Ван оказался не мерзким. Он был самым мерзопакостным человеком на свете и пока занимал почетное второе место в моем личном списке «Самый отмороженный на факультете».
– Вейрис, ты домашняя кошка или все-таки оборотень?
Вот стоило только подумать, и он тут как тут!
– Я парда, – сквозь хрип поправила мужчину.
– Парда? – Злой и язвительный смех разнесся над тренировочной площадкой. – Ты не парда, девочка, ты кусок несформированного желе, который не в состоянии даже после четырех декад тренировок пройти простенькие препятствия.
Простенькие препятствия?
Я окинула взглядом учебно-тренировочную площадку. Врытые в землю трехметровые деревянные столбы, для пущей гладкости пропитанные какой-то вонючей дрянью, от которой чесался нос и слезились глаза; отведенные дорожки для бега с препятствиями; различного рода тренажеры в виде лесенок, брусьев и раскачивающихся на цепях бревен; лабиринты из натянутых между деревьями веревок, ради большего эффекта пропитанных раздражающим кожу составом.