– И?
Джером усмехнулся, давая понять, что прямо-таки наповал сражен моей актерской игрой, и порадовал:
– И сейчас пытается в экспрессивно-доступной форме донести до сознания Итона-Бенедикта, что спать с ее внучкой в одной кровати и уж тем более погружать ее в собственную душу – поступок на редкость глупый для такого пожилого человека, как он.
Фу-у-ух… Значит, про целовашки-обнимашки бабуле никто не донес! Хоть капельку, но легче.
– А он? – поторопилась узнать подробности.
– А он – вежливый, – снисходительно улыбнулся принц Райвиль. – Он ее сейчас терпеливо выслушает, потом попытается доказать, что другого выхода не было. Твоя бабушка, естественно, с этим не согласится, и он будет еще четверть часа выслушивать разбушевавшуюся парду, орущую на Итона только для того, чтобы снять стресс от мысли, что три дня назад этот мир мог навсегда потерять Ноэми Вейрис…
Неожиданно Джером стиснул меня руками, прижался к щеке и тихо признался:
– Как же я перепугался за тебя, Мими! – Он потерся носом о мои чуть влажные волосы и вздохнул. – Как-то весело мы живем в последнее время… Сначала Маккалич взбесился, затем печать эта жуткая… Меня едва не прибили, тебя едва не отправили на тот свет… Хорошо, что все обошлось.
Мы полежали так пару минут, прежде чем я вежливо, но настойчиво отстранилась, давая понять, что личное пространство на то и личное, чтобы в него не вторгались.
– Нашли того, кто подчинил Маккалича? Ну, того мага крови?
– Пока нет, – мотнул растрепанными волосами светловолосый принц, осторожно беря меня за руку и начиная поглаживать большим пальцем ладонь. – Маг работал не один. Четверо попытались совершить прорыв через магическую ограду периметра, тем самым отвлекая ректора от того, что происходит в пристройке. Не пошли ты Блоша, помощи не было бы.
– Да, кстати, – пнула я Джерома, – я до сих пор не услышала слов благодарности за спасение самого младшего наследника королевского трона!
И хотя все было сказано в шутливой манере, парень почему-то напрягся и крепко сжал мою ладонь.
– Еще раз так сделаешь… Нет! Если еще раз попытаешься так сделать, я… Я еще не знаю, что потом с тобой сотворю, но поверь мне, когда я зол, то очень изобретателен и находчив. Ты поняла?
Я с недоверием покосилась на такого всего из себя сурового и предельно строгого парня. Не впечатлилась. Фыркнула и собралась съязвить, но…
– Я серьезно, – с нажимом произнес Джером. – Если ты еще хоть раз подумаешь, что меня надо спасать, я тебе такое устрою…
Дальше последовали многообещающее молчание и сердитый взгляд.
И снова – не впечатлил.
Внезапно маленький двухэтажный домик ректора вздрогнул снова, а затем по ступенькам застучали чьи-то шаги. Джером даже сесть не успел, как в спальню Итона-Бенедикта ворвалась раскрасневшаяся неровными островками растрепанная бабуленька.
– Ты! – проревела она, тыкая в нас пальцем с острым маникюром. – Ты!
Мы с принцем переглянулись, после чего я посмотрела на дрожащую от гнева бабушку и уточнила:
– Кто конкретно?
Дом вздрогнул в третий раз.
Бабушка зашипела и начала боевую трансформацию. Я-то привычная, насмотрелась в клане, а вот на детскую неокрепшую психику Джерома это произвело прямо-таки неизгладимое впечатление. Он подался вперед и с жадностью начал следить за тем, как стремительно меняется человеческое тело, приобретая промежуточную форму.
– Смотри, как круто! – не отводя взгляда от парды, толкнул меня в бок парень. – Ты совсем другая… В смысле, когда оборачиваешься.
Естественно, другая! У меня нет такого опыта и знаний, как у бабули! А еще я бы никогда не решилась вливать в собственное тело металл. Неудивительно, что принц от удивления аж рот раскрыл. Тут даже у наших порой глаза из орбит лезут.
Нервно дернулся черный хвост с гарпуном на кончике, тихим звоном отозвались десять смертоносных когтей, укрытых стальными перчатками, блеснул в приглушенном свете спальни металлический нагрудник… Бабуля ощерилась и воинственно зарычала.
Все, нам крышка!
– Ты! – вновь рявкнула парда. – Убью!
Не знаю, кому конкретно предназначалось послание, но мы с Джеромом, не сговариваясь, практически синхронно кувырнулись, слетели с кровати на пол и, не обращая внимания на отбитые ребра, поспешно закатились под нее.
Сверху раздался душераздирающий мяув, а затем жалобно затрещал разодранный в клочья матрац.
Жаль. Между прочим, действительно очень удобный. Был…
– Лили! Подождите! – раздался сверху голос Гули. – Подождите меня!
– Еще чего! – возмутилась бабуля, легко поднимая кровать и отбрасывая в сторону.
Оставшись без своего укрытия, мы с младшим наследником прижались друг к другу (все-таки в компании не так страшно смотреть в лицо опасности) и вздрогнули, едва деревянное днище кровати столкнулось со стеной и разлетелось в щепки.
– Я первая! – шумно размахивая перепончатыми крыльями, метнулась в нашу сторону горгулья. – Я этим засранцам сейчас устрою! Они у меня по первое число отгребут…
– Еще чего! – возмущенно воскликнула бабуля, хватая Гулю за хвост. – Куда лезешь без очереди?! Договорились ведь: сначала я своей внучке хвост налуплю, затем расскажу наследнику, как ведут себя приличные парни, а потом уже все остальные в очереди пусть подтягиваются.
Мать моя кошка! Их там целая очередь!
– Так если по старшинству, то я первая должна быть! – крикнула Гуля, усердно работая крыльями. – К тому же я дама гуманная, сильно калечить не стану. Так… Чуток попинаю этот комочек шерсти в качестве профилактики, и она вся ваша.
– Ну спасибо, – с иронией поблагодарила я горгулью, а затем решительно встала. – Ба! Возьми себя в руки. И кто-нибудь, объясните уже, в чем дело!
Поразительно, но Лили послушалась и действительно выпустила горгулью из захвата стальной перчатки. Та, не ожидавшая такой подставы от парды, по инерции продолжив работать крыльями, пролетела еще пару метров и благополучно впечаталась в остатки некогда безумно удобного матраса.
– Караул! Калечат ценный доисторический реликт! – донеслось из переплетения вывороченных пружин, деревяшек и белоснежной ваты.
Посочувствовать каменной горгулье не удалось, потому как в этот момент Лили налетела на меня с родственными объятиями перепуганного человека, и жалеть стало впору меня любимую и всю такую хрупкую. Просто… Вас когда-нибудь обнимали стальными перчатками? А к твердому доспеху лбом прижимали? Поверьте, ощущения те еще.
На лестнице послышались уверенные шаги, и еще до того, как ректор вошел в комнату, я почувствовала его приближение. Ощутила, насколько он вымотан, как сильно хочет чашку сладкого чая вприкуску с вкусняшками, а еще уловила настойчивое желание послать всех лесом и завалиться спать, предварительно прижав меня к своей груди и уткнувшись носом в шелк сладко пахнущих черных волос.
От последней мысли он сбился с шага, а я почему-то смутилась настолько, что покраснела. Интересно, а ректор в курсе, что после слияния я ловлю его чувства? А в обратную сторону эта штука тоже работает? Вряд ли. В противном случае Итон-Бенедикт появился бы в спальне, едва я приоткрыла глаза.
– Мими, дурочка моя, – шептала тем временем бабушка, гладя меня по спине и волосам. – Почему ты не пришла ко мне? Зачем заниматься самолечением? Я ведь сразу сказала, странная эта печать. Очень странная. И не ошиблась ведь! Ты хоть представляешь, что могло случиться… – Голос Лили дрогнул, и она дернула головой, словно отгоняя от себя безрадостную мысль.
– Все хорошо, – тихо сказала я.
– Милая, я так переволновалась…
– Все хорошо. Итон спас меня.
Волна бесконечной благодарности к ректору заполнила всю меня, и, словно в ответ на это шаги на лестнице возобновились.
– Гуля, заканчивай спектакль, – велел ректор, едва его нога переступила порог комнаты. – Я сам был свидетелем, как тебя швырнули об стену, а ты даже не почесалась.
Горгулья вскочила на лапы, попыталась возмутиться, но ее попросту проигнорировали.
– Джером, ты что тут делаешь? – нахмурил брови Итон-Бенедикт. – У тебя перестройка. Тебе надо сутки лежать, и желательно вообще не шевелиться, а ты тут по спальне как перепуганный сайгак скачешь.
Младший наследник сжал губы и упрямо выпятил подбородок:
– Я останусь с Мими.
– Еще чего! – воскликнула Лили, отпуская меня, чтобы грозно посмотреть на светловолосого парня. – После того что я видела, ты к моему котенку и на пушечный выстрел не приблизишься!
Младший наследник позволил себе насмешливую улыбку.
– Вы серьезно? – холодно осведомился он.
Сейчас, когда у бабушки пропало желание убивать все живое, парень вдруг вспомнил о своем положении, титуле, а также, видимо, о клятве крови, связывающей нас всех одной нитью.
Лили тихо зарычала, демонстрируя, что готова поставить зарвавшегося мальчишку на место, не оглядываясь на его статус, но между ними встал Итон-Бенедикт.
– Джером, не глупи, – поморщился мужчина. – Иди к себе. Чем быстрее пройдет перестройка, тем скорее ты сможешь увидеть Мими. Сейчас ты ничем не поможешь.
Принц Райвиль попытался что-то сказать, даже рот открыл, но Итон угрожающе сдвинул брови.
– Иди, пока я не позвал Маккалича и он не отнес тебя в спальню на руках.
Угроза эффект возымела. Пусть неохотно, но Джером сделал шаг, приблизился ко мне, не обращая внимания на гневное шипение Лили, ласково коснулся губами моей нижней губы и пошел к лестнице.
Даже приятно, если бы не реакция ректора. В тот момент, когда принц поцеловал меня, мужчина непроизвольно дернул рукой, желая схватить младшего наследника за ворот рубашки и вышвырнуть вон, но вовремя остановился.
Дождавшись, пока наследник покинет дом ректора, бабушка решительно стянула плащ и одним стремительным движением фокусника надела его на меня.
– Я забираю Ноэми к себе, – тихо, но уверенно сказала Лили. – Посмотрю, что стало с печатью и насколько прочной получилась ваша… связь.