Эмма тут же принялась набирать сообщение в чат.
Никки
Ответ пришёл в ту же секунду – похоже, Николь не выпускала телефон из рук.
Скай
Дописав сообщение, Скай повернулась к Мейси:
– И ты тоже не отделаешься – я всё ещё жду объяснений. Чего я там могу не понимать о вас с Арти?
Мейси обречённо вздохнула, закрыла компьютер и снова сняла очки – слегка размытый мир ей нравился больше. Если вдруг захочется плакать, она даже не заметит разницы.
– Мы с Арти… Всегда были «мы». Я ведь одна из тех странных девочек на первой парте, а не королева школы, Скай. Знаете все эти дикие истории, когда тебя приглашают на вечеринку с ночёвкой, а утром ты просыпаешься с грязными словечками на лбу или обрезанными волосами? И эти фото потом гуляют по школе. Ну, вот я как раз и была всю жизнь главной героиней таких драм.
– Я даже помню несколько фото… – Эмма отвела взгляд. Они с Мейси учились в одной школе, но до знакомства на почве «LADE» никогда не пересекались. Или просто не замечали друг друга. – Теперь только понимаю, что это была ты. Хорошо, что я никогда не участвовала в таких мероприятиях.
– Потому что тусовалась с нами, – бросила ей Скай.
– А я вот ни с кем не тусовалась. Хорошая девочка и всё такое. И Арти стал моим спасением! Мы всегда были вместе, занимались одними и теми же вещами… Я у них дома времени провела больше, чем в своём собственном! Они мне как вторая семья, понимаете?
– О семье – да. Об остальном – всё ещё нет.
Мейси облизала пересохшие губы, крутя в пальцах очки.
– Вы с Троем не были друзьями – вы стали ими уже в отношениях. А мы дружили с детства. Я знаю о нём такие вещи… Как и он обо мне! Это словно с братом встречаться! Наша дружба давно стёрла те границы, за которые лучше не ступать парам. Да я ему про все свои влюблённости рассказывала, как и он мне о каждой девчонке – в отличие от меня у Арти всегда были другие друзья, свидания и всё такое. Он классный, его любят, хоть поначалу и кажется, что он такой же замкнутый гик, как я. И это всё было бы слишком странным, начни мы встречаться или что-то такое…
– То есть ты хочешь сказать, что сейчас всё не странно? – Скай даже слушать не хотела все эти оправдания. – Да это же за милю заметно! Между вами такая химия, что дружбой тут давно и не пахнет.
– Она права, – подтвердила Эмма. – На твоём дне рождения это особенно было заметно. Вы не друзья, Мейс.
– И это самое страшное. – Она сильно втянула воздух носом, чтобы не расплакаться. – Сейчас у меня есть вы, и это здорово, но… Я не хочу потерять Арти. Вряд ли из нас выйдет хорошая пара, а без него я не представляю свою жизнь, понимаете? Он как часть меня, брат-близнец, я не знаю! Я не хочу всех этих чувств, отношений, попыток, если это означает возможность потерять его. Если бы всё это не началось с дружбы…
– Слушай, но есть же масса примеров того, как дружба перерастает в любовь, а потом – в счастливую семью. Ты слишком драматизируешь.
– Возможно. – Мейси всхлипнула, и девочкам ничего не оставалось, как сесть около неё и обнять. – Но я не могу рисковать. Я просто не переживу, если всё разрушится.
– Глупые вы дети… – Скай гладила Мейси по волосам, позволяя ей выплакаться. Так хотелось что-то посоветовать, решить эту проблему, вот только она сама была не самым лучшим примером отношений. – Отпусти ситуацию. Рано или поздно всё решится: либо химия пройдёт и вы снова станете лучшими-друзьями-навсегда, либо ты проснёшься в его постели, хочешь ты этого или нет.
– Я голосую за первый вариант, – голос Мейси отзывался вибрацией на коже Скай.
– Главное, за что проголосует жизнь. У неё, как и всегда, решающий пакет акций в любой ситуации.
Бретти в знак согласия громко мяукнул и удалился из гостиной – ему никогда не нравились плачущие девушки. Особенно те, которых не успокоить, свернувшись у них на коленях, – а Мейси была именно таким странным экземпляром.
– Хватит меня снимать – я на работе!
– Ради таких моментов и затевался фильм, Итан.
Джо опустила камеру на стол, но кнопку отмены записи так и не нажала. Барабанщик лишь отмахнулся – спорить с Джей Кей себе дороже. С тех пор, как они решили заснять их жизнь до великой популярности – а Джо настаивала, что так и будет, – всё вокруг превратилось в декорации фильма. Вся жизнь – от и до. Но было бесполезно отрицать, что вера и бесконечный оптимизм Джо заражали всех четверых. Ещё немного, и он сам будет готов поверить в то самое бесконечно светлое будущее.
– Последние недели ты сама на себя не похожа. – Он поставил перед Джо чашку с горячим шоколадом и пончик. – Перекуси хоть.
Она посмотрела на Итана сквозь объектив, сдерживая улыбку.
– Вы просто плохо меня знали.
– Ты же в курсе – я не профи в вопросах «схождения» с людьми, – он показал воздушные кавычки и поправил рабочий передник. Джо слегка приблизила фокус, делая акцент на узком подбородке с едва наметившейся щетиной, на ямочках, которые появлялись, когда Итан улыбался. Вообще, когда он выходил из своей раковины – вот как сейчас, – он был бесконечно очарователен и мил. Не так, как Лео или Адам, – те выглядели роковыми красавцами, убивали своей уверенностью. От Итана веяло… добротой и спокойствием. Он был менее эмоционален, чем остальные, – в тех случаях, когда не держал в руках палочки. Словно ничего не могло выбить его из колеи, потому как он не подпускал людей к себе достаточно близко. По крайней мере, не всех.
– Сейчас ты другой человек. – Фокус снова сместился, захватывая Итана целиком.
– Сейчас я – это я. Тихий бариста, который скоро получит выговор за то, что болтает здесь со странной девушкой с камерой.
– Скажи, что я – сталкер. – Джо всё-таки смогла рассмешить Итана. – Но я о том, что ты очень меняешься, когда играешь.
– Ухожу в себя – это мы тоже обсуждали.
– Не-е-ет, – протянула Джордан. – Когда ты играешь, мир вокруг взрывается. Когда я первый раз увидела тебя за барабанами… Это выглядело так, словно ты изгоняешь дьявола.
– Что? По-твоему, именно так и выглядит сеанс экзорцизма: я с барабанными палочками очищаю чьё-то сознание? Джо, ты ненормальная.
– Я? Так никто и не спорит, – ухмыльнулась она в ответ. – Просто делюсь впечатлениями, это полезно – узнавать мнение со стороны. Всё действительно выглядит так, словно ты изгоняешь дьявола. Из себя. И дьявол очень, очень сопротивляется.
– Тебе не статьи писать – а сценарии к фильмам ужасов. Так о моей игре ещё никто не отзывался!
Итан выглядел слегка потерянным – Джо выбрала странное сравнение. Но вместе с этим его глаза загорелись, а щёки слегка покраснели. Как легко смутить и осчастливить творческого человека – просто признать то, что его работа хороша.
Джо лишь пожала плечами и продолжила снимать, как девушки у стойки улыбались Итану, явно узнав в нём местную знаменитость. Он был приветлив, иногда улыбался в ответ на их шутки. Снимать Итана в его привычном не музыкальном мире просто потрясающе. Джо была уверена, что даже сейчас в его голове играла музыка – а как иначе? И в шуме кофе-машины Итан определённо слышал свой особенный ритм. Она ведь тоже часто думала «звучащими» фразами, представляла, как написала бы те или иные слова, будь это книга или хотя бы запись в дневнике. Со временем то, чем ты занимаешься, становится стилем жизни, и ты на автомате подстраиваешь каждый свой шаг под это: слышишь музыку в городском шуме, рифмы в случайных фразах прохожих, видишь удачный кадр в секундном мгновении или нового героя для комикса в разносчике пиццы. Мир меняется, когда ты перестаёшь притворяться. Сейчас Джо любую мысль могла превратить в статью, любое мгновение – в важный кадр фильма. Она никогда не чувствовала себя такой живой, потому что никогда до этого не была настолько важной.
– Почему барабаны?
Итан снял свой передник и жестом позвал Джо с собой – у него был заслуженный перерыв, и он собирался провести его на заднем дворе кофейни с сигаретой и чашкой эспрессо. Джо устроилась на стоящих у кирпичной стены ящиках и поставила камеру рядом, чтобы захватить всю обстановку и атмосферу.
– А почему нет? – Итан поджёг сигарету резким отточенным движением. Джо невольно сравнила его с Домом, который делал всё более медленно, вдумчиво и протяжно. Видимо, особенности музыкантов распространяются не только на игру, но и на такие банальные вещи, как курение. – Я не знаю, если честно. У меня не было такого, что вот хочу играть на ударных и всё. Я просто был одним из тех детей, кто постоянно стучит по всему, кто ловит ритм. У моей кузины в Огайо была ударная установка – и я просто из любопытства попросил «постучать», ничего такого. И мне понравилось. У ударных своя энергия и энергетика, знаешь? На самом деле, у всех инструментов, просто, видимо, у барабанов – самая подходящая для меня.
– И ты не планировал стать музыкантом?
– Ну, как сказать… Когда барабаны вдруг стали для меня чем-то важным, я понял, что не представляю себе жизнь без них. Это как часть меня, такой себе гибрид человека с ударными. – Итан глухо засмеялся, стряхивая пепел и делая глоток горького кофе без сливок. – Я не знал, уйду я в музыку совсем или просто буду играть по вечерам в местном кафе, стану сессионным барабанщиком у какой-нибудь группы или поставлю установку в подвале дома и буду ночами отрываться. Я до сих пор не знаю, что из этого выйдет. Мне просто повезло, что в один день ко мне подошёл Лео и предложил «дополнить их группу» – как сейчас помню эту фразу. Да, теперь я хочу, чтобы всё это стало серьёзнее и долгосрочнее.
– А кто же кофе варить будет?
– Точно, я ведь такой незаменимый, а главное, приветливый и общительный работник! – Итан говорил очень спокойно, иногда демонстрируя камере и Джо свои милые ямочки, но было заметно, что всё это – обдуманные слова, его позиция и откровенные детали. – Я хочу иметь возможность играть всё время, не заботясь о том, что нужно платить по счетам. Когда ты на сцене, а там – люди, которые поют, которые смотрят на тебя, понимают твои волны, верят тебе и в тебя… Это очень сложно отпустить, променять на другую жизнь, когда уже попробовал. Музыка сейчас моё всё. Мне кажется, только в ней я могу быть честным. Абсолютно. Ни барабаны, ни любой другой инструмент не терпит притворства. А про людей, что стоят у сцены, я даже говорить не буду.