ё, принял её увлечение, бросил всё к её ногам, а она не заметила. Она подвела его. Снова. Она делала это постоянно, но в этот раз – окончательно. Скай медленно прошлась по саду, проводя пальцами по гирляндам, скатертям, мебели, представляя, как всё это могло бы быть. Как она могла бы стоять вот здесь, болтать с подругами, когда Трой внезапно взял бы слово, стал на одно колено и предложил ей стать его женой. Всю жизнь – с лучшим из мужчин. Каждый день – с тем, кто тебя любит. Кого любишь ты.
Она всё потеряла. Она предала самого дорогого человека, самого лучшего человека в мире. Скай свернулась клубочком на полу беседки, мечтая о возможности отмотать время назад. Или умереть – потому что её жизнь без Троя не имела никакого смысла.
Джордан сидела в Крошке Би, недалеко от базы. Она видела, как отъезжали «отчаявшиеся дамы» – они ворковали, смеялись, выглядели так, словно выиграли эту жизнь. Хотя для них, скорее всего, всё происходящее именно так и выглядело. Они подобрались к ребятам вплотную, переплюнули её и сделали так, что теперь «LADE» им по гроб жизни обязаны. «Доступ к телу» в идеальном его варианте. Джордан ничего не могла с собой поделать – сейчас она ненавидела их, чистой, ничем не замутнённой ненавистью. Если бы только она могла бросить им в лицо всё, что думала, всё, что она сделала для ребят, и насколько, на самом деле, была близка… Но это было чересчур, а главное – очень глупо и по-детски. Пусть радуются. Джо искренне верила в карму, поэтому знала, что рано или поздно им воздастся сполна. Хотя эта же карма ударила сегодня по совершенно невинному Трою – и тут никаких объяснений не находилось.
Подождав ещё немного, Джо, наконец, выбралась из Крошки Би, чтобы поговорить с Лео. Его машина была на стоянке, значит, он не успел снова от неё сбежать. Им нужно объясниться, перестать делать вид, что всё в порядке. Джо злилась, но в то же время ей просто хотелось немного покоя, ясности. Она всё ещё надеялась, что разговор всё исправит и в итоге она прижмётся к Лео и поверит в то, что всё наладится. Всё, что ей нужно, – немного тепла и любимых рук вокруг её напряжённых плеч. Она уже хотела войти внутрь, когда услышала смех. Чужой смех. Который никак не мог принадлежать Лео. Сперва Джордан испугалась, что кто-то из дамочек не уехал, но этот голос был очень знаком. Слишком знаком. И куда более ненавистен, чем все дамочки, вместе взятые.
– Я скучала. – Джо передёрнуло от интонации – игривой, властной и вызывающей.
– Мы виделись утром, не преувеличивай. – Голос Лео звучал так непривычно мягко, что Джо непроизвольно всхлипнула. Благо, никто её не услышал. – Через пару часов мне нужно ехать – ребята уже в пути, между прочим.
– Тогда, может, покончим с разговорами?
Джо не хотела верить тому, что слышала. На ватных ногах она подошла к окну – пришлось забраться на ящик, который стоял неподалёку. Она прижалась лбом к стеклу, боясь открыть глаза. Этого просто не могло быть – ей показалось, она что-то напутала, её мозг сошёл с ума от сегодняшних переживаний. Но увиденное не оставляло сомнений – только огромную чёрную дыру, образовавшуюся в одно мгновение там, где раньше было сердце. На том самом диване её Лео целовался с Эвой. Так естественно, словно его ничего не связывало с Джо. Словно это она – наглая, стервозная певичка – и была его девушкой. Той, кому он доверял, кому посвящал песни, кого любил. В тот момент Джо почему-то ясно поняла, что это и было правдой. Эва – а не она – занимала место в сердце Лео. Но кто тогда она? Кем была для него? Что вообще происходило между ними всё это время?
Джо уже было всё равно. Вот она – ясность, которой она хотела. И ощущалась эта ясность так, словно она падала вниз, разрываясь от боли, но всё никак не могла упасть.
Скай просидела в беседке до утра. Она оттягивала вторую попытку поговорить с Троем, но в итоге так и не смогла. Каждый раз перед глазами появлялось лицо Троя, и вся решительность тут же улетучивалась. Скай не знала, сможет ли когда-нибудь снова произнести его имя, – оно отдавало глухой болью в каждой клеточке её тела. Она собиралась поехать к дому Куперов, хотя Джо не брала трубку, а на все её сообщения ответила парой очень странных фраз. Но тут пришло оповещение из группового чата.
Никки
Скай тупо смотрела в экран телефона. Возможно, это лучшее, что она сейчас могла сделать, – дать немного времени и Трою, и себе. Поэтому она тут же набрала ответ.
Несколько мгновений ничего не происходило – Скай успела испугаться, что все они отвернулись от неё. Она бы не удивилась и уж точно не осудила бы подруг, но Никки внезапно согласилась.
Эмма
После этого сообщения Скайлар задалась вопросом, спал ли сегодня хоть кто-нибудь.
Мейси
Скай ещё раз посмотрела на дом, в котором провела самые счастливые месяцы своей жизни, молясь всем богам, чтобы однажды туда вернуться, и пошла к машине. Она боялась встретиться лицом к лицу с подругами, но в то же время ей просто необходимо было увидеть их, почувствовать хоть каплю поддержки и поверить, что она не осталась совсем одна с теми горами пепла, в которые превратилась её жизнь.
Никки ждала её на крыльце – бодрая и взволнованная. Это был её день – тот самый, ради которого они все старались, которого Николь ждала так долго, поэтому они просто не имели права испортить его. Скай поймала себя на мысли, что почему-то ещё может думать о других, возможно, даже больше, чем когда бы то ни было.
– Ну? – только и спросила Никки, но им обеим было понятно, о чём шла речь. Скайлар отрицательно помотала головой, пряча взгляд. – Я не буду читать тебе нотации – кто я такая? Но вчера я была готова собственноручно тебя придушить.
– Спасибо за поддержку, – глухо отозвалась Скай без тени упрёка – она заслужила это.
– Но я правда надеюсь, что всё наладится. – Никки не стала язвить или говорить что-то ещё. Она просто обняла подругу, позволяя ей выплакаться. Они все совершают ошибки, порой – ужасные и непоправимые. Но самое важное, что вообще можно сделать для другого человека, – это просто быть рядом, даже если его ошибки кажутся чудовищными. – Пойдём в дом. Только тихо – папе нездоровилось, поэтому они с мамой уснули очень поздно.
Они собирались в полной тишине. Скай не знала, что говорить, а всё то, что могла сказать Никки, только усугубило бы и без того плачевное состояние Винтеро. По правде говоря, она никогда не видела Скайлар такой: угнетённой, разбитой, отчаявшейся. Она всегда была самой сильной, выносливой и пробивной, без лишних эмоций могла вынести любые нападки. А тут за её кухонным столом сидело жалкое подобие Скайлар, пытающееся найти смысл жизни в чашке кофе.
– Слушай, может, кому-то из нас сесть за руль? Ты спала хоть немного?
– Не спала, – честно ответила Скай. – Но я поведу сама. Если буду чувствовать, что засыпаю, поменяемся.
– Смотри мне. Не хочу вместо концерта оказаться в больнице.
– Не окажешься, – тихо ответила Скай, и Никки очень хотелось вылить ей этот кофе на голову – настолько неестественной и неживой она была. – Ты слишком много отдала, чтобы попасть на этот концерт. Ничего не должно пойти не так, ясно?
– Тогда поехали. Очередь к залу с ночи выстроилась. Не хочу топтаться в конце.
Скай ничего не сказала – ни язвительной шутки, ни колкости, ни просто слов поддержки. Она встала из-за стола и машинально двинулась к выходу. Никки только и оставалось, что пойти следом, проклиная судьбу за то, что вчера всё сложилось настолько плохо.
Эмма появилась в машине вторым привидением, и Николь взвыла. Младшая Купер выглядела едва ли лучше Скай – заплаканное лицо, огромные мешки под глазами и никакого интереса к происходящему.
– Джо?
– Понятия не имею, где она, – безразлично откликнулась Эмма. – Но точно не дома.
– Тогда поехали за Мейс.
Их поездка напоминала похоронную процессию: когда у всех скорбные лица, в голове – пустота вперемешку с самыми тёмными мыслями, а тишина угнетает настолько, что хочется последовать за покойником. Они ждали Мейси на углу, даже не глядя друг на друга, и Никки взрывалась от нетерпения: ей хотелось поскорее добраться до Сан-Франциско и получить хоть немного счастья, иначе она сама превратится во всхлипывающего зомби. Маргарет двигалась перебежками, оглядываясь и таща за спиной огромный рюкзак. Она знаками попросила Скай открыть багажник, а когда, наконец, села в машину, то дополнила своим видом клуб заплаканных зомби.
– Не спрашивайте, – тихо произнесла она, закрывая глаза.
– Просто девиз сегодняшнего дня, – пробормотала Никки.
– Ни слова больше, – резко осадила её Скай и тронулась с места. Никки оставалось только считать часы до концерта – там-то уж она сможет выдохнуть комок боли, что сдавливал её грудь. Вот бы ещё и остальные смогли сделать то же – но что-то подсказывало, что здесь никакие концерты, никакая, даже самая лучшая музыка – увы – помочь не смогут.
Утро настигло Джордан в дороге – она уже несколько часов просто ездила по округе, нарушая правила и слушая музыку на такой громкости, что было слышно за милю. Она не стала смотреть за тем, как Лео и Эва наслаждаются друг другом. Не стала врываться на базу со скандалом или ждать Честена на парковке, чтобы плюнуть ему в лицо. Она сбежала оттуда, словно это могло помочь сбежать от мыслей, вопросов и боли, которые испепеляли её. Джо казалось, что она сходит с ума. Что всё это – дурной сон, розыгрыш, да что угодно, только не правда. Но глубоко внутри она осознавала, что единственное, что было ложью, – это её жизнь. И с этим смириться не выходило никак.
Её магнитом тянуло обратно на базу – как преступника на место преступления, как мазохиста за новой дозой боли. Поэтому, покружив ещё примерно час и заехав на заправку, она вернулась в Стоквуд. Ключ на шее обжигал кожу, словно раскалился от её собственного гнева – Джо вышла из машины, срывая цепочку дрожащими одеревеневшими пальцами. Замок поддался только с пятого раза – она почти ничего не видела, пытаясь его открыть. Но едва она шагнула внутрь, как резкость взгляда вернулась, выхватывая мелкие детали: смятое покрывало на диване, пустые стойки гитар и плакаты на стенах, урчание холодильника. Джордан задохнулась от нахлынувших воспоминаний, которые вырвались наружу потоком слёз. Она нашла початую бутылку текилы – помнила, как сама прятала её от ребят пару недель назад, и, морщась, принялась пить. Джо бродила по базе, касалась знакомых вещей, с которыми у неё было связано столько прекрасных, но лживых воспоминаний: огоньки на окнах, которые горели в ту первую ночь, фото, которые сделала Скай, и Дом развесил их, подписав каждую какой-нибудь строчкой из их песен. А вот на этой гитаре часто играл Лео, когда они пытались сочинять новые треки – Джо в шутку называла её тренировочной. На этом пуфе она как-то уснула в объятиях Честена, а здесь они украдкой целовались, пока парни вышли покурить в перерыве репетиции. И вот здесь… А на этом диване… Каждый дюйм этой базы был пропитан её любовью – ненужной, глупой, той, над которой Лео и Эва так весело смеялись этой ночью. Джо хотела бы ненавидеть их, но в ней не осталось места для чувств – любых чувств. Ей казалось, что её самой не остал