– Мембрана, – говорил один, а второй, по прошествии секунд, отвечал:
– Для врана рано, а для раны рвано.
– О! О! Нирвано!!! Куда ты сгило, мое сопрано?!!!
Словом, всякая и полная чушь. Но Визард сказал:
– Извините, но, по-моему, они там пьют нашу водку.
– Нирвано. Про водку-то с чего взял?
– И, по-моему, с той девушкой, Светой Козловой, – изобразив неуверенный тон, добавил Визард. Впрочем, он и в самом деле был не уверен, ничего на таком уровне зашифровки разгадать было нельзя, это была чистая машинная интуиция. Что Менгрел и понял прекрасно.
– Так, – сказал он, – понятно. Заговор начальника и киллера против другого киллера. И как теперь против них доказательства собирать?
– Просто, – ответил Визард. – Пытки. Желательно из китайского списка. Остальные способы, сам понимаешь… Современные же люди, умеют следы скрывать.
– М-да.
Река серебрилась, и на другом ее берегу рос невысокий и очень родной камыш – с незапамяных времен одна тут фирма его выращивала для модных теперь стеновых покрытий, изо всех сил стараясь соблюсти температурный режим, но год на год пока у нее не приходился, потому что климат в этих местах издавна отличается неустойчивостью. А до камыша, в древние времена, там был Другой Пляж, куда приличные люди добирались за умеренную плату на скутере бородатого карлика дяди Жени, а мелкота типа Менгрела предпочитала доплывать собственным ходом. Менгрелу вдруг стало жалко Другого Пляжа, и он вздохнул.
– Ты уверен, что это она? – спросил он.
– Нет, – сразу ответил Визард. – Там нож был.
– Вот и я не уверен, – сказал Менгрел.
Между тем между Аристовым и странной девушкой Светой состоялся разговор, который, будь он не экранирован, показался бы очень интересным для Менгрела с его браслетным советником.
Визард был прав – они действительно пили водку. Точнее говоря, пил один Аристов, а Света только изображала.
Сначала они молчали, потом Света вопросительно подняла брови и губами проартикулировала:
– Дрон?
– Скорей всего, – вслух сказал Аристов, прикрывая губы рукой. – Можешь разговаривать спокойно, я звуки экранирую. Вот с видео похуже, надо будет экран поменять, совсем никакой у меня экран, а ведь если Менгрел дрона сюда запустил, так ведь обязательно с камерой. Завтра же и займусь. У меня тут есть мастер, замечательно умеет дронов отыскивать. Заодно и экран поменяет.
Насчет камеры Аристов был неправ – как всегда к осени, центральное управление по какой-то причине начинало бешено экономить на филиалах, в первую очередь, на таких мелких, как куровский. Поэтому никакой камеры у дрона не было. Это был очень дешевый дрон.
– Твое здоровье! – сказала Света, демонстративно поднимая бокал.
– Ага, – мрачно ответил Аристов. – Мое здоровье при мне останется, если ты не будешь его расшатывать своими выходками. Вот не могу понять, и все! Что-то ты, по-моему, недоговариваешь.
– Ты мне не веришь? – вызверилась Света.
Аристов не любил, когда она начинала злиться всерьез. Он немного опасался ее в таком состоянии, поэтому заговорил извиняющимся тоном:
– Да тут накладка же на накладке. Что за нож, почему нож? И почему ты удалила Бриля до того, как он удалил Деда? Ведь мы же договаривались с тобой!
– Еще раз повторить, да? Я-пришла-не-сразу, чтобы он меня заранее не учуял. А когда пришла, Деда уже не было!!! Упустил его твой Бриль-супермастер, что ж мне, еще и Деда удалять надо было, предварительно разыскав? А этот… Он зачем-то к земле наклонился, уронил что-нибудь или еще зачем. Пукалка под стариковскую была у меня наготове, но не сработала почему-то.
– Почему не сработала?!!! Я сам лично проверял.
– Вот ты бы и шел, раз «сам лично проверял», а я с этой системой не очень знакома, сам знаешь. А времени не было разбираться, еще хорошо, что нож с собой прихватила…
– Ну да, ну да, – сказал Аристов, глядя в сторону. – Только не нравится мне все это. Ты профи, у тебя не только не должно случаться накладок, они у тебя вообще не случаются. А тут вдруг такое…
– Да тебе-то что. – Девушка очень злилась, может быть, даже демонстративно злилась, но Аристов этого не заметил. – Сверху никто ничего не скажет…
– А Дед?
– А что Дед? Я так думаю, они уже поняли свою ошибку, не надо было удалять Консультанта, слишком много ненужного шума будет, а сейчас это невыгодно. Они поймут, что Консультантов удалять не только невыгодно, но и очень затратно, они не станут дублировать свой заказ, уж поверь старушке Свете Козловой или как меня там! А Бриля нет, и это самое главное. Никто не будет больше нам угрожать, ревновать, путь свободен, этот, как тебя, мой любимый! Да и засветился он – и перед Стариками, и перед авэпэшниками, он уже пил не переставая, даже перед исполнением, это был уже отработаный материал, его нельзя было оставлять, ты сам знаешь.
– Знаю, – грустно сказал Аристов. – А скажи-ка ты мне, старушка моя любимая, что ты будешь делать, когда впрямь состаришься. Неужели молодых убивать?
Странный, жуткий смех издала его любовница Света, что-то навроде карканья, но посмотрела на шефа мягко.
– Не доживу я до старости, мой любимый, мой самый дорогой друг, – произнесла, вот именно, произнесла – не сказала, как будто бы кто-то другой произнес эти слова за нее, а она с ними согласилась, но не более того. – А если все-таки доживу, то, конечно, молодых удалять буду, ты-то ведь, дорогой, постареешь вместе со мной, не трону тебя.
И моргнула, так непонятно, так смертно, что передернуло даже Аристова.
А Менгрелу вдруг постучал Геннадий Егорович, попросил зайти, потому что есть интересная информация.
И Визард сказал «Ого!», хотя его об этом никто не спрашивал, но не возразил ему на это Менгрел – не ожидал от старика вызова, думал, затаится старик, пока подозрения сняты с него не будут, а сняты они будут только в том единственном случае, если вдруг какой-нибудь другой убийца найдется. Например, та же самая Света Козлова. Потом вместе с Визардом они одновременно сказали: «Ну конечно! Как же ему было не постучать».
Сам-то Менгрел еще и добавил:
– Ну конечно, черт меня подери!
Он приехал на пустырь к шестому особняку с огромным числом 13, намалеванным на фасаде, дверь тут же приглашающе распахнулась, Менгрел вошел. Они снова заняли прежние места в эркере. Улыбки, рукопожатие, мрачное ожидание. Внимательный, почти впитывающий, взгляд Старика.
– Вы что-то хотели мне рассказать. Или я что-то не так понял? – спросил Менгрел.
– Есть информация из нашего Центра о происходящем. Я имею в виду информацию о ситуации в нашем филиале «Жанессо».
– Насчет Светы Козловой?
Геннадий Егорович улыбнулся.
– Вы уже знаете. Правда, мне говорили, что ее зовут как-то не так. Ну да неважно, их всегда как-то не так зовут, иногда даже совершенно не так. Пива?
– Не пью, – с сожалением отказался Менгрел. И уточнил: – На работе.
– И вы всегда на работе? – улыбнулся Геннадий Егорович.
– Ну… как-то так.
– Да, так вот, насчет этой, как вы ее назвали, Светы Козловой. По моим сведениям, у наших жанессовцев действительно имеется женщина-исполнитель, ее называют высоким профи с одним очень существенным минусом.
– Женщина, – сказал Визард, и Менгрел послушно повторил:
– Женщина?
Геннадий Егорович неопределенно пожал плечами.
– Я бы не стал возводить гендерные различия в общий принцип, но в данном случае… Она привлекательна…
– Да видел я ее, ничего особенного!
– Привлекательна и любвеобильна. Есть подозрение, что она вдобавок и психически нездорова.
– Симуляция, – сказал Визард.
– Помолчи, – грозным тоном ответил Менгрел и, увидев вопросительный взгляд Старика, добавил: – Это я не вам, извините.
Тот чуть подумал, понимающе кивнул.
– А, ну да, портативный искусственный разум, как же, у меня тоже такой где-то имеется, никак не привыкну. Так вот, эту Свету Козлову хорошо бы оставить в покое, даже если вы докажете, что это именно она удалила Бриля. Такая девочка одна вполне может развалить весь куровский филиал «Жанессо», ее просто невыгодно убирать оттуда. Она, повторяю, любвеобильна, нравится мужчинам и, похоже, очень любит сталкивать их лбами. Профессиональный крах и последовавшая смерть Бриля – ее дело. Она, вероятно, стала его любовницей, а когда он ей надоел, быстро довела до нынешнего мертвого состояния. Исполнители очень редко спиваются, особенно молодые. Теперь у нее Аристов на очереди. Ну тут уж кто кого.
Менгрел молодо вскочил с места, быстро заходил кругами по комнате, бросая острые взгляды на Старика. Геннадий Егорович за ним весело любопытствовал, ни слова не говоря.
– Извините, Геннадий Егорович, это у меня такая манера думать, – заявил, наконец, Менгрел, остановившись напротив Старика и очень внимательно на него глядя. – А то тут такая, понимаете, противоречивая складывается картина, что поневоле задумаешься.
– Да вы садитесь, что ходить, – сказал Старик. – Вы ведь уже подумали.
Менгрел сел.
– Так вот, Геннадий Егорович, дорогой, смотрите, что получается. На сегодня у меня два основных подозреваемых – вы и Света Козлова, киллер «Жанессо». Вы, конечно, понимаете, что я не слишком-то верю в ваше участие, но до конца не убежден, всякое может быть.
– Естественно.
– Смотрите дальше. В ваших кровных интересах помочь мне найти и уличить убийцу – только так можно снять с вас все подозрения. И вы вроде как бы даже и помогаете – правда, только найти его, но не уличить. Этого, по-вашему, делать не нужно.
Геннадий Егорович выразительно поднял вверх указательный палец.
– Не только не нужно, но и вряд ли возможно, – сказал он.
– Вот-вот. Это нелогично. И это заставляет меня вновь вернуться к кандидатуре первого подозреваемого, то есть к вам.
Геннадий Егорович возвел глаза к потолку и вздохнул.
– Хорошо. Давайте вернемся ко мне. И как же вы собираетесь доказывать мою причастность к убийству? Ведь, насколько я могу понимать, у вас нет ни одной зацепки. Я уж не говорю о том, что ее и быть-то не может, поскольку я действительно непричастен.