Провожая доктора, я выяснил, где будет жить новоявленный баронет, и начал действовать. Да, это я украл сначала один, а потом другой ботинок сэра Генри, я прислал ему в отель «Нортумберленд» анонимное предостережение. Я многому научился у моего друга Холмса! Обработать отважного, но простодушного американца не составило труда. И вот я уже спешил в Баскервиль-холл.
Мне не пришлось долго уговаривать Стэплтона. В прошлый визит я понял, что он жалкий неудачник, мелкий жулик, а всем в доме заправляет его темпераментная и властная жена Бэрил, урождённая Гарсиа. Но и она не была способна на убийство. Парочка вела свою игру, втеревшись в доверие к местным жителям, и рассчитывала со временем перехватить деньжат у сэра Чарльза. Для начала они хотели немного попугать родственника, но не учли слабое здоровье пожилого джентльмена. После его смерти они затаились, и я быстро сориентировался в ситуации и запугал их моими связями в полиции и возможным обвинением в убийстве. Костариканка и её истеричный супруг-энтомолог плохо разбиралась в английских законах! Я посулил им часть гонорара, который втайне от Холмса обговорил с сэром Генри. Тот совсем запутался и обещал выплатить астрономическую сумму.
Баффи. Сокровище моё! Большое, доброе, ласковое создание! Ты не пугала Селдона, мерзкого брата миссис Бэрримор. Он сам впотьмах упал с каменной гряды. Что касается смерти сэра Чарльза, то это Стэплтоны сваляли дурака, не подумав о последствиях. Да, спаниель Мортимера на твоей совести, но что за гадкая была собачонка! Ты всего лишь хотела дружелюбно обнюхать его злобную мордочку, а он укусил тебя, моя хорошая. И ты от неожиданности, боли и испуга слишком крепко сжала челюсти!
Та лунная туманная ночь никогда не изгладится из моей памяти. Мы выступили в экспедицию подготовленными. Я хорошо поработал: подсыпал кое-что в чай Лестрейду и Холмсу. Тем временем в Меррипит-хаус слабовольный Стэплтон, со слезами связав жену, встречал Генри Баскервиля. Надо ли говорить, что в чашке сэра Генри оказался не только кофе!
И вот настал решающий момент. Лестрейд с Холмсом в полубессознательном состоянии сидели, привалившись к валунам, служившим нам укрытием. Но я был начеку. Послышались неровные шаги – по тропе брёл одурманенный наследник. За ним мягкими прыжками неслась Баффи. Сэр Генри попытался обернуться, и тут лекарство взяло своё: он только успел увидеть прыгающее на него чудовище и упал, погрузившись в сон. Лестрейд и Холмс заторможенно наблюдали страшную сцену – милая Баффи, поскуливая, пыталась лизнуть баронета в лицо. Я выстрелил, собака тут же упала. Вот это дрессировка! Когда Стэплтоны покупали её у Росса и Менгласа, торговцы специально подчёркивали, что умное животное попало к ним из провинциального цирка и обучено разным трюкам. Я подошёл к Баффи, она не шевелилась. Мои друзья были так заняты сэром Генри, что не заметили, как Стэплтон и его старый слуга Энтони под прикрытием тумана увели Баффи. Я сказал Холмсу, что оттащил труп твари в болото. Попытка погони за трусливым энтомологом провалилась самым позорным образом – Холмс и Лестрейд чудом не увязли в трясине. Я заверил друзей, что враг сгинул среди болот: в их состоянии они поверили бы всему!
В результате наши дела устроились наилучшим образом. Часть гонорара я честно переслал Стэплтонам в Коста-Рику. Сэр Генри поехал в путешествие развеяться, а миссис Хадсон наконец-то получила арендную плату. Все были счастливы… Нам повезло, что миссис Росс любит собак и за небольшую плату приютила Баффи в своём загородном доме.
Ну ладно, моя девочка, пойдём домой. Я обязательно приду завтра. Я бы ещё погулял с тобой, но пора делать Холмсу укол.
Без снега
Старик закашлялся и бросил на землю окурок. Дед стоял в берёзовой роще, и голые ветви деревьев с прилепившимися там и сям остатками пожухлой листвы, уныло поскрипывали над его головой под порывами зимнего ветра.
– Хм, – раздалось из-за чахлого куста.
Дед вскинул видавшую виды винтовку и прищурился.
– А ну, покажись! – крикнул он осипшим голосом.
Из-за куста вразвалочку вышел крупный Серый Волк
– А, это ты, – разочарованно протянул старик.
– О, да, мой добрый друг. Это я, – ответил Серый Волк слегка насмешливым тоном. – И опусти, пожалуйста, это ужасное творение незабвенного Хайрема Бердана. Полковник отправил бы тебя на гауптвахту за небрежное обращение с оружием. Затвор-то совсем износился.
– Надсмехаешься, серый, – беззлобно сказал старик, – смотри-тко, весна-красна приближается, а снега-то и нет…
– Да, дела, – кивнул матёрый хищник, – половодья не дождёмся. А как славно разливались вешние воды в былые времена.
– Талая вода, талая вода, – запел было старик, но снова закашлялся и замолчал, грустно созерцая сиротливые стволы русских красавиц.
– Да, любезный друг… – продолжал ностальгировать Волк. Теперь любому стало бы ясно, что угрожающая внешность зверя всего лишь маска, за которой скрывается тонкая романтическая натура. – Как мы жили, как мы жили… По весне деревья в талой воде стояли, такой простор, такая мощь!
– Выйдешь на природу, лодчонку наладишь – и вперёд, по низкой волне! – подхватил старик. Он опустил берданку и другой рукой потрепал Волка по тёплому загривку.
– Ты спасал, а потом я до следующей весны сыт был, – вздохнул хищник. – Ну ладно, друг, пойду я. Волчица заждалась.
Друзья серьёзно, по-мужски, попрощались, и волк затрусил рысцой и вскоре затерялся среди деревьев.
С подветренной стороны за сценой наблюдала небольшая группа зайцев.
– Старый лицемер! – заметил старший по возрасту заяц, раздражённо постукивая лапой. – Ну что, пора, пока ветер не переменился.
– А долго нам ещё? – спросила изящная молодая зайчиха, грациозно шевельнув ушком.
– Да, далековато, – произнёс заяц. Он оглядел сородичей и остановился взглядом на самом маленьком зайчонке. Подумав, вожак подхватил его на закорки. В воздухе мелькнули трогательные розовые пяточки детёныша.
– А куда мы идём? – пискнул малыш.
– В заповедник идём, детка, – ответил заяц, – «Лукоморье» называется.
– Там хорошо, волк бурый есть, но он царевной занят, прикормлен, – подхватила старая зайчиха, – и охрана солидная, ни один браконьер не сунется! Тридцать сотрудников – витязи хоть куда!
– О, а мы пешком пойдём? – закапризничала молодая зайчиха. Её ушки задвигались ещё кокетливей.
– Где пешком, а где поедем, – буркнул вожак и с решительным видом поскакал в известном ему направлении.
– А как поедем? – не унималась капризница, устремляясь за ним.
– Как всегда, зайцем, – бросила старая зайчиха.
На ходу пререкаясь, заячья компания прыгала всё дальше и дальше.
Дед Мазай, притоптывая озябшими ногами, двигался к дому. Преклонный возраст давал о себе знать, и старик потеплее закутался в заячий тулупчик.
Словно в насмешку ветер бросил ему в лицо несколько редких снежинок.
От города!
Я обычно выезжаю на природу в субботу утром. Вот и сегодня тороплюсь знакомым маршрутом. Сначала – в метро. Толчея. Стою, забившись в уголок. Понемногу убеждаюсь, что в «Ночном дозоре» почти все – правда. Нас окружают Иные. И, в основном, Тёмные. Во всяком случае, Светлые попадаются редко.
Вон, сидит, слушает плеер. Худой, бледный парень лет двадцати с небольшим. Вампир, типичный вампир. Поднимает невыразительные глаза, зыркает по сторонам украдкой. Я настороженно слежу за ним. Парень смотрит на девушку напротив. Она читает книжку в пёстрой обложке. Взгляд вампира скользит по её длинной загорелой шее. Щёки упыря розовеют в предвкушении, рот слегка приоткрывается. Ещё мгновение – и блеснут длинные острые клыки. Девушка поднимает на него глаза. Почуяла губительную силу. Но что это? В её бездонных зрачках горит странный огонь. Ба, да это… Ведьма, самая что ни на есть ведьма! Вампир опускает голову и делает вид, что дремлет. Ведьма усмехается и, оглядев пассажиров надменным взором, возвращается к бульварному роману. Пересадка.
Конечно, опять не успеваю занять место. Оказываюсь рядом с высокой худой девушкой. Сразу понимаю, что в прошлой жизни она была змеёй. Случайно наступаю ей на ногу и слышу в ответ злобное шипение. Смотрит на меня узкими глазами, даже приподнимается на носочках, делая стойку. Кобра. Да, кобра. Не зря на ней курточка с капюшоном! Ох, сейчас бросится. Вот счастье, на выход! Моя остановочка. Шипи, шипи вслед, я спасён!
Вокзал, кассы, электричка. Наконец-то сажусь. Через пару станций яблоку негде упасть. Достаю из сумки сборник кроссвордов и ручку. Вдруг как будто мягкий зверек пробегает по мне холодными лапками. Напротив – томная женщина бальзаковского возраста. Очень бледная, темноволосая, на обоих запястьях золотистые браслеты. Глаза карие, глубокие, засасывающие. Я погружаюсь в них и ощущаю, как силы уходят, уходят. Энергетическая вампирша! Догадка медленно протискивается сквозь серую пелену слабости, заполнившую мозг. На радость толстой тётке с огромной сумкой еле-еле встаю и тащусь в тамбур. Вампирша провожает меня голодным взглядом, и я чувствую в голове лёгкий «чпок», когда наша связь разрубается захлопнувшимися дверями. Сквозь стекло вижу, как тетка с сумкой начинает расслабленно растекаться по сиденью. Ее визави с довольным видом поправляет прическу.
Моя станция. На ватных ногах, еще не отошедший от атаки ламии, схожу на платформу. Думаю, основные опасности позади. Правда, еще предстоит возвращаться. Но это будет в воскресенье вечером. Пока же – свежий воздух, шорохи знакомого с детства леса и свобода. Иду по тенистой тропинке, сердце радостно бьется в предвкушении хорошего отдыха. Эх, ну вот, приспичило… Озираюсь, схожу с тропинки и углубляюсь в лес. Ставлю сумку у знакомого дерева, быстро и аккуратно делаю все, что нужно. Дупло сухое даже в самый сильный дождь. Отлично!
У-у-у! Легкими прыжками несусь по лесу! Не бойтесь, трусливые зайчишки, не орите, суматошные птицы! Сшибаю красный мухомор, шляпка отлетает по красивой дуге. Подпрыгиваю и ловлю ее ловким движением мощной лапы. Наконец-то я на воле! Почти два дня вдали от мерзкого вонючего города, населенного кошмарными существами!