Путь вёл наверх, Андер карабкался по склонам, перепрыгивал горные речушки, цеплялся за скалы, с сожалением давя под ладонями влажные фиолетовые соцветия. Когда он добрался до первого большого плато, то не смог сдержать возглас восхищения – отсюда он видел Зелёный лес, пройденный несколько дней назад. Кроны деревьев – от нежно-зелёных до тёмных, почти чёрных, сливались в настоящее море, перекатывающееся волнами под порывами ветра. Скоро фиолетовые растения кончились, уступив место изумрудным лугам и хаотическим нагромождениям скал. Лежбище дракона должно было быть уже близко, поэтому Андер удвоил внимание и смог вовремя отскочить за скалу, услышав впереди голоса и смех.
В первую минуту юноша подумал, что кто-то удачливых охотников опередил его, но, со всяческими предосторожностями высунувшись из-за скалы, он увидел свою прекрасную матушку, которая в непринуждённой позе стояла перед огромным драконом и с весёлой открытой улыбкой, которую Андер видел на её лице довольно редко, беседовала с ним. То, что его мать знакома с драконом означало лишь одно: это тот самый дракон, которого якобы убил его отец. Неужели матушка решила принести себя в жертву ради удачной охоты сына? Это было на неё похоже. Нет, но они ведь дружелюбно общаются! Охваченный самыми противоречивыми чувствами, Андер вынул меч и вышел из укрытия. Молодой человек решил, что будет выглядеть смешно и глупо, если сейчас побежит на дракона с поднятым мечом. Он выпрямился и гордо поднял голову, идя навстречу судьбе.
Он подходил ближе, и дракон будто вырастал, занимая всё пространство перед юношей. Он был такой огромный, что Андер не мог представить, как он убьёт его. Мать говорила про подбрюшье, глаза и ноздри. Но чтобы достать до глаз, надо было иметь хотя бы арбалет. А он висел на плече у Андера, и молниеносно вытянуть оружие, настроить и выстрелить под взглядом чудовища ему вряд ли удалось бы.
Дракон посмотрел на Андера жёлто-зелёными глазами. Зрачок у него был не вертикальный, как гласили легенды, а обычный, только очень большой, – смотришь, и как будто в тёмную шахту падаешь. Дракон отвернулся, чтобы не задеть собеседницу, и выпустил из ноздрей облачко тёмного дыма.
– Это мой сын, – сказала мать Андера, – я привела его познакомиться с тобой!
Юноша благоразумно молчал, надеясь сориентироваться в ситуации.
– Элла, Элла, – приятным голосом произнёс дракон, – то, что это твой сын, видно сразу… Но он похож и на принца Карла.
– О, да, он был чудесный, – вздохнула мать. – Но пятнадцать лет назад случилась небольшая война… Для кого-то небольшая, а для меня – огромная!
Дракон молча кивнул. Юноша не знал, что и думать. Ему казалось, что он видит себя со стороны – маленький мышонок перед большим хитрющим котом. И неизвестно, какое у кота настроение.
– Расскажите, как вы познакомились, – вырвалось вдруг у него, – мама мне подробностей не рассказывала…
– Узнаю Эллу, – хмыкнул дракон, – она скупа на детали.
Мать, когда была в ударе, любила сплетать сказочные истории, пользовавшиеся большим успехом у немногих избранных счастливчиков. Но на этот раз речь шла о реальных событиях прошлого. Андер слушал и не мог поверить. Оказывается, его мама никогда не была принцессой! Много лет назад дракон пролетал по своим делам над одним из маленьких государств, название которого даже запомнить не удосужился. Опустившись у реки напиться, он был немало удивлён, когда группа стариков в белых одеяниях притащила и оставила на берегу маленькую девочку лет трёх-четырёх.
– Они хотели откупиться, принести меня в жертву, – пояснила мать.
– Какая дикость! – Андер сжал кулаки. – Эх, меня там не было!!! А почему они выбрали тебя?
– Твоя мать была дочкой ведьмы, – ответил дракон, – её недавно убили, а тут подвернулся случай избавиться и от девочки. Они думали, что если я такое чудовище, то обязательно должен питаться людьми… А маленькие дети, по их мнению, самое изысканное лакомство.
– Руперт унёс меня из тех мест и воспитал как настоящую принцессу, – продолжала мать, задумчиво поглаживая мощную чешуйчатую лапу, – ему я обязана всем… А твой отец вовремя подвернулся – он был красив, умён и прослыть убийцей дракона было ему приятно, и, хотя поначалу он возражал, я его убедила. Руперт отдал нам коготь как доказательство победы, а сам решил оставить свой дом лет на двадцать, чтобы страсти улеглись…
– Мне нравится путешествовать, – вставил дракон, – но эти горы я люблю больше всего. Я здесь уже несколько месяцев, конечно, полетал поблизости от ваших границ, надеялся, вы узнаете и придёте.
Он осторожно повернулся и разлёгся перед собеседниками, будто большая деликатная собака, тщательно размещая каждую пядь своего массивного тела. Андер видел, как слегка подрагивают его мускулы, но в полный восторг привели его крылья дракона: даже в сложенном состоянии они поражали причудливостью формы, и покрывающая их кожа переливалась всеми цветами радуги.
– Да, мы многое пережили вместе, – сказала Ледяная дама. Подойдя поближе к Руперту, она осторожно погладила его бок и пощекотала брюхо – упругое, зеленовато-бежевое, в тёмно-коричневых пятнах звездообразной формы.
Дракон снова отвернулся, выпуская дым, и дружелюбно фыркнул. Андер пропустил момент, когда его мать резким движением откинула полу плаща и по рукоятку вонзила в брюхо дракона свой любимый кинжал – простой, потемневший от времени, с очень длинным и острым лезвием.
Дракон издал странный хлюпающий звук. Он повернул голову, посмотрел на мать непонимающим взглядом, потом вздрогнул и закрыл глаза.
– Надо знать место! – отрывисто бросила Ледяная дама, – это быстро и почти безболезненно.
На ночь они устроились неподалёку от тела. Мать сказала, что голову и сердце они добудут потом. Дракон принадлежал к роду огнедышащих, и его внутренности были ещё очень горячи. Андер старался не смотреть на мать. Его восхищение сменилось неприязнью, даже отвращением: он сам хотел убить дракона, но его мать… как она могла сделать такое со своим наставником и другом, вырастившем маленькую одинокую девочку умной, смелой, красивой и уверенной в себе женщиной? Учил ли он её быть подлой? Учил ли предавать?
Он не подходил к матери и не говорил с ней. Она сидела, завернувшись в плащ, и молчала. Андеру показалось, что она плачет. Андер никогда не видел её плачущей. Даже когда умер муж, она, по словам придворных, была ровна, спокойна и не проронила ни слезинки. Под утро она несколько раз произнесла: «Ничего, ничего не вышло», – но так тихо, что Андер решил, что ему послышалось.
Когда взошло солнце, Андер неторопливо оделся и, избегая смотреть на видневшееся из-за валунов тело чудовища, отправился в обратный путь. Голова и сердце дракона… Не нужны они ему, когда мир, такой ясный и простой, стал вдруг сложным и враждебным. Не по отношению лично к нему, нет. Но было нарушено нечто такое, что помогало Андеру переносить трудности и обиды, радоваться жизни и предвкушать будущее с восторженным любопытством.
Он шёл знакомым путём и старался ни о чём не думать, забыв о возможных опасностях, подстерегающих его в этих пустынных местах. Андер был на полпути к главному спуску, когда услышал за спиной короткий пронзительный крик. Юноша кинулся обратно.
Элла, Ледяная дама, стояла перед телом Руперта и ожесточённо кромсала ножом брюхо дракона. Когда она слегка передвинулась, Андер увидел, как в облаках пара из чрева дракона поднимается человеческая фигура. Мать помогла незнакомцу вылезти наружу и быстро закутала в свой плащ. Темноволосый мужчина лет сорока, не больше, сделал несколько шагов заплетающимися ногами и упал на землю.
– У тебя холодные руки, Элла, – пожаловался он тихим голосом.
Мужчина слегка дрожал, из-под плаща виднелись его босые ноги. Материнский плащ был недостаточно длинен для него, хотя Ледяная дама была женщиной высокого роста.
– У Андера найдётся сменная одежда, – сказала Элла, – Руперт, милый, какое счастье, что всё получилось!
– Так ты не хотела убить его? – Андер смотрел на парочку во все глаза и напряжённо ждал ответа.
– Конечно, нет! – воскликнула мать. – Клинок был заколдован ведьмой Туманного леса!
Она ласково улыбнулась сыну: «Позволь, я расскажу тебе правду, потому что уже можно… Чары рассеялись».
Руперт поплотнее завернулся в плащ. «Всё-таки я отвык от утреннего холода! – сказал он ворчливо. – Дрожу, как изнеженная барышня».
И они, перебивая друг друга, принялись рассказывать невероятную историю. Андер только диву давался, какой узор сплела судьба, сделав его самого частью магического рукоделия.
Бабушка Андера была самой настоящей злой ведьмой. Наверное, сыграло свою роль и то, что она росла сиротой, и некому было преподать ей магические уроки и научить пользоваться своими силами в рамках негласных законов магов и колдунов. Характер у неё был не сахар, она причинила людям много зла, могла взглядом убить человека за малейшую провинность, если была в дурном настроении. Одного смелого и отважного рыцаря она так страстно полюбила, что не могла перенести его отказа и тут же превратила в дракона.
– Руперт! – уверенно произнёс Андер. – Моя бабка заколдовала Руперта!
Бывший дракон вздохнул: «Ты знаешь, мальчик, я тоже не подарок. Много наделал глупостей… Твоя бабка была очень красива, но сердце моё к ней не лежало, к тому же я ясно дал ей понять, что она простолюдинка, а я – благородный рыцарь. Когда она превратила меня в дракона, я сначала не осознал, что произошло. Я бестолково метался между небом и землёй, полетел во дворец, разрушив стену. И в парадном зале, среди десятков зеркал, увидел наконец-то свой ужасный облик».
– А почему ты не отомстил ей? – с замиранием сердца спросил Андер. – Она же причинила тебя такое зло!
– Мой разум был затуманен, я был в страхе и смятении и не подумал об этом, – ответил Руперт, – я улетел в Фиолетовые горы и прожил там несколько лет, привыкая к своему положению. Потом, через какое-то время, я вернулся, чтобы попросить прощения за обидные слова. Но твоей бабки уже не было в живых.