Ошибка. Даже не так. Непростительный промах кого-то из магов крови. Лабораторная неудача невероятно талантливого и столь же безумного мага в попытке вывести человека с «идеальным» составом крови. Опытные образцы уничтожили своего создателя и оказались на свободе. Они врывались в дома спящих, рвали людей на части, пили кровь убитых, вспарывали животы, чтобы полюбоваться вываливающимися кишками. И все это ради развлечения.
Жителей города захлестнула паника, стража пыталась защищаться, прибыли маги. И вот тут все узнали, что антимаги не подвержены никаким видам магического воздействия. Для них что магия крови, что обычная магия, что магия стихий, что магия некромантов – все одно. Приятная щекотка! Хуже того, за счет идеального состава крови они были в семь раз быстрее и сильнее даже оборотней, не уставали, не испытывали жалости и могли впитывать магию других.
В ту ночь половина жителей города была убита, а всем прибывшим магам опустошили магический резерв, отрубили ноги и руки, оставив медленно погибать от потери крови. Антимагов было пятнадцать, троих стражники смогли уничтожить, все остальные ушли. Аристалия еще долго содрогалась от известий, что там-то и там-то антимаг уничтожил целое поселение и скрылся.
Антимагами пугали маленьких детишек наравне с букой, восточными ведьмами и духом кошмаров. Антимагов уничтожали при малейшем подозрении. А еще антимагов ненавидели.
На ступеньке, ведущей наверх, к комнатам, сидел мышонок Блоша.
Я была так зла, что неожиданно опустилась рядом и спросила:
– Ты что-то понимаешь?
Мышонок удивленно пискнул, смешно вскинул крохотные лапки и плюхнулся на спину. Да, это я что-то перегнула. Подумать только, чистокровная парда общается с мышами! Кошачьи боги, до чего же я докатилась.
Но если это было дном, то уже в следующую секунду я доказала, что можно упасть еще ниже.
– Я к себе. Хочу горячий душ и часок в тишине. Можешь никого ко мне не пускать?
Видимо, видок у меня был настолько жалобный (если не сказать – жалкий), что серый мышонок оторопело моргнул, а затем кивнул.
– Ну вот и чудненько…
А вообще мысль попросить помощи у Блоша была гениальной. Не успела я встать под душ, как в коридоре жилого этажа послышались легкие шаги Маккалича. Минут семь он проявлял завидное упрямство, топчась у дверей, но добрый дух был непреклонен. После телохранителя аудиенции у ее кошачьего величества просили Ши-Ван, Айрис Руколо и Гуля, которая, в отличие от остальных, попыталась проникнуть через крохотное окошко в самой ванной, но постовой Блоша бдел.
– Безобразие! – вопила горгулья, царапая оконную раму когтями. – Пусти, паразит, а то хуже будет! Я дамочка вредная и злопамятная! Я тебе всех мышей переловлю…
Зря она так. Мыши – это больная мозоль духа-хранителя.
– Ай! – завопила Гуля спустя секунду. – Ах, ты меня током бить будешь! Ну, держись! Я тебе сейчас устрою веселую жизнь!
На мгновение перед моим носом прямо из воздуха появилось призрачное облако в виде моськи и верхних конечностей. Блош виновато развел руками и поспешил вниз, на защиту любимых мышей.
Не знаю, действовала горгулья самостоятельно или это был четкий план, но едва защитник серых и хвостатых растаял, в коридоре послышались знакомые шаги, затем дверь в комнату распахнулась (это с учетом того, что я ее на все замки закрыла и даже стулом подперла для надежности), и внутрь вошел ректор.
– Ноэми, – негромко позвал он из-за двери. – Мы можем поговорить о случившемся?
– Я моюсь! – крикнула в ответ и зачем-то подхватила с полки мочалку.
Можно подумать, он видит через дверь! Хотя… ректор же антимаг, а все черти подземелья не в курсе, на что способен один отдельно взятый продукт экспериментов психованного мага крови.
– Хотел сказать спасибо. Если бы ты не вмешалась, Маккалич мог убить Джерома. Естественно, нарушенная клятва убила бы его самого, и таким нехитрым образом неизвестный маг крови подчистил бы все следы.
Я скептически ухмыльнулась и обхватила руками голые плечи.
– Ноэми, тебе не надо меня бояться, – заявил Итон-Бенедикт.
Даже не заявил, а предъявил мне это. Причем с обидой. Дескать, от вас, пардочка, я ожидал более адекватной реакции, а вы едва ли не в банальную истерику свалились.
– Вейрис, – позвал Итон-Бенедикт.
– Я моюсь! – категорично крикнула в ответ. – Имею я право на личное пространство?!
За дверью послышался усталый выдох рассерженного человека, который из последних сил сдерживает себя.
– Жду вас у себя после всех необходимых для успокоения процедур.
И снова шаги, снова стук закрываемой двери и удаляющаяся поступь.
Не знаю почему, но я со всей злости лягнула высокий бортик ванной, естественно, ушибла мизинчик и взвыла от резкой боли. Подтянув пострадавшую ногу, запрыгала… Короче, совершать данные тело-движения в мокрой ванне – не самая лучшая идея. Но это я поняла, уже грохнувшись на пол и потащив за собой полупрозрачную занавеску. Настроение тут же перешагнуло черту «бесят» и приблизилось к отметке «не подходи, убьет!».
Отшвырнув сорванную занавеску, я вскочила, завернулась в полотенце и вылетела в комнату. Одевалась долго, потому что любимый свитер оказался испачкан вареньем, а другой не сочетался с выбранными штанами. С носками тоже все было печально: три пары – и у всех какой-то дефект. Одни – канареечного цвета, вторые сели после стирки, а третьи… на большом пальце третьей пары расползалась огромная дыра.
Окончательно психанув, натянула на ноги кислотно-желтое безобразие, невесть как затесавшееся в мой шкаф, надела теплую куртку, убрала влажные волосы под шапку и решительно двинулась в сторону окна.
Кажется, приличные девушки не пользуются окнами в качестве выхода, но приличных девушек не караулят на выходе из западной пристройки (а я почему-то уверена, что Итон-Бенедикт оставил остальным соответствующие распоряжения на этот счет). К тому же этим самым «приличным девушкам» не все равно, что о них подумают другие, а вот мне плевать!
Я парда! К тому же – злая парда!
Бесит это место. Бесят насквозь лживые людишки, что тут пригрелись. Бесит безумное количество тайн, что скопилось вокруг меня. Бесит то, что со мной играют, как с малым неразумным дитятком. Бесит, что придется объясняться с Джеромом, который, кажется, не понял с первого раза, что ничего ему не светит. Бесит, что загадочный кукловод приказал Маккаличу убить маленькую красивую пардочку, из чего я делаю вывод, что совсем не принц Райвиль был основной мишенью.
Меня. Все. Бесит!
Незаметно спустившись по стене, я, пригибаясь, мелкими перебежками понеслась к парковым кустам. Сначала по тропинке до заветной дыры в заборе, потом – полчаса по городу. Захвачу по пути чего-нибудь вкусненького – и к бабушке. В конце концов, она обещала разобраться с печатью.
Нет, в действительности печать меня не волновала вообще. Скорее, это был предлог. Но неожиданно запястье, где была чернильная печать, начало неметь. Нахмурившись, я притормозила, подтянула рукав куртки и в неясном свете наступающего вечера принялась разглядывать кожу.
Она была здесь. Маленькая, состоящая из затейливо выведенной буквы «пси» и семи крохотных черных точек, заключающих букву в круг. Онемение начало быстро распространяться вверх. Голова закружилась. Что происходит?
Растерянно таращась на собственную руку, я увидела, как, едва уловимо меняя очертания печати, начали мерцать тусклым серебристым светом точки вокруг буквы. Над «пси» появился крохотный хвостик, похожий на змею, а у основания печати проступила еще одна крохотная буква. «Тау».
Холодный пот обжег спину и заставил согнуться. Печать была не простой. Кто-то спрятал одну под другой и просто выжидал, когда появится возможность активировать один из символов. И если первый вариант грозил насморком, то новый знак нес смерть.
Я задохнулась от этой мысли и упала на колени. Сознание словно расщепилось на три части. Первая панически орала, заставляя плакать и сдавленно скулить, точно побитый каннис. Кошачья сущность, сцепив стучащие от страха зубы, требовала забиться в чащу и умереть хоть с каким-то достоинством, но третья сторона моего сознания – сознание мага крови – продолжала бороться. Отчаянно, сама не веря в наличие положительного финала, но искала выходы.
– Итон… – простонала я через силу. – Итон…
Да! Мне нужен ректор. Точнее, мне нужен тот, на кого не действует магия. Тот, кто сможет забрать отраву, заполняющую не только мое тело, но и ауру. Мне нужен антимаг.
Сложнее всего было встать и сделать первые десять шагов. Потом тело немного смирилось и согласилось работать вопреки стремительно уходящим силам. В середине пути руки парализовало окончательно, и я осознала, что не дойду. Просто не смогу! Не успею!
Мысль, что я могу рухнуть и совсем не поэтично сдохнуть, так ничего и не сделав для собственного спасения, заставила перейти на бег. Впереди показались огни.
Шанс на спасение уже маячил впереди, но силы ускользали слишком быстро. Мне казалось, что мрак ночи сгущается, становится твердым. Можно дотронуться пальцами, можно зачерпнуть ладонью, можно полоснуть когтями. Я агрессивно зарычала на наступающую темноту, словно на живого противника, и звук собственного голоса придал немного сил. Как раз столько, чтобы с трудом взобраться на крыльцо домика и упасть обессиленным телом на входную дверь.
– Итон…
Под натиском моих килограммов незапертая створка поехала вперед. Сил удержать обессиленное тело на ногах уже не оставалось, поэтому, смирившись с тем, что на тот свет одна при жизни милая пардочка попадет некрасивой и с расквашенным носом, я закрыла глаза и полетела.
К счастью, кто-то сжалился и подхватил на полпути, так и не дав моему носу свести близкое знакомство с деревянным паркетом прихожей.
– Итон… – с улыбкой прошептала я, чувствуя сильные руки, поддерживающие меня за талию.
– Итон! – крикнул хозяин рук, что так вовремя меня подхватили. – Ты бы подошел, а то тут гостья, а я не знаю, куда ее тащить. В комнату, чтобы спасать, или сразу в огород – закапывать.