– А что случилось? – совершенно безучастным голосом спросила Айрис Рукало.
Точно с такой же интонацией обычно интересуются, был ли на прошлой декаде дождик, кто последний в очереди и как пройти по нужному адресу.
– Помочь? – куда более дружелюбно отреагировал Ши-Ван, и я на пару мгновений даже прониклась к нему симпатией. Но потом рыжеволосый преподаватель продолжил: – У меня как раз совершенно случайно в подсобке завалялись инструменты для отрывания лап, усов и хвоста.
– Совершенно случайно? – недоверчиво переспросила я и вновь попыталась завалиться набок.
– Как-нибудь сам управлюсь, – зло ответил ректор, хватая меня за талию.
Между прочим, грубо и больно, а я существо нежное и ранимое.
Кстати, о ранимых и нежных… По лестнице быстро сбежал младший наследник престола и замер, удивленно уставившись на меня с ректором.
– Джеромчик! – радостно заулыбалась я, протягивая к парню руки. – Иди скорей ко мне!
Светловолосый принц посмотрел на меня с явным недоверием и остался стоять, словно прирос к полу. Ну и ладно, стойте себе на здоровье, ваше королевское высочество. Мы девушки не гордые, мы и сами можем подойти.
Я сделала шаг, естественно, пошатнулась и начала заваливаться вперед. Попытавшийся удержать неустойчивую девушку ректор вновь ухватил меня за талию, но просчитался: парда все равно повалилась, оставив в его руках свой халат. На прощание.
И блистать бы кошке этим вечером с разбитым о дощатый пол носом, но младший наследник оказался сообразительным и, что более важно, на редкость быстрым. Подхватил, помог устоять на ватных ногах и неожиданно замер, оторопело глядя на пардочку, так сказать, во всей ее природной красе.
Лично меня (как, впрочем, и большинство других оборотней) собственная нагота ну ни капли не смущала. Особенно сейчас, когда весь мир стремительно кружился и куда-то летел, заражая невероятным оптимизмом. Зато на окружающих мой вид произвел эффект рванувшего ящичка с фейерверком. То есть все стояли и таращились на меня, как на праздничный салют.
Первым отошел от культурного шока Итон-Бенедикт.
Ректор стремительно шагнул ко мне, вновь накидывая халат на мои голые плечи. Вернув себе возможность двигаться, Джером подключился к процессу одевания, умудрившись пропихнуть мои руки в рукава и запахнуть полы халата. Итоговым штрихом стал тугой узел, поспешно завязанный Итоном-Бенедиктом. И что-то подсказывало, что впопыхах бывший моряк автоматически завязал какой-нибудь скорняжный или змеиный узел, который даже с моим выдающимся маникюром хрен распутаешь. Но горевать и печалиться по этому поводу я не стала – настроение было не то.
А еще я вдруг вспомнила о проигранном споре, поднялась на носочки и смачно чмокнула вконец растерявшегося парня в щеку.
– Все. Теперь мы квиты.
Но младший наследник, казалось, напрочь забыл о споре.
– Что с тобой? – обеспокоенно протянул Джером, трогая мой лоб прохладной ладонью.
– Меня мыши валерьянкой накачали, – доверительно прошептала я, а затем приложила указательный палец к его губам. – Только ш-ш-ш… Никому ни слова. Если декан Маккалич узнает, что я провалила этот грандиозный вечер подготовки, тут такое начнется!
– А ректора мы, значит, не боимся? – прогремело сзади.
Растерянно оглянувшись, я даже не сразу поверила, что вопрос задал Итон-Бенедикт. Ну уж слишком зло и жутко прозвучал его голос в коридоре западной пристройки, где вот уже три декады располагался факультет закрытых знаний.
– А чего вас бояться? – Я пожала плечами. – Вы же мягкий.
Итон-Бенедикт сжал губы, недовольно сощурился и прошипел:
– Мягкий, значит…
На загорелом лице мелькнула неясная тень, придавшая ему нечто зловещее и пугающее. Захотелось отшатнуться, а еще лучше – перейти в боевую форму и предостерегающе зарычать, но гребаная валерьянка продолжала бурлить в крови, лишая пардочку остатков здравого смысла.
– Ну да… – Я кивнула, на миг задумалась, подбирая нужные слова, и радостно добавила: – Как подушка.
И улыбнулась так радостно-радостно. Потому что как начальник мужчина был в меру строг, но всегда справедлив, а вот как человек действительно был на удивление мягким. Таким по-свойски приятным, что хотелось стиснуть его как подушку и прижать к груди.
Я даже подалась навстречу гневно сверкающему зелеными глазами мужчине, чтобы воплотить эту мысль в реальность, но меня перехватил Джером.
– Идем, – кладя руки мне на талию и разворачивая лицом в сторону лестницы, сказал он. – Тебе надо принять душ, переодеться и лечь спать.
– Спать? – с неподдельным возмущением посмотрела я на светловолосого парня. – А как же вечер? Я намеревалась блеснуть в этом обществе снобов!
– Не сомневайтесь, Вейрис, вы затмили всех, даже не переступив порога Академии, – насмешливо произнес Ши-Ван.
Развернувшись, я с подозрением глянула на рыжеволосого мужчину, попыталась определить, что он хотел сказать этими словами, поняла, что самостоятельно делать выводы пока не готова, и открыла рот, чтобы выведать правду у первоисточника, но тут по коридору разнеслась тяжелая поступь.
– Вот и замечательно, – произнес ректор таким тоном, что даже до меня дошло, что замечательного в сложившейся ситуации нет. – Декан Маккалич, перепоручаю вам обучающуюся Вейрис. Суньте ее под холодный душ, оденьте и приведите в порядок. Через час ждем вас у Ильсора. Остальные за мной.
– Я должен быть рядом с моим принцем… – недовольно начал Маккалич.
– Брось, Дерен, – поморщился ректор. – Ничего с твоим принцем за этот час не случится.
Маккалич пару секунд буравил Итона-Бенедикта напряженным взглядом, а затем отвел глаза и направился ко мне:
– Идем, недоразумение!
И прежде чем я смогла возмутиться, чистокровную парду закинули на плечо, словно мешок картошки, и потащили вверх по лестнице.
– Не дуйся, – строгим тоном приказал декан Маккалич.
Выразительно сморщившись и закатив глаза, я отвернулась к окошку и продолжила делать то, что делала.
Я обижалась.
На хитрющего Блоша, на коварных мышей, на ректора, потащившего нас на этот ужин, на Джерома (на этого я обижалась уже просто по привычке), на Маккалича, воспринявшего инструкцию «сунуть под холодный душ» буквально, на портних, скроивших такое неудобное платье…
Короче, на весь белый свет.
За окном моросил мелкий дождик. На проплывающих за окошком улицах города постепенно зажигались фонари, которые, несмотря на все усилия, не могли выхватить дорогу из мрака непогоды. Если бы не магия, мы бы уже давно увязли в каком-нибудь болоте или утонули в гигантской луже, а так – хоть бы хны.
– Ноэми, – вновь позвал декан факультета закрытых знаний, – не веди себя как ребенок. Это были необходимые действия с моей стороны.
Я громко фыркнула, одновременно демонстрируя капитальную обиду и свое несогласие с только что сказанным.
– Ну как пожелаешь, – недовольно поджал губы телохранитель младшего наследника, скрестил на груди руки и откинулся на спинку диванчика.
Магическая кабинка под чутким руководством возницы пролетела над мутной лужей и вновь загрохотала колесами по мощенной кирпичом дороге. Судя по проплывающему хмурому пейзажу, который с трудом удавалось уловить сквозь стену дождя и тумана, двигались мы в верхнюю часть города, в один из коттеджей знати. И это меня почему-то нервировало.
Действие валерьянки уже сошло на нет, но, к сожалению, очистить организм от мяты не получалось. Если первое растение заставляло мир окрашиваться в позитивно-розовые оттенки эйфории, то второе пробуждало желание кокетничать и строить глазки. И так как в радиусе пары метров имелся только Маккалич, которому я не хотела даже улыбаться, то бурлящая кровь не давала покоя.
Я елозила на кресле, мяла руками серый шелк платья и безостановочно поправляла соскальзывающий лиф. Кто вообще догадался заказать для меня платье без лямок? Кто этот экономный скупердяй, пожалевший полметра ткани? Сиди теперь и мучайся по его вине.
– Вейрис, вы можете посидеть спокойно? – не выдержал мой спутник.
Подумав, я пришла к неутешительному выводу, что наслаждаться поездкой, когда в тебе бурлит столько энергии, которую не на кого выплеснуть, невозможно. Требовалось срочно занять себя каким-нибудь делом, поэтому я повернулась к мужчине, изучающему серый пейзаж за окном, и спросила:
– Декан Маккалич, я могу вас спросить?
Телохранитель младшего наследника повернулся и заинтересованно посмотрел на меня. В приглушенном свете движущейся кабинки его темно-коричневые глаза показались завораживающе черными, и я поймала себя на мысли, что именно таким взглядом он и покоряет излишне впечатлительных придворных дам.
– Почему наша компашка клятвообязанных Джерому называется факультетом закрытых знаний? – торопливо выдала я, старательно игнорируя навязчивое желание томно вздохнуть и кокетливо улыбнуться.
– Почему?
Первый меч королевства задумчиво посмотрел куда-то поверх моей головы.
С темой для разговора я явно просчиталась. Декан завис, невидящим взглядом смотря на мою прическу (вернее, полное отсутствие таковой) и о чем-то сосредоточенно думая. Он-то думал, а я рассматривала собеседника.
Дерен Маккалич мне никогда не нравился. Я повесила на него эмоциональный ярлычок «бе-е» еще до того, как увидела, опираясь на слухи и истории о его подвигах на любовных и боевых фронтах. А когда телохранитель заявился вместе с Джеромом в нашу школу, только убедилась в правильности первоначальных эмоций. Теперь бурлящие в крови гормоны заставили посмотреть на него иными глазами.
У Маккалича была странная, можно сказать, удивительная внешность.
Созданное из резких линий и росчерков широкое лицо по какой-то загадочной причине моментально приковывало внимание. Неожиданно вдумчивый взгляд для человека, который всю жизнь только тем и занимался, что махал мечом и соблазнял красоток; располагающая полуулыбка, даже сейчас застывшая на тонких губах; сломанный нос и тонкий шрам, пересекающий правую бровь.