– Урри, вещи следует тщательно выбирать. Они должны подходить по размеру, быть хорошего качества и по приемлемой цене. Когда все три условия совпадают – только тогда покупать.
Урри скис. Судя по тому, что ни в первом магазине, ни во втором они ничего не купили, он понял одно: выбирать одежду мама намерена самым тщательным образом, соблюдая все три условия. Он задрал голову и посчитал этажи – раз-два-три-четыре. Они были сейчас на первом этаже. Итого в торговом центре пять этажей. Если представить, что на каждом этаже по меньшей мере пять магазинов одежды, то… Ему стало тошно. От такой арифметики разболелся живот.
– Мам, я хочу пить, – начал канючить Урри.
Они купили газировку и, немного посидев на пуфике в зоне для отдыха, пошли дальше.
– Мам, я хочу есть, – снова пожаловался он спустя полчаса.
Анрибэль достала из сумки пачку крекеров с сыром и протянула:
– Это, конечно, не бог весть что. Но для перекуса сгодится. А когда купим всё, что нужно по списку, то хорошенько пообедаем где-нибудь.
– По списку? – остолбенел Урри.
Вот те раз!
– Ага, – Анрибэль хрустнула крекером и вынула из кармана сложенный в несколько раз лист бумаги. – Вот, смотри.
Урри развернул лист и перед ним красивым маминым почерком предстал длинный столбец.
Урри чуть не задохнулся от переполнившего его расстройства:
– И это всё нам нужно купить сегодня???
– Да, милый, – улыбнулась Анрибэль. – Разве ты не рад?
Рад?!
– Чего уж тут радоваться? – едва не плача, произнёс Урри.
– Ну как же? – удивилась мама. – У тебя ведь будет столько новых вещей! Это же так прекрасно!
Урри вспомнил, как мама всегда радовалась обновкам. Она всякий раз с воодушевлением рассказывала о прогулках по магазинам, называя это шоппингом.
– Нет, – покачал головой Урри, – шоппинг – это не моё.
Его вид выражал вселенскую грусть.
– Тогда доедай крекер. И пойдём быстренько купим всё, что нужно. – Анрибэль Вульф приняла решение покончить с этим без промедления.
Последние дни лета пролетели неимоверно быстро. И вот на календаре первое сентября.
– Тише! Тише! – строгий голос Толдрим перекрыл шум детских голосов.
Знаете, есть такие голоса, которые заставляют сразу же умолкнуть. Один из таких голосов принадлежал Толдрим – первой учительнице Урри.
А вот и он сам в непривычном коричневом пиджачке за последней партой озирается по сторонам. Урри Вульфу никогда не приходилось бывать в такой большой группе. В их классе, представьте только на минуточку, было двадцать пять человек! И всех их одновременно собиралась учить вот эта женщина с выдающимся видом и с высоко взбитыми волосами. А может, ему это только снится? Он зажмурился.
БАХ!
В голову ему прилетел ком смятой бумаги. Урри открыл глаза. Нет, не снится. По ухмылке сидящего в соседнем ряду мальчишки с острым подбородком Урри догадался, чья это была выходка. Том Брюзг – так звали этого тупицу. Родители Тома позволяли сыну практически всё. И он привык, что ему всё можно.
Урри отвернулся, чтобы не видеть его довольную физиономию. Кошмар, с кем придётся учиться!
Толдрим тем временем заполнила журнал и перешла к уроку.
– Ита-а-а-к, – протянула она, – сегодня ваш первый урок. Давайте познакомимся. Предлагаю, чтобы вы могли лучше узнать друг друга, каждому рассказать о себе, о своих мечтах. Начнём по порядку.
Она стала спрашивать, начиная с первого ряда первой парты и так далее по очереди. Урри сидел в последнем ряду на последней парте. И он заключил, что до него очередь не дойдёт. А потому он слушал, что рассказывают другие, и не думал о том, что расскажет сам.
– Меня зовут Том Брюзг, – не то чтобы представился, а скорее деловито заявил тот, когда до него дошла очередь. – Мой папа – банкир, а мама – актриса. Я увлекаюсь спортом. Мне нравится теннис и футбол.
– Хорошо, – кивнула Толдрим. – А какая твоя мечта, Том?
Брюзг ответил:
– Я мечтаю получить на день рождения квадроцикл. Это такой четырёхколёсный вездеход, если кто не знает. Отличный транспорт для загородных прогулок, скажу я вам.
– Хорошо, Том, – улыбнулась Толдрим. И продолжила дальше.
Не спеша дошли до третьего ряда, и Урри понял, что времени до звонка остаётся так много, что ему придётся рассказывать о себе. Он принялся соображать, что бы такое рассказать. Но собраться с мыслями не смог, оттого что сидящая впереди девчонка с каштановым водопадом волос начала отвечать. А он заслушался.
– Меня зовут Фэбби Клер, – прозвучал тихо и как-то магически её голос.
В классе установилась полная тишина. По тому, что все заворожённо на неё смотрели, Урри догадался, что она, наверно, необычайно выглядит. Интересно, какое у неё лицо? Он сидел сзади Фэбби и мог видеть её лишь со спины.
– Я люблю музыку, – рассказывала Фэбби, – и мечтаю побывать в разных странах. А ещё построить заповедник для редких видов животных.
Толдрин похвалила Фэбби. Перевела взгляд на Урри, и он понял, что пришёл его черёд.
– Я Урри Вульф, – немного смущаясь, проговорил он. – Мне нравится изучать технику и читать о научных открытиях. Сейчас я всерьёз задумываюсь о создании скоростного летательного корабля для полёта в космос. Кроме того, разрабатываю программу межгалактического обмена сообщениями.
Толдрин выронила из рук карандаш и даже как-то растерялась. Но тут же собралась и высказалась:
– Урри, это, конечно, интересные фантазии. Но, может, у тебя есть какая-то… реальная мечта?
Реальная мечта? Ну как вам такое?
– Я считаю, что это вполне осуществимо, – упрямо ответил он и уже собирался рассказать подробно, как вдруг…
Класс взорвался смехом. Окружавшие его мальчишки и девчонки просто корчились, хватаясь за животы.
– Эй, Урри, когда полетишь на Марс, не забудь нас с собой взять, – засмеялся Том.
– Тише! Тише! – попыталась успокоить Толдрим никак не унимавшихся ребят. А те гоготали, словно стадо гусей.
– Ничего смешного! – неожиданно резко прозвучал чей-то голос.
Это сказала Фэбби Клер. И все тут же смолкли.
– Кто-то мечтает получить на день рождения квадроцикл, а кто-то – построить космический корабль, – с расстановкой продолжила она. – У каждого человека своя мечта. Безумная или реальная – не имеет значения. Кто сказал, что мечты должны быть разумными?
Возразить ей никто не осмелился. Толдрим одобрительно кивнула и продолжила вести урок. Все склонились над партами и заскрипели ручками в тетрадях.
Вот это да! Вот какая она молодчина!
Урри заёрзал на стуле. Как же ему хотелось увидеть лицо Фэбби. Просто невообразимо! Сделав над собой усилие, он наклонился вперёд, к самому уху девочки.
– Эй, Фэбби!
Её спина напряглась – Фэбби вздрогнула и выпрямилась.
– Я хотел сказать…
И забыл – Фэбби развернулась к нему. Она улыбалась. Улыбались её губы, улыбались щёки, улыбались фиолетовые, как фиалки, глаза. И вопреки всем заверениям науки о том, что такого цвета глаз не существует, они были действительно фиолетовые.
Ему вспомнились космические туманности, за которыми он наблюдал в телескоп. Многие из них мерцали густо-фиолетовым цветом. Таким, как глаза Фэбби.
– Так что ты хотел сказать? – спросила она.
– Я хотел сказать… – и Урри спустился, что называется, с небес на землю. – В общем, спасибо, что поддержала меня.
Фэбби улыбнулась:
– Пожалуйста.
Она продолжила слушать урок. А Урри наконец понял, почему все слушали Фэбби, затаив дыхание. Девочка с фиолетовыми глазами одним своим видом будто заявляла: «Да, да, я такая! Да, да, особенная!»
Глава 8Урри решает помочь Фэбби
Почти все предметы Урри давались легко. Мы говорим «почти все», потому что физкультура не относилась к их числу. И если Урри мог без труда вскарабкаться по канату или подтянуться на перекладине, то другие упражнения не выходили. И таких упражнений было множество. Например, прыжки через коня. Так уж вышло, что прыгать высоко он не мог и потому завалил зачёт.
– Эй, Вульф, – засмеялся Том Брюзг, когда Урри повис на спортивном снаряде, – тебя подтолкнуть?
Знал бы Брюзг, что именно его дурацкая шутка навела Урри на гениальную мысль, кусал бы локти от досады.
По возвращении из школы Урри убегал в мастерскую и долго там возился.
– Урри, ты выучил уроки? – спрашивала Анрибэль, заглядывая к нему.
– Вот как раз делаю, – отвечал Урри. – К уроку нужно смастерить поделку.
Анрибэль, убедившись, что сын занят полезным делом, удалялась. Она была уверена, что
Урри готовится к урокам по труду. А Урри её не разуверял. Главное – он ведь сказал правду. А то, что его поделка предназначена для урока физкультуры, – несущественная подробность.
В среду на уроке физкультуры он подошёл к Толдрим с просьбой о пересдаче зачёта по прыжкам.
– Урри, – заметила Толдрим, – ты уверен, что хочешь попробовать снова? В прошлый раз…
– На этот раз всё получится, – быстро ответил он.
О том, как свалился с коня в прошлый раз, он прекрасно помнил.
– Ну, хорошо, Урри, – кивнула Толдрим.
Урри зашнуровал хорошенько свои кроссовки. Разбежался со всей силы и, оттолкнувшись от трамплина, взлетел, как птица, вверх. Он пронёсся высоко над снарядом и едва не задел головой потолок в спортзале, а затем стремительно опустился вниз, повалившись на маты. И это, скажу я вам, был самый восхитительный прыжок, какой только видела Толдрим.
– Не знаю, как тебе это удалось, Урри, – воскликнула она, – однако ты получаешь зачёт!
И Урри не без удовольствия отметил кислую физиономию Тома.
– Подтолкнул? – бросил он, смеясь.
Интересно, а Фэбби видела, как он прыгнул? Он поискал глазами Фэбби. Вот же она, сидит в углу спортзала на коврике для гимнастических упражнений. И что-то уж совсем бледная. Не заболела ли?
– Как дела, Фэбби? – он опустился рядом. – Видела, как я перемахнул через снаряд?