Не задерживаясь он, стремительно преодолев этот безграничный холл поднявшись по лестнице оказался на небольшой площадке с четырьмя необычными, уходящими в разные стороны лестницами. Окна на этой площадке были без стёкол, панорамными. Сквозь них было видно бесконечные клубящиеся облака и два месяца зеркально повёрнутые друг к другу.
«Интересно что это за место такое?»
Оглядевшись Корявка направился в сторону одной из лестниц, я следовала за ним по пятам. Лестница, которую выбрал мой рыжик была мягко говоря ужасающей. Находясь среди облаков, она была устлана с двух сторон человеческими трупами и кровью. Крови было много, очень много, даже облака были окрашены ею.
Тяжело сглотнув я подумала: «К кому же, ты идёшь любимый? Может Зурк был прав и это ошибка? Ты не спасёшь меня, а лишь погубишь всех нас… Но если так, то почему тогда Регина поддержала твою идею?»
Но мой рыжик уверенно шёл вперёд на его красивом лице не было ни тени сомнения или страха, лишь твёрдая уверенность. Я, подавляя отвращение и страх, переступая и огибая тела мертвых людей шла, как привязанная за ним.
Преодолев последнюю ступеньку Корявка оказался в просторной комнате в которой царил полумрак. Посреди неё, на троне из грубо высеченной горной породы камня, сидел бледный темноволосый мужчина, длинные волосы которого были откинуты назад. Одет он был во всё черное, что делало его силуэт практически незаметным, если бы всё его тело не лизали языки адского пламени, то разглядеть его присутствие сразу было бы невозможно. Он словно пылающий факел войны. Точнее невозможно увидеть глазами, а вот не почувствовать его присутствия было нельзя. У мужчины, сидящего на троне была тяжёлая, сильная энергетика. Ни у одного живого человека не могло быть такой, даже у колдуна.
— Приветствую тебя, всадник! — громко поприветствовал мужчину Корявка твёрдой пружинистой походкой направляясь к нему.
Взглянув на колдуна тяжёлым, хлёстким, как плеть, взглядом вместо приветствия мужчина произнёс:
— А ты наглец! Зачем явился?
— Мне нужно чтобы ты оказал мне одну услугу.
— То есть у тебя не только хватило наглости явиться сюда после того, как ты украл лошадь у Голода, ты ещё и за услугой пришёл⁈ — буравя гневным взглядом колдуна негодовал всадник.
Нисколько не стушевавшись, пожав плечами Корявка спокойно ответил:
— Ну так я же пришёл за услугой не к нему, а к тебе Война, в чём наглость то?
— Ну хотя бы в том, что ты не только осмелился нарушить мой покой, но ещё и услугу тебе оказать просишь.
— Давай не будем друг друга водить за нос Война, — с иронией в голосе произнёс колдун. — Покой не для тебя. Так, что моё появление скорее внесло оживлённость в твой день и наполнило его смыслом нежели помешало. Да и услугу я пришёл просить не просто так, взамен я окажу услугу тебе.
— А с чего ты взял колдун, что твоё предложение будет мне интересно? Что такого ты можешь мне дать взамен моей милости.
Корявка самоуверенно улыбнулся.
— То, что тебе не дано испытать никогда, но что ты хотел бы испытать больше всего. Любовь!
Лицо Войны оставалось всё таким же без эмоциональным, словно высеченным из скалы, но в глубине тёмных глаз ярким огнём вспыхнул неподдельный интерес. Этот жестокий всадник несущий лишь боль, разрушения и смерть, как маленький ребёнок желал узнать неизвестное и испытать неизведанное им. Но несмотря на всё своё любопытство он отлично понимал, чем это может обернуться для него.
— Хочешь убить меня? — насмешливо спросил он.
— И в мыслях не было.
— Мне нельзя любить! И ты прекрасно это знаешь, колдун! Любовь для меня смерть! — он пристально посмотрел в глаза Корявке. — Чего, если не убить меня ты тогда добиваешься?
— А кто сказал, что любить нужно тебе?
— Но как же тогда я испытаю любовь, не любя? — удивился Война.
— Очень просто. Я покажу тебе свою любовь. Позволю тебе почувствовать то, что чувствую я.
— А взамен? — ещё больше заинтересовавшись спросил Война. — Что ты хочешь взамен?
— Ты спасёшь мою женщину от казни, — прикинув в голове что-то ещё колдун добавил, — и обвинение, которое ей предъявляют тоже должно быть снято с неё.
Война размышлял всего пару секунд.
— Я согласен.
Корявка смело шагнул к всаднику. Взяв его лицо в свои ладони заглянул в глаза. Тёмные, жестокие глаза мужчины тут же заволокло пеленой чужих воспоминаний и чувств. Чувств, которые этому сильному, смертельно опасному всаднику были не по силам. То, что позволял ему почувствовать Корявка убивало его. Пламя, что обрамляло его словно вторая кожа начинало тухнуть и дымиться. Как это бывает, когда человек тушит костёр водой.
Не в силах выносить этой пытки Война попытался вырваться из рук колдуна, но ничего не вышло. Чужие эмоции с каждой секундой делали его слабее, где-то глубоко внутри него натянулись цепи жизни всадника.
— Что… что ты… делаешь… Отпусти… Умру… — бессвязно кричал всадник пытаясь остановить колдуна. — Ты… обещал…
— Я сдержу своё слово, но это ещё не всё, — ответил колдун, усиливая тот поток чувств, что он передавал Войне.
Стоило Корявке закончить свою фразу, как одна из натянутых цепей жизни внутри всадника порвалась, вырывая из глотки Войны протяжный громкий крик:
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Огромное тело мужчины слегка обмякло и перекосилось, но колдун и не думал останавливаться, он лишь ещё больше увеличил своё влияние над всадником. В скором времени послышался противный протяжный скрип и звенья второй цепи разорвались, разлетаясь в разные стороны. За второй тут же последовала третья. Война больше не кричал, он был повержен. Грозный всадник несущий смерть, боль, страх, отчаяние сам не в силах был перенести всё это. Но в отличие от него все эти чувства его заставляло испытать созидание, а не разрушение.
Когда звенья четвёртой и последней цепи, удерживающие Войну среди живых, натянулись до предела и стали потихоньку разжиматься Корявка убрав свои ладони от лица всадника, прекратил свою пытку, отступив от него на пару шагов назад.
Вскочив на ноги Война воскликнул в ажитации:
— В груди безумства бездна!
Немного придя в себя с уважением и не без интереса взглянув на Корявку добавил:
— Ступай колдун! Ты сдержал своё слово, и я сдержу своё, твоя женщина будет жить.
— Благодарю тебя, Война! — Корявка слегка поклонился. — Ничего другого я не и ждал от великого всадника!
Развернувшись Корявка быстрым шагом, местами переходившим на бег, поспешил обратно в лабиринт портала. Неизвестно сколько времени прошло в нашем измерении, по лицу колдуна было видно, что он беспокоится об Элле и Регине. Оказавшись просто в мгновение ока у выхода из портала он, достав кинжал из-за пояса резанул его лезвием по ладони. Подождав пока в ладошке соберётся немного крови плеснул её перед собой, открывая портал. Не мешкая Корявка шагнул через открытое пространство обратно в наш мир. А я, не рассчитав своих ментальных сил испытала дикую слабость и кажется потеряла сознание.
Глава 40Казнь
Глава 40. Казнь
— Очнись! — словно издалека до меня доносился, уже знакомый мне, голос хранительницы знаний. — Очнись, пока ещё не стало слишком поздно! Очнись!
С трудом подняв тяжёлые веки я вместе с головокружением почувствовала пробирающий моё тело до костей мороз. Я лежала всё в том же портале, погружённая в холодные, пушистые облака. Не знаю, как долго я была без сознания, но моё тело уже было покрыто инеем.
Схватившись двумя руками за голову, я попыталась сесть, тут же осознав, что такое простое, каждодневно повторяемое мной действие сейчас для меня задача не из лёгких. Всё не просто плыло и кружилось, стены портала в которых я искала опору, словно ускользали от меня всякий раз, как я пыталась оперевшись о них сесть.
— Поторопись! — вновь в голове раздался знакомый голос.
«Если б это ещё было бы так просто!», — выругалась про себя я, но всё же подавив приступ подступающей тошноты перевернувшись со спины на живот, оперевшись руками на дно портала встала на коленки, а потом ловко разведя колени в сторону села на попу.
Подняв руки к голове с силой сдавила виски, чтобы сфокусировать зрение смотря прямо перед собой, чёткой картинка конечно не стала, я по-прежнему видела всё размытым, но хотя бы кружиться всё перестало.
То, что я увидела заставило меня занервничать не на шутку. Прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки был открытый выход из портала, но сейчас он не колебался как раньше, он был неподвижен и напоминал собой стекло. То, что находилось с той стороны было чётко видно так, как если бы я подглядывала в чужой дом через закрытое окно.
«Что-то подсказывает мне, что это плохо… Это очень-очень плохо… Я не успела выйти из портала за Корявкой. Как бы мне не остаться запертой здесь навсегда…»
Я сосредоточилась на созерцании сквозь это «окно». В моей камере было по-прежнему пусто и тихо.
«Никто так и не приходил ко мне. Даже еду и воду не приносили, иначе кто-нибудь непременно обратил бы внимание на меня, меня бы принудили к разговору. Попытались разбудить, а когда не смогли поднялась бы суматоха, но этого не произошло».
Ещё в камере было очень темно, я с трудом различала силуэты предметов, что находились в комнате, а это значит, что уже стоит глубокая ночь. Я ещё сильнее напрягла зрение стараясь отыскать в нужном мне углу, на старой кушетке с продавленным матрасом оставленную мной телесную оболочку моего ментального тела, которое сейчас было заперто в портале.
Несмотря на то, что я точно знала где искать, времени на это ушло больше, чем я предполагала. Находясь внутри портала мои глаза никак не хотели привыкать к темноте, что царила за его пределами, внутри моей камеры.
Своё почти бездыханное тело я обнаружила лежащим на бетонном полу, рядом с головой растеклась небольшая тёмная лужица.
«Должно быть я не смогла до конца усидеть на месте и упав с кушетки разбила себе голову об бетонный пол. Теперь понятно почему я так резко потеряла сознание. Ясно почему потеряла, а вот что делать теперь дальше совсем не ясно. Ведь не могу же я остаться здесь…»