Уже совсем поздним вечером мы спустились в подвальное помещение одного жалкого бара, затерянного в каком-то полутёмном тупике. Источников света видно не было, и, казалось, светились сами стены, задрапированные алой тканью. От этого всё вокруг выглядело зловещим, инфернальным… и претенциозным, как в плохом артхаусном ужастике. Вдоль стен стояли несколько диванов, обитых тем же красным бархатом, а по центру беспорядочно громоздились различные стулья, на которых расположились всевозможные существа — животные и люди — вымышленные и реальные.
Центром собравшейся пёстрой компании был сидевший на одном из диванов парень, судя по внешности, персонаж аниме. Остальные внимательно его слушали.
— Это что ещё за секта? — В последний момент я сделал над собой усилие, чтобы не произнести эту фразу вслух.
Обижать Инори не хотелось. До рассвета ещё далеко, и я рассчитывал на продолжение банкета.
— В первый раз я сделал это два с половиной года назад… — услышали мы рассказ парня, когда подошли поближе.
— О чём это он? — шёпотом спросил я.
— Лайт рассказывает о своём опыте. История искушённого в таком деле человека должна расслабить, успокоить новичков.
— …Хикуми работала в лавке парящих цветов. Поэтому, когда мы решили совершить двойное самоубийство, над выбором способа размышляли не долго. Как только хозяин лавки отлучился из Лока, мы нарвали в саду огромные букеты. Гортензии, ландыши, камелии, десятки благоухающих бутонов — мы украсили ими крошечный павильон. Плотно закрыли ставни и дверь… Разложили охапки цветов повсюду, не оставив свободного пространства. И молча легли на ложе из цветов.
Сладковатый дурманящий аромат словно олицетворял собой запах нашей любви. Нам казалось, что цветы дышат вместе с нами. Волны ароматов, словно легчайший шёлковый шарф, окутывали наши шеи, шептали что-то в уши. А потом белые, голубые, фиолетовые, пурпурные лепестки поднялись в воздух и стали кружить вокруг нас, словно мотыльки в невыносимо прекрасном танце вокруг источника света… Это было настоящее цветопредставление.
Окутанные густым, вязким ароматом, словно личинки шелкопряда, мы чувствовали, что пульсирующий внутри нас свет вот-вот должен разорвать оболочки коконов, а вместе с ними и пространство вокруг — и мы уже знали, что увидим там, за разрывом — мы уже слышали пение, прекрасное, чудесное пение волшебных существ…
— Что за бред он несёт? — хотел спросить я, но снова удержался.
— А почему они совершили самоубийство в Прибежище, а не в реальности? — вместо этого сказал я, стараясь скрыть насмешку.
— Ты что? Они бы не смогли так красиво умереть в реальности.
— Почему?
— Ты ещё спрашиваешь? — мне показалось, что Инори фыркнула.
Интересно, фыркают ли японские девушки?
Я не понял, что она имеет в виду, но докапываться дальше не стал, чтобы не выглядеть идиотом.
— Вы представить себе не можете, как это было прекрасно! О нашей смерти писали в новостной ленте, мы стали популярными, и правительство, в качестве исключения, предоставило нам новую форму. Жизнь у нас изменилась, мы уже могли себе позволить работать меньше, и больше времени посвящать друг другу… Но наши мысли постоянно возвращались к тому состоянию, в котором мы прощались с жизнью. Мысль о том, чтобы повторить тот опыт, не давала нам спокойно наслаждаться своим счастьем… И когда, однажды, кто-то из знакомых рассказал нам о чёрных риелторах, мы решили рискнуть…
— А кто ещё такие чёрные риелторы?
— Так называют торговцев, у которых можно купить форму в обход правительства, — ответила Инори.
— Остроумно, — одобрил я. — Как же ещё называть торговцев пристанищами человеческого сознания?
— Нам было интересно, чем вызвано то изумительное состояние. Только ли ароматом цветов? И мы решили попробовать другой способ…
— Дай угадаю, и во второй раз они тоже поймали кайф, верно?
— Да, состояние не зависит от способа. Оно меняется от способов, но всегда остаётся прекрасным… — Инори осеклась, увидев гримасу на моём лице. — Я сказала что-то не то?
Я понял, кого мне напоминает этот тип. Не кого-то в реальности. Он был похож на героя романа Оскара Уайльда. Именно так я когда-то представлял себе Дориана Грея.
— Ты здесь ни при чём. Мне надоело слушать этого напыщенного павлина. Мы можем отсюда уйти?
— В том, что говорит Лайт, нет ничего крамольного. Вы, европейцы, просто не понимаете, что умереть — это не страшно. Вы боитесь смерти, потому что слишком эгоистичны и зациклены на собственном Я. Считаете, что индивидуальность проявляется в том, чтобы быть непохожим на других… вы так смешно трясётесь над своей оригинальностью… Но подлинное проявление личности не в этом, оно — в свободе выбора, и прежде всего — в свободе выбора между жизнью и смертью, в свободе выбора способа умереть…
— Ого, сколько комплиментов сразу. Мы тебе и трусы, и постоянно трясёмся, и чахнем над собственным Я, словно кощей над златом…
— Я не хотела тебя обидеть…
— Я знаю… Так мы уходим?
— Ну, если ты хочешь…
Приобретя набор для пикника, мы решили вернуться на скалы — место нашего знакомства. Инори сказала, что это очень символично.
Оказалось, что лифтом можно пользоваться и вдвоём. И эта вынужденная близость подтолкнула нас к поцелую. Ощущения были действительно реалистичными.
— Ты обещала показать свою метку, — напомнил я, когда мы расположились на лужайке, скрытой зарослями можжевельника.
Инори повернулась ко мне спиной и скинула кимоно, под которым не было нижнего белья. На пояснице красовался иероглиф, обозначающий, что обладатель этого нереального тела — женщина.
К своему удивлению, я почувствовал возбуждение. Я расстегнул молнию на джинсах и, приспустив их до колен, без всяких прелюдий взял Инори сзади. Она вскрикнула и задышала громко и часто в такт моим движениям. Мы словно две капли, слившиеся воедино, бегущие в одном потоке, стекающие с одинаковой скоростью. То медленнее, то быстрее. Быстрее, быстрее… Очередная волна наслаждения захлёстывает и взрывает нас, расщепляя на атомы.
Спонтанный секс с малознакомой особой без посторонних мыслей о предохранении обернулся умопомрачительным блаженством… Кажется, я начинаю понимать этих японцев и их увлечённость Седьмым локом.
— Мы забыли включить приватность, — сказала Инори, вырвав меня из кокона сладостных мыслей.
Она перевернулась на спину, и я увидел татуировки на её груди — вокруг сосков красовались лепестки орхидеи, лиловые цветы спускались по животу, ниже, где распускался самый манящий бутон.
— Красиво… — произнёс я.
— Спасибо. Я сама расписывала это тело.
Тело… Она относится к форме, будто это и есть она сама. Наверное, в этом нет ничего удивительного, учитывая стоимость апгрейдов.
— А почему именно орхидеи?
— Это любимые цветы Девочки-Оленя…
— Девочки-кого? — переспросил я.
— Девочки-Оленя — покровительницы самоубийц. — Я услышал нотки раздражения в голосе Инори, будто я шестиклассник, непонимающий, что дважды два — четыре. — Ты словно с другой планеты.
Я и сам порой чувствовал себя пришельцем.
— Так что за Олень? Это какой-то мем?
— Нет! — Инори уже откровенно негодовала, будто я осквернил святыню. Она вскочила и спешно начала натягивать кимоно. — Ты что, не слышал легенды о Девочке-Олене?
— Не забывай, что я иностранец. — Инори снисходительно закатила глаза. — Так что за легенда?
— Легенды. Их много.
Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Перед тем как расстаться, мы договорились о встрече через пару дней в их импровизированном клубе самоубийц, где я смогу и лицезреть легендарную Девочку-Оленя, и узнать, в чём же прелесть суицида в Прибежище, и даже, возможно, стать свидетелем ритуала.
Впрочем, томиться в ожидании — это точно не мой конёк. Я и так потратил слишком много времени в Локе. К тому же мне поступил новый заказ на статью.
Как известно, у японского правительства есть грандиозный план по постройке искусственных островов. Делают их из мусора, который свозят со всех концов мира.
Задумка мне кажется замечательной. Использовать мусор в качестве строительного материала начали задолго до катастрофы. Но теперь актуальность вопроса возросла в миллионы раз. В процесс включились почти все развитые страны, ведь здесь можно сразу убить двух зайцев: и проявить солидарность, и решить острую для многих стран проблему утилизации мусора.
Для поездки на такой остров необходимо оформить разрешение. И вот я в визовом центре. Девушка за стойкой выслушала мою просьбу.
— Простите великодушно, — вежливо улыбнулась мне она, — но в настоящее время мы не выдаём разрешения. Это делается в целях вашей же безопасности.
— Вы не совсем меня поняли, — я тоже пытался быть вежливым. — Я — журналист. Риск — это часть моей профессии. Я приехал в Японию, чтобы сделать серию репортажей, у меня есть виза, мне предоставили форму, и теперь я хотел бы взглянуть, как живут и трудятся японцы в реальности.
— Простите великодушно, — как заведённая начала девушка по второму кругу.
Хм, а может, это и не девушка вовсе? Андроид?
— Будьте добры, позовите начальника департамента…
Но разговор с начальником сложился примерно в том же духе. В получении разрешения было отказано. Единственное, чего мне удалось добиться — это подать прошение на имя министра иностранных дел Японии.
Когда в условленное время я прибыл на место, Инори смог найти не сразу — столько разнообразного народа набилось в помещение. Лишь минут через пять сумел её разыскать, она о чём-то взволнованно разговаривала с Лайтом и существом с человеческим телом и головой кита.
— У вас что-то тут случилось? — спросил я.
— Очень даже случилось. Убийство…
Вот это я удачно зашёл. Все источники, которые мне довелось прочесть накануне, утверждали, что смерть в Седьмом локе невозможна. Видимо, секты самоубийц это не касалось.