Со смехом он вышел из комнаты, со смехом спустился в гостиную, где ждал его дон Педро, и рассказал о желании невесты.
Дон Педро приосанился и подкрутил усы: «Я готов поймать для донны Розы любого мустанга!»
Тут к мужчинам вышла донна Роза. Она усмехнулась и сказала жениху:
– Вот и прекрасно! Вы ведь слышали легенду о Лунном мустанге? Каждое полнолуние он спускается с Луны и скачет по прериям. Стука его копыт не слышно, глаза горят ослепительным белым огнем, хвост и грива подобны серебряной шёлковой пряже. Если вы, храбрый дон Педро, поймаете мне этого мустанга и приведёте к парадной лестнице нашего дома, я тут же выйду за вас замуж.
– Хе-хе, – проскрипел дон Педро. – Слышал я эту легенду, и до полнолуния как раз два дня осталось. Будет вам лунный мустанг! – а про себя подумал. – Есть у меня на примете одна белая кобылка. Приведу её капризнице, и пусть скажет, что она нехороша! Как есть, за лунную сойдет!
Он уже давно примеривался к табуну, в котором ходила белая красавица-лошадка.
Донна Роза опустила глаза, и по её губам пробежала загадочная улыбка.
В полнолуние выехал дон Педро на охоту. Он взял с собой путы, любимый кнут, плеть, лассо и пистолет. Ехал он и думал, как поймает серебристую лошадку, как смирит её гордый нрав, как покорно пойдет она за ним в жёсткой узде.
Луна взошла, в прериях было тихо, только слышался изредка шелест травы под лапками ночных зверьков. Одному ему известными тропками долго пробирался дон Педро по безлюдной равнине, вот уж и Гром насторожился, поднял голову, высматривает в появившемся на горизонте табуне мустангов серебристую кобылицу.
Светло как днём в прериях, а табун пасётся, не видит опасность – копыта Грома предусмотрительно обмотаны ветошью, да и заходят они с подветренной стороны. Потёр руки дон Педро, погладил кнут, как вдруг послышался с неба легкий звон, как будто хрустальный колокольчик зазвенел. Поднял мустангер голову и онемел. Спускается с лунного диска сияющий конь, точь-в-точь, как донна Роза описала. Подскакал белоснежный красавец к кобылке, загородил своим телом, вскинул голову и заржал. И почудилась дону Педро насмешка в его ржании.
– Ну, погоди! – обрадовался дон Педро. – Не мог он с Луны упасть, это мираж, слышал я о таких. Я-то думал, что гнедой тут вожаком, ан нет, вот удача-то привалила!
Пришпорил дон Педро Грома, и верный конь как ветер полетел к Лунному жеребцу. Тот погоню совсем близко подпустил, развернулся и поскакал. Мчатся они по прериям, а сзади колокольчики позванивают. Оглянулся дон Педро – скачут за ним две такие же лунные лошадки. Вот еще одна с Луны упала и сразу с места в карьер – погоню догонять. Так и летят они по равнине – впереди красавец – Лунный конь, за ним с лассо наизготовку дон Педро, а сзади лунный табун. Только дыхание Грома и дона Педро в тишине слышно, и колокольчики всё звенят и звенят.
Всю ночь гонялся дон Педро за Лунным конем. Даже неутомимый Гром устал. Из последних сил копытами бьёт, а дон Педро плетью его нещадно погоняет. Вот уже рассвело, а жеребец всё в руки не дается. Остановится, подпустит Грома поближе, дон Педро только примерится лассо кинуть, как Лунный конь отпрыгивает и вперёд уносится. Солнце припекать начало, а дон Педро уже как безумный. Лассо кидает, но всё мимо, как будто петля сквозь коня проскальзывает. И видит дон Педро, бежит его добыча прямо к плантации дона Хосе, вот уж и ограда, и ворота открытые. Конь через ограду легко перемахнул и к дому поскакал, а дон Педро в ворота въехал – Гром-то еле ноги передвигает, уж и плеть не помогает.
А во дворе перед домом и на мраморной лестнице народ собрался: соседи съехались помолвку донны Розы отмечать. Но дон Педро ничего не видит – только серебристой пряжей конский хвост перед его глазами вьется. Обскакали они дом несколько раз, дон Педро лассо кидать пробует. Вдруг слышит он смех громкий – гости хохочут, даже напыщенный дон Хосе смеётся-заливается. Поравнялся тут дон Педро с мраморной лестницей, на которой донна Роза в белом платье стояла, и в последний раз лассо кинул. Вот повезло, наконец, затянул-таки он лассо на шее коня. Дон Педро кнут схватил и с Грома спрыгнул. А гости всё хохочут, за бока хватаются. Только донна Роза молчит. Смотрит дон Педро, а в лассо-то Феличе барахтается, любимый белый кот донны Розы. Вот дьявольское отродье! Мяукнул Феличе, выпутался из петли и к донне Розе на руки прыгнул. А гости так и смеются, остановиться не могут. Надо ж, позор такой, мустангер, герой прерий, всю ночь за домашним котом прогонялся! А вот и три маленькие фурии, кошки донны Марии, матушки донны Розы, подоспели – зашипели, хвосты подняли и на мустангера прыгнуть готовы. Дон Педро от стыда и злобы за пистолет было схватился. Тут донна Мария не выдержала.
– Не нужен мне зять такой, который за кошками с лассо гоняется! – сказала, как отрезала. – Идите ко мне, мои хорошие!
И велела служанке молока кошечкам налить. И гости тут понемногу успокаиваться стали.
Дон Педро злобно кнут отбросил, пистолет убрал, гостям кулаком погрозил и поплелся, куда глаза глядят. А донна Роза своего котика по голове погладила и в доме скрылась. Гости подумали, переживает невеста, что выгодный жених перед всеми опозорился, и деликатно удалились. И в прериях тактичные люди есть.
Говорят, что дон Педро свои акции продал и в Калифорнию подался – купил там себе дом на берегу океана и розы выращивает. Сорт «Лунная Роза», может, знаете? Сама такая бледно-розовая, нежная, а шипы ого-го!
Грома потом в табуне мустангов видели, бегает он все с одной кобылкой белой – хитрый такой табун, никто его изловить и не берется. А донна Роза замуж за соседа вышла – парень такой хороший, добрый, хоть и не такой богатый, как дон Педро. И читать любит, совсем как донна Роза. Как увидел в комнатке у донны Розы фигурку кошки, так сразу и угадал.
– О, – говорит, – милая Роза, это у тебя статуэтка Бастет, египетской богини Луны.
– Дядя Мигель с раскопок из Египта привез, – улыбнулась мужу донна Роза, – она мне удачу приносит!
Без снега
Старик закашлялся и бросил на землю окурок. Дед стоял в берёзовой роще, и голые ветви деревьев с прилепившимися там и сям остатками пожухлой листвы, уныло поскрипывали над его головой под порывами зимнего ветра.
– Хм, – раздалось из-за чахлого куста.
Дед вскинул видавшую виды винтовку и прищурился.
– А ну, покажись! – крикнул он осипшим голосом.
Из-за куста вразвалочку вышел крупный Серый Волк
– А, это ты, – разочарованно протянул старик.
– О, да, мой добрый друг. Это я, – ответил Серый Волк слегка насмешливым тоном. – И опусти, пожалуйста, это ужасное творение незабвенного Хайрема Бердана. Полковник отправил бы тебя на гауптвахту за небрежное обращение с оружием. Затвор-то совсем износился.
– Надсмехаешься, серый, – беззлобно сказал старик, – смотри-тко, весна-красна приближается, а снега-то и нет…
– Да, дела, – кивнул матёрый хищник, – половодья не дождёмся. А как славно разливались вешние воды в былые времена.
– Талая вода, талая вода, – запел было старик, но снова закашлялся и замолчал, грустно созерцая сиротливые стволы русских красавиц.
– Да, любезный друг… – продолжал ностальгировать Волк. Теперь любому стало бы ясно, что угрожающая внешность зверя всего лишь маска, за которой скрывается тонкая романтическая натура. – Как мы жили, как мы жили… По весне деревья в талой воде стояли, такой простор, такая мощь!
– Выйдешь на природу, лодчонку наладишь – и вперёд, по низкой волне! – подхватил старик. Он опустил берданку и другой рукой потрепал Волка по тёплому загривку.
– Ты спасал, а потом я до следующей весны сыт был, – вздохнул хищник. – Ну ладно, друг, пойду я. Волчица заждалась.
Друзья серьёзно, по-мужски, попрощались, и волк затрусил рысцой и вскоре затерялся среди деревьев.
С подветренной стороны за сценой наблюдала небольшая группа зайцев.
– Старый лицемер! – заметил старший по возрасту заяц, раздражённо постукивая лапой. – Ну что, пора, пока ветер не переменился.
– А долго нам ещё? – спросила изящная молодая зайчиха, грациозно шевельнув ушком.
– Да, далековато, – произнёс заяц. Он оглядел сородичей и остановился взглядом на самом маленьком зайчонке. Подумав, вожак подхватил его на закорки. В воздухе мелькнули трогательные розовые пяточки детёныша.
– А куда мы идём? – пискнул малыш.
– В заповедник идём, детка, – ответил заяц, – «Лукоморье» называется.
– Там хорошо, волк бурый есть, но он царевной занят, прикормлен, – подхватила старая зайчиха, – и охрана солидная, ни один браконьер не сунется! Тридцать сотрудников – витязи хоть куда!
– О, а мы пешком пойдём? – закапризничала молодая зайчиха. Её ушки задвигались ещё кокетливей.
– Где пешком, а где поедем, – буркнул вожак и с решительным видом поскакал в известном ему направлении.
– А как поедем? – не унималась капризница, устремляясь за ним.
– Как всегда, зайцем, – бросила старая зайчиха.
На ходу пререкаясь, заячья компания прыгала всё дальше и дальше.
Дед Мазай, притоптывая озябшими ногами, двигался к дому. Преклонный возраст давал о себе знать, и старик потеплее закутался в заячий тулупчик.
Словно в насмешку ветер бросил ему в лицо несколько редких снежинок.
Дашино счастье и чувырла
Тонкая Даша сморщила маленький носик: «Ну и чувырла!» Ну, Петька, что за балбес! Такие новости от Катерины узнавать. Лучшая подруга называется. А поди ты, в глазах восторг и удовольствие!
Собственно говоря, чувырлу Даша еще не видела. И бывший одноклассник Петька ей по барабану был. Но как он посмел вычеркнуть себя из списка ее поклонников? Чудеса!
После окончания школы прошло пятнадцать лет, красивая Даша успела найти-бросить с дюжину кавалеров. Они не очень-то и горевали. Обзаводились семьями и забывали коварную Дашу. Теперь, когда даже Петька, дурак и урод, исчез из ближнего круга, Даше только и оставалось утешать себя, что чувырла не самый ценный приз, и когда-нибудь кто-то сильно пожалеет об опрометчивом поступке. Петька вывез невесту из командировки, из глухой провинции. Филолог он по образованию, говором каким-то заинтересовался – и вот результат. Что за работа дурацкая – денег с гулькин хрен и еще вот напасть – невеста без места! И Дашу на свадьбу не пригласил, да. Правильное, но отчего-то обидное решение.