Возле дома его вновь поджидал Берестовский. По одному только виду молодого сыщика он сразу догадался о постигшей Сергея неудаче и молча прошёл за ним в комнату.
— Как с расчёской, что обнаружили в овраге? — не удержавшись, спросил он через минуту.
— Уже исследовали, — нехотя ответил Ракитин. В висках стучало. Он чувствовал, что явно перегрелся на солнце.
— Есть результаты?
— На металлическом ободке выявлено слабо выцарапанное имя — «Гарик».
Берестовский оживился.
— Интересное совпадение!
— Что ещё за совпадение?
В комнате было прохладней, чем на улице, но Сергея все равно потянуло под душ. Берестовский затопал следом.
— Я ведь к тебе тоже по поводу одного Гарика. Есть у меня один такой на примете — Гарик Чернов. Ранее судим. Когда-то учился вместе с Ириной.
— Вот как? Ну, ты даёшь! Знал убийцу и помалкивал — Ракитин стянул с плеч взмокшую от пота рубашку, включил душ. — Завтра же с ним потолкую.
— Я сам узнал о Гарике лишь утром, — возразил Берестовский. — Только почему ты его сразу в виноватые записываешь? Что ты обо всём этом думаешь? Зачем, например, ему понадобилось убивать Ирину? Из ревности? Из мести? Никаких отношений с ним она не поддерживала, это я точно установил. Ограбление пока исключается. Ведь, когда она в субботу уходила с работы, ничего ценного при ней, говорят, не было?
— Мало ли что, — настаивал Сергей. — Между прочим, Ирина носила на руке часы, а на убитой никаких часов не оказалось.
— Разговорившись, он заодно рассказал Берестовскому о прошедшем опознании трупа.
— Придётся снова опрашивать всех знакомых Ирины, было ли у неё зелёное платье, устанавливать размер её обуви, искать стоматолога. Может, не зуб, а коронку он Тимошковой поставил, — заряжаясь прежней энергией, завершил Сергей свой рассказ и блаженно зафыркал под хлёстким дождиком душа.
Гарик Чернов несколько дней где-то кутил с приятелями и дома не появлялся. Ракитину с Берестовским пришлось разыскивать его и в принудительном порядке доставить в райотдел. Долговязый и небрежно одетый, с маленькими усиками под длинным горбатым носом, Гарик как очутился в кабинете, так сразу закричал пропитым голосом:
— Это за что же меня повязали?
— Пока что никто вас не арестовывал, — возразил Сергей и предложил ему стул.
Гарик расстегнул помятый светло-коричневый пиджак, нервно поправил пёстрый галстук, недовольно шевельнул усиками, но всё-таки сел. Берестовский вышел, и Ракитин уверенно начал допрос:
— Фамилия? Имя? Отчество?
Гарик ответил.
— Где-нибудь работаете?
— Конечно! В промартели. Нынче без работы нельзя. А почему все эти вопросы?
— Говорят, пьёте много?
— Кто говорит? Ну, заливаю малость, так ведь на свои денежки, трудовые. Иногда дружки поднесут. С вами так не бывает, что ли?
— А вы не ершитесь. Не забывайте, где находитесь, — одёрнул Ракитин. — Где вы были и что делали вечером в субботу, второго июля?
— Где был? — переспросил Чернов, напрягая память. И неожиданно ухмыльнулся, тёмная ложбинка меж его жидких светлых бровей сразу разгладилась. — Ах, вот оно, в чём дело! Так это же мой день рождения! А в горле сушняк. Ну, выпил в кабаке, потом, домой пошёл… Встретил, помню. Тимошкову… Она, что ли, накапала?
Сергей промолчал.
— Да, поскандалил с ней немного… Виноват! — Гарик опять шевельнул усиками. — Ведь как было дело. Выхожу из забегаловки на улицу и вижу — Ирка на автобусной остановке. Сто лет с ней не встречался, а тут на тебе. Я сразу понял: ждёт кого-то, потому что в автобусы не садится, а как бы прогуливается. Я её, конечно, под руку. А Ирка шум подняла. Я отстал бы, да тут мужик какой-то подвернулся — и на меня. Я и разошелся.
— Во сколько это было?
— Да около семи.
— А потом что?
— Ничего. Уехали они в его машине.
— Марка и номер машины? — скептически спросил Ракитин. Этот выпивоха не вызывал у него ни малейшего доверия.
— Номера я не помню, а вот машину… — Гарик снова ухмыльнулся. — Если бы у меня был такой шикарный «Москвич», ни одна бы девчонка на меня шум не подняла.
Ухмылки Гарика раздражали Сергея, но он сдержался и задал новый вопрос:
— Как выглядел хозяин машины?
— Да не старый. Немного он пониже меня, рыжий. И машина у него красная.
— Во что он был одет?
Гарик почесал лохматый затылок.
— Вроде бы в чёрных брюках, белой сорочке… На ноги его, извините, не зырил…
— А в чем была Ирина?
— Не помню… В чём-то зелёном… По-моему в зелёном платье.
— А после виделись с ней?
— Нет. Вообще больше не встречался.
— В этом-то всё и дело!
Ракитин достал из конверта расчёску.
— Узнаёте?
— Похоже, моя. Где взяли?
Ракитин встал из-за стола, подошёл к Гарику.
— Мы обнаружили труп, — сказал он, глядя на него в упор.
Гарик вытаращил и без того выпученные глаза.
— Ирины?
— А рядом лежала расчёска с вашим именем.
Гарик побледнел. Его ухмылки как ветром сдуло, слова не мог вымолвить. Так несколько секунд и прошло в напряжённом молчании.
— Вот это влип, — срывающимся голосом произнёс, наконец, Гарик. — Не меня ли вы… — договорить он не смог.
У Ракитина тоже нервы были на пределе. На него внезапно навалилась усталость. Он прошёлся по кабинету, искоса поглядывая на Гарика: «Этот малый или хороший артист, или… я сам в чём-то промахнулся. Во всяком случае, сейчас с ним лучше уже не говорить. Надо проанализировать его показания, проверить, а потом снова встретиться».
Сергей распорядился отправить Чернова в ИВС — изолятор временного содержания.
— Нам ещё есть о чём побеседовать, — сказал он Гарику.
Тот никак не ожидал такого оборота дела.
— Гражданин начальник! — Гарик вскочил со стула. — Да как же так? Надо во всём разобраться.
— Вот мы и разбираемся, — отрезал Ракитин. Но спохватился и взял себя в руки. — Если вы ни в чём не виноваты, мы выясним это быстро.
Но ему по-прежнему почему-то думалось, что Гарик не всё рассказал и, по меньшей мере, является соучастником убийства.
Чернова увели, а спустя несколько минут в кабинет вошёл Шатров. Сергей подал ему бланк допроса. Капитан сел к столу, внимательно прочитал запись и коротко спросил:
— Твоё мнение об этом парне?
— Очень подозрителен. Надо арестовать. Полагаю, что это он её…
Брови Шатрова удивлённо взлетели.
— Ты это… серьёзно?
— Конечно. Сразу видно — тёртый калач.
Шатров как-то сразу погрустнел и бесцельно стал передвигать на столе бумаги.
— Видишь ли, Сергей, мы ещё не установили личность убитой и ничего, что помогло бы нам судить о мотивах убийства, так как же можно говорить о причастности к нему этого Гарика Чернова?
Сергей уловил в голосе Шатрова явное неодобрение и поспешил сказать:
— А обида? Гарик сам о ней сказал. Предположим, что он в тот день встретился с Ириной, заставил её поехать с ним в Анютину рощу и там убил. Расчёска-то его.
— Что из того? — Шатров ещё больше нахмурился. — Одна расчёска ещё ни о чём не говорит. В овраге её мог обронить и другой человек. В жизни всякое бывает…
Ракитин упрямо тряхнул головой.
— Товарищ капитан, но я имею право на собственное убеждение?
— Имеешь. Только ведь личные чувства не всегда хороший и надёжный помощник в нашем деле, и потому санкцию на арест Чернова прокурор пока не даст. Где Чернов был в тот вечер и что делал, ты по-настоящему выяснил? По часам, по минутам это время проверил?
Сергей сразу сник, удручённо переминался у стола.
Шатров поднялся, потёр седые виски.
— Что конкретно узнал о жизни Тимошковой? — сухо спросил он. — Видишь, кроме Павки появился ещё один — этот рыжий. Вот и занимайся всеми. А задержать Чернова мы всегда успеем… если он виновен. Ты доложи о нём Антонову. Он следователь, ему и решать. А нам — искать надо! Факты искать, свидетелей, доказательства.
Шатрову явно не понравилась торопливость суждений молодого сотрудника.
— И вот ещё что, — сдержанно продолжал он. — Почему ты так уверен, что найден труп именно Тимошковой?
Ракитин обиженно насупился.
— Я делаю всё, что в моих силах, Серафим Иванович. Вчера, например, снова встретился с её сослуживцами. Как выяснилось, Ирина купила у знакомой продавщицы точно такое платье — зелёное. Гарик гоже о нём упоминает. И размер обуви сходится, Антонов назначил судебно-стоматологическую экспертизу. Результат её нам пока не известен, но главный эксперт должен вот-вот сообщить о нём.
— А где голубое платье?
— Нашлось. Подруге отдала.
Шатров поправил очки.
— Ну, хорошо. Работай дальше, — он как-то неопределённо взглянул на Сергея и молча вышел.
«Дёрнуло меня за язык с этим арестом, — думал Ракитин. — Конечно, не исключена возможность, что про машину и рыжего Гарик всё наврал. Но если вдуматься — с какой целью? Мог бы вообще ничего не рассказывать. Да, спорол я горячку, спорол. Надо отпускать Гарика, и немедленно…».
Ракитин потянулся к телефону.
— Занят? — услышал он знакомый сочный голос и поднял голову.
— Можно войти?
Ракитин обернулся, увидел Антонова.
— А, это вы, Юрий Васильевич! — обрадовался Сергей и поднялся навстречу следователю. — Садитесь, пожалуйста, — пригласил он его, пожимая протянутую руку.
— Отыскали Гарика? — поинтересовался Антонов.
— Нашли, — смущённо ответил Ракитин. — У нас сидит, в ИВС…
— Что говорит?
— Всякое! Прислать его к вам?
— Чуть позднее… Я получил акт стоматологической экспертизы.
— И чем порадовали нас эксперты?
— Хорошего мало. О золотом зубе и речи быть не может, так что говорить станем о коронке. Она изготовлена в частном порядке.
— На чём это основывается?
— Видишь ли, коронка, о которой идёт речь, вовсе не золотая.
— Как так?
— Она изготовлена из материала, вызывающего окисление. И для неё не потребовалось моста. Это так называемая штифтовая коронка, из рандольфа.