— Всё-таки ты эгоистичный и меркантильный, — заключает Деви. — А ещё меня корыстной обозвал.
Впрочем, сказано без злости. Хмыкаю. Настоящая причина есть, но рассказывать её первой встречной? Но Деви вовсе не кажется незнакомой. Не знаю, что на меня нашло. Может, последствия погружения, или вкус кофе, или её восточный взгляд. Я вдруг понимаю, что говорю и уже не могу остановиться.
— Это случилось летом. Мне было шесть. Духота, помню, стояла страшная. Мы с отцом поехали на озеро. И всё было замечательно, пока отец не заснул. Я так отчаянно скучал, что, в конце концов, нарушил прямой запрет и пошёл к воде. Там была лодка.
Опускаю взгляд, пытаюсь поймать убегающие воспоминания. Побочный эффект изменения прошлого — сложно восстановить причинно-следственные связи.
— Помню зеркальный блеск воды, запах озера, тяжёлые вёсла… Они ускользали из рук, я едва мог их удержать… А потом раз — и уже стою на берегу, и ко мне бежит папа.
— Ты утонул, — очень тихо говорит Деви.
— Да, и через три дня после этого события меня вынес Ходок. Даже не представляю, что пережили родители… Но было кое-что ещё.
Готовлюсь как перед нырком. Не так-то просто рассказать о том, что сидит занозой в сердце столько лет.
— В лодке со мной была девочка!
— Ясно, — Деви отодвигает стаканчик. — Её оставили тонуть.
Отпиваю латте.
— Все в один голос твердили, что её не было. Ходок, отец, свидетели — никто не видел. Врать Ходоку не имело смысла, никто не осудил бы его, даже будь там ещё ребёнок. Слишком сложная для тех лет операция. Да ещё и на воде.
— Может, это была галлюцинация?
— Нет, не верю. Слишком хорошо помню её: красное платьице, сандалики, разбитые коленки, цветная резинка на чёрных волосах… Лицо вот только забыл.
Помощница молчит, а я уже жалею, что поддался порыву всё рассказать. Пытаюсь понять по лицу Деви — поверила или нет, но раскосые глаза непроницаемы, как глубины времени.
Пора возвращаться в офис.
— Спасибо, что выслушала, — улыбаюсь.
— Знаешь, — впервые за наше знакомство вижу, что она тщательно подбирает слова. — Думаю, что иногда надо оставить прошлое в прошлом. Иначе можно лишиться будущего.
— Будущего нет, — напоминаю я, и мы прощаемся.
Всю ночь мне снятся жаркое лето, девочка без лица и Деви. А на следующее утро раздаётся звонок.
В трубке голос начальника:
— Виктор, ты временно отстранен от работы.
— Что?! Почему?! — вскакиваю с кровати.
— По ходатайству твоего помощника.
— Деви? Но…
— Тебе нужно отдохнуть и восстановиться…
Жму отбой и швыряю телефон на кровать. Отлично! Стоп, я не мальчик, чтобы так реагировать. Опять беру телефон и нахожу номер Деви.
— Да, Вик, — голос звучит настороженно.
— Как это понимать? — стараюсь говорить спокойно. — Что ты наваяла в своём отчёте? Что я псих, ныряющий за галлюцинациями?!
— А что ещё я должна была написать?
Это как удар под дых. Да она издевается!
— Ничего! Это детское воспоминание! Я не зациклен на нём!
— В самом деле? — её голос звучит странно. — Вик, я видела, как сходят с ума и умирают люди, слишком глубоко погрузившиеся в прошлое… Знаю, что обидела. Но попробуй меня понять!
Вдруг осознаю, что сжимаю телефон слишком сильно.
— Деви, ты хочешь отправить меня в отставку?
— Тебе всё равно недолго осталось до пенсии, сам говорил.
Сажусь на кровать. Спокойно. Вдох. Выдох.
Как со стороны слышу свой спокойный вопрос:
— Почему?
Она молчит целую минуту.
— Мне жаль, Виктор.
Не сразу понимаю, что она положила трубку.
Следующие два дня я пью. Имею право, раз меня отстранили. А по ночам мерещится девчонка в красном платьице, которую я зову почему-то Деви. Хотя они совсем не похожи. Просто обе предали меня. Одна, как уверял какой-то психолог, была воображаемым другом, а вторая… Кем для меня за всего лишь день знакомства стала Деви?
Как я буду жить без нырков? Только потеряв доступ к ним, начинаю понимать, что действительно подсел на прошлое. Помощница права — без прошлого у меня нет будущего. Надо ей рассказать, что всё-таки умер по её вине.
Ищу телефон, но он разряжен. Значит, скажу лично!
Собираюсь и иду на работу. Мир кажется живым, шумным, спешащим. А у меня внутри как в пустой клетке мёртвого сектора времени — ничего, даже воздуха нет.
Неприметное здание нашей конторы. Охранник привычно здоровается и ждёт, что покажу пропуск. Достаю из кармана телефон. Бесполезное действие — пропуск аннулировали сразу после отстранения, и теперь вместо штрихкода будет красный значок «стоп».
— Чёрт, зарядить забыл, — растерянно сую телефон под нос охраннику.
Какое-то время он мнётся, потом машет рукой:
— Ладно, иди так. Но в следующий раз давай с пропуском.
Вот они плюсы долгой работы на одном месте.
Пустой коридор, налево и до конца. Автоматический кивок знакомому из лаборатории. Вдох. Вот и процедурная. Выдох. Теперь выбора нет, остаётся только признаться самому себе, что именно сюда и шёл.
Открываю дверь. Только здесь можно найти шприцы со смесью для погружения до того, как их спишут на склад или отдадут на задание. Малюсенькое окошко в бюрократической цепочке. Разрешения у меня, разумеется, нет. Это преступление, но я всё изменю. Спокойно подхожу к кабине стерилизатора.
— Виктор!
Оборачиваюсь. Деви стоит за моей спиной.
— Мне нужно прошлое, Деви! И плевать на твоё мнение!
— Ты всё-таки наркоман! — в её тоне презрение.
Дальше всё происходит одновременно: я хватаю аптечку со шприцами, Деви жмёт на кнопку вызова охраны. Это не оставляет мне выбора. Выхватываю шприцы из коробки. Деви, вскрикнув, кидается ко мне и хватает за руку. Отшвыриваю помощницу к стене и втыкаю иголку в сгиб локтя.
— Куда ты собрался, Виктор?! Прошло слишком мало времени! Тебе нельзя нырять!
Молча жму на поршень.
Деви опять бросается в мою сторону, но поздно. Ей удаётся только вышибить второй шприц с адреналиновым коктейлем из моих рук. Настоящее гаснет, и я погружаюсь в тишину.
Вот и всё. Опускаюсь на пол, пытаюсь выровнять дыхание. В груди слишком быстро стучит сердце. Не надо было пить. Понимаю, что облажался. Теперь, если меня и вытащат, отменить разговор с помощницей уже не получится. И с работы уйду не просто обиженным стариком, а преступником. Разве что… Попробовать всё исправить и «всплыть» без адреналина. Первые Ходоки так и делали. Я даже знаю подходящие техники.
Собираюсь с силами, надо выйти из здания. Сделать это в прошлом трудновато, но я пойду «мелководьем» вчерашнего дня. Лишь бы организм не подвёл. Внезапно атмосфера густеет и рядом со мной появляется Деви.
Она же не Ходок! Но в движениях нет и тени неуверенности новичка.
Инстинктивно ныряю глубже. Дыхание сбивается. Спокойно, авось выдержу. Секунда и рядом опять возникает Деви. Она как живой цветок в мертвечине прошлого. Вижу каждый вдох. Каждую бьющуюся жилку.
— Виктор, ты погибнешь.
— Кто ты?
Она легко шагает вперёд, хотя вокруг нас тяжёлое как камень прошлое. Собираюсь с силами и ныряю.
— Я могу идти за тобой долго.
— Зачем я тебе?
Губы пересыхают, в атмосфере сектора сложно выталкивать из груди мёртвый воздух. А Деви хоть бы хны. Еще нырок. Мешком оседаю на пол. Рядом опускается на колени Деви. Её глаза печальны.
— Я пыталась её спасти.
— Кого? — безразлично моргаю.
— Ту девочку. В красном платье.
Стенки мерцают багровым. Понимаю, что забываю дышать и сосредотачиваюсь. Она обнимает меня за плечи и быстро-быстро шепчет, будто боясь не успеть.
— Пройдёт два года, Вик, и будет изобретен препарат, позволяющий раздвинуть границы и размер секторов. Ходоки получат возможность ходить глубже. Конечно, ты будешь одним из первых в очереди на испытания…
О чём она говорит?
— Но долгие погружения сведут тебя с ума. Ты попытаешься нырнуть за девочкой из лодки и не дойдёшь. Идея превратится в одержимость, и тебя отстранят. Тогда ты соберёшь группу беспризорников, продашь дом и организуешь лагерь в лесу, где будешь учить нас нырять.
— Это невозможно!
— На чёрном рынке достанешь реплики официального препарата. Начнёшь отправлять нас в прошлое. Одного за другим. Пока не останусь только я.
Она действительно верит в то, что говорит!
— Ты сам учил меня. Называл последней надеждой. Лучшей. И даже не вспомнил, что на моих руках умер брат — твоя предыдущая «последняя надежда». Но я всё ещё верила тебе.
— Деви, будущего не существует.
— Существует. Но вы этого пока не знаете.
— Если это так, здесь было бы статичное прошлое!
— Ты Ходок, Вик! Мы всегда в настоящем. В своём настоящем.
Она на секунду замолкла.
— Я искала её. Но даже с новыми препаратами это слишком далёко. Я остановилась на пороге дня, когда твоя лодка пошла ко дну. Я была в толпе свидетелей. Это я спросила тебя — была ли рядом с тобой девочка. И, возможно, этим спровоцировала навязчивую идею.
Внезапно вспоминаю взрослую женщину с чуть раскосыми глазами. Вот откуда мне знакомы её черты!
— Так она была?
Деви смотрит мне прямо в глаза.
— Нет, Вик. Тебе не врали. Я шагнула дальше, чем могла выдержать нервная система, и поняла, что умру на выходе. И тогда решила попробовать всё изменить.
Она прижимается ко мне теснее. Шепот становится тише:
— Я не хотела этого, Вик. Пыталась найти другой способ. Но ты не оставил мне выбора.
— Деви…
Грудь сдавливает неумолимо наваливающееся время. Я больше не вижу, только чувствую руки на плечах. Мы погружаемся в трясину. Отчаянно пытаюсь «проснуться», «всплыть», шарю по телу Деви. Она должна была взять адреналин! Но моё личное время кончается, и я вдруг оказываюсь в пустой клетке дня моей смерти.
Всё возвращается. Вокруг бесконечная гладь озера. Пахнет летом. Под ногами покачивается лодка. А напротив — девочка в красном платье. Наконец-то вижу её лицо. Это лицо Деви. Протягиваю руку… и перестаю дышать.