– Джером Райвиль выиграл! – разнесся над учебно-тренировочной площадкой счастливый голос горгульи, исполняющей обязанности рефери, и ее тут же поддержала радостными криками команда поддержки Райвиля.
Валяясь на матах, я с тоской смотрела в молочно-голубую даль неба и печально думала: «Ну как же так?»
Глава 9. Приятный вечер
Тихий, немного сонный вечер опустился на крышу западной пристройки, немного повозился, выбирая максимально удобную позу, улегся, сладко зевнул и смежил веки.
– И-и-и-и! – сотряс западную пристройку женский визг.
Вечер недоуменно поднял голову, огляделся по сторонам и снова лег. На пару секунд в воздухе разлилась и застыла умиротворительная тишина, а затем…
– Покусанный каннис! – вновь завопила парда. – Да сколько можно!
Разочарованно вздохнув, вечер решил сменить дислокацию и, соскользнув с крыши, отправился на поиски менее шумной компании.
В этот же миг дверь ванной резко распахнулась, и в комнату вышла мокрая взбешенная парда.
– Убью паразита! – рычала я, кутаясь в полотенце. – Поймаю, посажу на привязь и буду издеваться! Водой холодной оболью – и на мороз голой попой! А потом возьму жестяной лист и начну скрежетать по нему когтями!
Памела, новая соседка по комнате, флегматично глянула на мокрую дорожку следов, оставленных мною на полу, и уточнила:
– Блош опять окатил ледяной водой?
С учетом того, что подобный контрастный душ без моего на то согласия я принимала чуть ли не каждый вечер, то ответа на вопрос не требовалось.
– Кто вообще догадался назначить неадекватного ларя отвечать за все здание! – сердито рявкнула я, запахивая полы махрового халата. – Да тысяча воскресших упырей будет толерантнее, чем наш покровитель мышей!
В ответ по комнате пронесся злой хохот духа, а затем с таким старанием прибитая Шархаем книжная полка над письменным столом с шумом обрушилась вниз. Глядя на завал из учебников, я заметила осколки фиолетового стекла, небольшую лужицу ядовито салатового цвета и едва не взвыла.
Ну вот! И что я теперь сдам Айрис Руколо вместо итогового компонента лабораторной работы, над которой трудилась три вечера подряд?
– Достал… – прорычала я, покрепче затягивая узел халата и направляясь к выходу.
– Ты куда? – всполошилась Памела.
– Брать заложников!
А ведь какой день хороший был (это если не брать в расчет утренний инцидент с Джеромом)! После ОФП всех преподавателей экстренно сорвали с занятий и вызвали к ректору на ковер, вследствие чего у нас оказалась куча свободного времени, которое лично я и Шархай решили посвятить неторопливому вдумчивому завтраку. Затем на замену профессору Тебиону к нам прислали Гулю, которая в качестве педагогического ноу-хау решила напугать обучающихся местным стражем. Наивная, мы и не такое за годы учебы видали!
Лобастика немного смутило повышенное внимание к своей персоне, а когда кто-то из ребят задал вопрос относительно анатомии стража, тот окончательно насторожился и наотрез отказался продолжать диалог. Махнув на все крылом, горгулья распустила группу.
Стараясь не попадаться на глаза Джерому, чтобы не платить долги, я торопливо скрылась в зарослях невероятно разросшегося куста барбариса, дождалась, пока все свалят, и направилась в гости к Кики.
Как и положено хорошей подруге, она встретила меня радостным визгом, заныканным «для особого случая» тортиком, а также кучей новостей и сплетен.
Потом был обед, который у нас всегда совмещался с занятиями по этикету, и два часа танцев (да-да, этому нас тоже обучали). Андре Вильруж, который вел у нас эти два предмета, заметно нервничал и вопреки своему же правилу «хвалить, а не унижать» обругал Шархая и Лиама за обедом, а затем сорвался на неповоротливом Кромвеле во время одной из фигур квикстепа.
Что-то явно намечалось – это понимали все. Но если остальные гадали и терялись в раздумьях, то я пользовалась неожиданной свободой и откровенно наслаждалась слепым неведением.
«Ну правда, зачем терзаться относительно того, что еще не случилось», – самозабвенно врала я Шархаю.
В действительности, когда проигрываешь спор и перед тобой маячит перспектива целоваться с престолонаследником, на этом фоне все остальные проблемы просто меркнут.
К тому же не давала покоя ущемленная Джеромом гордость. Я так и не сумела себе объяснить, как же так вышло, что меня, чистокровную парду, не самую слабую, между прочим, девушку, обскакал какой-то разнеженный принц. Эта мысль настойчиво билась в черепной коробке, вытесняя прочие.
За час до ужина нас собрали в кабинете на первом этаже. Уже привычно составляя стулья в круг, я отстраненно заметила, что нас учат как-то странно, но тут же отвлеклась на декана Маккалича.
– Приветствую, – хмуро поздоровался он и сразу перешел к делу: – Через два месяца у принца Глошада день рождения. И если изначально король Эддар не одобрил шумное празднование по сами знаете каким причинам, то сегодня утром его мнение кардинальным образом поменялось.
Я не особо следила за новостями и была так же далека от политических дрязг, как каннис – от парды, поэтому просто посмотрела на реакцию окружающих, чтобы иметь представление о том, как следует реагировать на сказанное Маккаличем.
Джером удержал маску и внешне остался невозмутим, зато на лицах его троих подпевал проявилась невероятная гамма эмоций. Гуд Кромвель почему-то испугался, Энтони Хемпден казался невероятно удивленным, а Оливер Пим скорчил такую страшную физиономию, словно у него разом заболели все зубы.
– В связи с этим принц Райвиль получил приглашение на торжество, и король Эддар желает видеть на празднике не только младшего наследника, но и пополнившиеся ряды его верных друзей, – продолжил Маккалич.
Далее наступила минута молчания.
Следить за реакцией других уже не было возможности, тут бы совладать со своей и поскорее вернуть на место отъехавшую вниз челюсть.
– Как он узнал? – первым очнулся от шока Джером.
Дерен пожал плечами.
– Не это важно, – сухо сказал он. – Проигнорировать просьбу короля мы не можем, а значит, вы все должны присутствовать на празднике…
– Но мы там будем словно шуты у праздничного стола, – внезапно заговорил лиэс.
Лиэс был прав. Должным манерам, этикету и прочей обязательной чуши были обучены только Джером и тройка его подпевал (и то Кромвель умудрялся постоянно путать основные фигуры танцев и периодически забывать, какой вилкой следует уничтожать тот или иной кусочек на тарелке). Парочка энтри – Салли Грэм и Том Митчел – держались чуть лучше, а вот остальные…
Повторюсь, лиэс был прав: мы станем посмешищем всего двора.
– Я не поеду! – пискнула Памела Райч, инстинктивно хватая брата за руку.
– А куда ты денешься, – усмехнулся Маккалич. – Поедете и сделаете все возможное, чтобы не ударить в грязь лицом перед королем Эддаром. Именно поэтому в качестве подготовки сегодня мы все отправимся на званый вечер к Итону-Бенедикту. Костюмы для парней уже доставили, а вот Райч и Вейрис придется немного подождать. Отправляемся через три часа. Просьба не опаздывать.
Резко поднявшись, мужчина сжал челюсти и оглядел нас тяжелым взглядом. Мне показалось, что Маккалич что-то хотел сказать, но в последнюю секунду первый меч королевства передумал.
– На этом все, – сухо подвел черту Дерен и направился к дверям.
Джером рванул следом. Я предусмотрительно осталась на месте, рассчитывая подслушать детали их разговора, но облом – штука капитальная.
«Не здесь», – донесся из коридора тихий отголосок чужих слов, а затем – торопливые шаги удаляющихся собеседников.
Немного посидев в полнейшем замешательстве, я поднялась к себе в комнату и приступила к сборам. Через какое-то время пришла Памела и принялась обиженно сверлить меня взглядом.
– Тебе с Джеромом целоваться… – невзначай бросила девушка.
– Не напоминай. Меня и так на нервной почве подташнивает, – буркнула в ответ, прикидывая, что быстрее: добежать до Кики и уговорить ее сделать мне прическу или обойтись собственными силами.
У Кики, конечно, прическа выйдет значительно лучше, чем у меня, зато это породит кучу лишних вопросов, а Маккалич запретил распространяться о нашей учебе. И самое обидное в том, что не получившая ответов рысь начнет додумывать разную ерунду. Фантазия у нашей златовласки необычайно бурная, а мне не хотелось подставлять Шархая под неминуемую ссору на почве ревности. Значит, придется творить самостоятельно…
– Джером симпатичный… – якобы между прочим заметила Памела, зорко наблюдая за моими попытками соорудить на голове нечто не похожее на воронье гнездо.
– Скажешь тоже! – фыркнула я, распуская волосы и приступая к попытке создания шедевра номер два.
– У него глаза красивые – голубые, – вздохнула соседка по комнате, забираясь с ногами на кровать и обнимая подушку. – А у тебя – синие-синие… – с грустью закончила она.
– Не вижу связи, – честно призналась я, бросая очередную неудачную попытку сотворить прическу.
– Доминантный ген, – выдохнула Памела и, поймав мой удивленный взгляд, добавила: – Значит, дети тоже голубоглазые будут.
– Да оградят меня кошачьи боги! – искренне воскликнула я и, решив, что в первую очередь следует оградить себя от подобных разговоров, свалила в ванную комнату.
Кто же знал, что, уходя от неприятного разговора, я нарвусь на очередное коварство Блоша, мстящего за недавнюю «мышиную охоту»!
– Неправильный ларь. Неправильная горгона. Неправильные преподы. Неправильный принц. И очень неправильный ректор! – тихонько шептала я, сбегая по лесенке в подпол.
Где-то на середине спуска в лицо ударил поток холодного ветра, а затем раздалось воинственное: «Пи-пи-пи!»
Не поняла, это что еще такое?
Перестроив зрение, я опустила голову и второй раз за вечер открыла от удивления рот.
Еще в первый день, когда ректор знакомил нас с преподавательским составом, он представил Блоша как нашего завхоза и взял с меня индивидуальное обещание больше не спускаться в подвал и даже пальцем не трогать мышей. Делать было нечего, поэтому я пообещала, что даже мизинчиком этих мелких гадов не трону (даже хвостом поклялась). Поэтому ничего удивительного в том, что эти серые малявки вконец распоясались, не было.