Но главным украшением и источником света оказалось огромное озеро, мерцающее тысячами красок. Оно наполняло таинственное укрытие странным уютом и мягким разноцветным свечением. Было тепло и очень тихо. Мирослав подошёл ближе. То, что он видел, не укладывалось в сознании.
Скафандр тихо запищал, замигал красным значок батареи. Отключив почти разрядившийся компенсатор гравитации, Мирослав сделал очередное удивительное открытие — сила притяжения здесь оказалась совсем как земная. Мирослав нервно сглотнул.
«Так, спокойно… спокойно…», — успокаивал он себя, не в силах отвести взгляд от непостижимого пейзажа перед собой.
Гладь озера искрилась и переливалась, слепя глаза. И за этими бликами угадывалось движение. Мирослав прищурился. В толще воды что-то явственно перемещалось. Небольшой белый объект неспешно приближался к берегу. Мирослав попятился. Не отрывая взгляда от поверхности озера, он медленно отступил к выходу, наклонился и поднял шлем. Не бог весть какое оружие, но всё же… кто знает, что вообще способно существовать в таком месте.
Вода расступилась без единого плеска. Из неё плавно, словно в замедленной съёмке, выходила нагая девушка. Невысокая, хрупкая, кажущаяся невесомой. Белоснежные длинные волосы и бледная кожа источали слабое свечение, а большие глаза — серый и ярко-голубой — казалось, смотрели глубоко в душу, заставляя сердце замирать.
Неслышно ступая, девушка подошла к Мирославу. Всепроникающий взгляд удивительных глаз завораживал, и напряжение, сковывающее тело Мирослава, внезапно исчезло, будто кто-то нажал кнопку. Помедлив, он опустил шлем на землю, слабо улыбнулся и поднял перед собой руки, показывая тем самым, что не опасен.
— Я пришёл с миром, — нерешительно сказал он, тут же проклиная себя, что не придумал ничего лучше.
Девушка спокойно и внимательно осматривала гостя, неторопливо обходя сбоку.
— Я не причиню тебе зла, — сказал Мирослав, сделал неуклюжий шаг назад и спотыкнулся о каменный выступ. Не удержав равновесия, Мирослав упал и ударился головой о скалу. В глазах потемнело. Сознание отключилось.
Когда он очнулся, его лицо обнюхивал необычный зверёк, напоминающий небольшую лису, но голубого окраса, с куда более длинными ушками и пылающей, в буквальном смысле, гривой. От неожиданности Мирослав вздрогнул и попытался скинуть с себя зверька.
«Лисёнок» торопливо спрыгнул и нашёл приют на руках хозяйки пещеры, наблюдавшей за происходящим со стороны. Она ласково погладила его по загривку. Пламя, казалось, не причиняло ей ни боли, ни вреда. Плавным движением руки девушка сняла с загривка огненный лепесток, который послушно остался гореть в ладошке, и опустила его в небольшую каменную чашу с мерцающей водой из озера.
Выпустив из рук лисёнка и взяв чашу, она подошла к Мирославу. В странном оцепенении он вглядывался в незнакомку и не дёрнулся даже, когда она, склонившись, аккуратно вылила содержимое чаши на свежую рану у него на виске.
— Кто же ты… — тихо спросил Мирослав, удивляясь неестественному спокойствию и не ожидая ответа.
Но ответ пришёл.
Картинка поплыла, мир сдвинулся с места, в глазах Мирослава закружилась метелью череда образов, слишком быстрых, чтобы что-то понять. Застонав, он отвернулся, и немедленно всё прекратилось.
Мирослав снова посмотрел на девушку. Она не отводила глаз, но хранила молчание. Что-то неуловимо знакомое промелькнуло в её взгляде. Тёплое, нежное, заботливое… чужие эмоции волной скользнули по коже и пропали, словно не желая пугать.
Мирослав зажмурился, попытался сесть. Опёршись о скалу спиной, он дотронулся рукой до места ушиба. К его удивлению ни крови, ни раны он не обнаружил. Лишь немного светящейся влаги осталось на перчатке скафандра.
— Невероятно, — пробормотал он.
Казалось, что он попал в сказочный мир, где не действуют ни законы физики, ни здравый смысл, ни логика. Чудесный сон, в котором свершаются самые смелые мечты и фантазии. И всё же это был не сон.
Мирослав неспешно встал. Девушка ни на секунду не отрывала от него пытливый взгляд.
— Спасибо… за помощь, — он обвёл рукой место недавнего ушиба.
Девушка кивнула.
— Я… меня зовут Мирослав, — попытался он вновь завести диалог. — А как тебя зовут? Ты понимаешь?
Девушка не ответила.
— Мирослав, — он похлопал ладонью по своей груди и перевёл руку в её сторону. — А ты…
Она поправила волосы, спавшие на серый глаз, и легко улыбнулась. Чувствуя, что краснеет, Мирослав всеми силами старался смотреть ей только в лицо, но не обращать внимания на пленительной красоты тело было невозможно. Маленькая грудь, тонкая изящная шея, казавшаяся полупрозрачной нежная кожа…
— Господи… — он тяжело вздохнул и провёл ладонью по вспотевшему лицу.
— Может… ты не против, если я буду называть тебя Снежинкой? — наконец взяв себя в руки, спросил Мирослав.
Девушка только чуть склонила голову набок.
— Что ж, будем считать это знаком согласия, — сказал он и посмотрел на лисёнка, сидящего у ног Снежинки. — А тебя как зовут?
Лисёнок сморщил мордашку и громко чихнул.
— Апчхи, значит… — Мирослав улыбнулся. — Ясно. Очень приятно, Апчхи.
Лисёнок встряхнулся, пригнул уши и отскочил, явно приглашая к игре. Откуда-то извне пришло знание о долгом одиночестве и тоске.
Мирослав решил не расстраивать малыша. Сделал вид, что крадётся, и лисёнок, радостно фыркая, бросился удирать. Мирослав рассмеялся и неуклюже последовал за ним. В тяжёлом скафандре особо не побегаешь, и Мирослав быстро запыхался. Повернувшись к Снежинке, он увидел, что она тихонько смеётся, сидя на ковре из мягкого мха. Взгляд разноцветных глаз посветлел, а ощущение тоски развеялось без следа.
Подойдя к девушке, Мирослав медленно опустился рядом. Апчхи тут же запрыгнул к нему на колени, лизнул в лицо и свернулся уютным клубком. Мирослав улыбнулся, а затем внимательно вгляделся в лицо Снежинки, пробуя мысленно послать ей ощущение уважения и заботы. Она изумлённо приподняла брови.
— Давай ещё раз попробуем, — осторожно предложил Мирослав. Каждое слово он старался подкрепить мыслью. — Только помедленнее, пожалуйста, я всё-таки непривычен к такому способу общения.
Снежинка улыбнулась и взяла обеими руками ладони Мирослава.
Мирослав не был телепатом, и, откровенно говоря, раньше даже не верил в подобное, но, похоже, что-то получалось. Снежинка прикрыла глаза и осторожно повлекла его во тьму.
Часть 5. Сёстры
Это напоминало полёт или, скорее, падение в бездну. Мирослав не успел испугаться, как вдруг вспыхнули искры, перед лицом взорвалось море и тут же опало, сменившись утопающим в зелени городом с прозрачными куполами храмов, золотистыми стенами жилых домов, белоснежным кружевом мостов-дорог, подвешенных в воздухе, над гладью необъятного мерцающего океана.
Закружило голову, лепестки причудливых цветов приблизились, ласково коснулись лица Мирослава и вдруг превратились в девичьи руки. Нет, не Снежинка, но девушка очень на неё похожая. Она смотрела на него сверху вниз. Шёлковая лента в волосах переливалась алым. Взгляд поплыл, Мирослав подумал, что реальность сейчас опять изменится, но вдруг понял, что это слёзы. Он смотрел глазами Снежинки и чувствовал её слёзы, пролитые неисчислимое множество лет назад.
— Кто это? — прошептал Мирослав.
Его слова разошлись рябью по воспоминаниям. Тут же накатило тёплой волной.
«Сестра», — пришёл бессловесный ответ-знание.
Тревожным вихрем вспыхнула череда картинок: лицо сестры сменилось ярким солнечным днём. Мелькнул белоснежный мост над синей гладью, тонкая фигурка в красном платье, прозрачный купол храма, наполненный звоном-вибрацией.
Череда образов ускорилась: полыхающие камни, падающие с неба, прорастающее семечко, хвост кометы, глаза сестры, алая лента, море, одинокая птица…
У Мирослава закружилась голова, и образы тут же замедлились, будто Снежинка взяла себя в руки.
Вновь выстроилась картинка. Две сестры, взявшись за руки, шли домой. Праздник закончился, постепенно гасло море, покачивались на волнах брошенные лодки, напоминавшие причудливых птиц. Купола наполнялись светом, а в чернеющем небе гасла яркая белая звёздочка — Искатель.
«Видишь её?» — спросила Хея. Слова были незнакомы, но Мирослав прекрасно понимал смысл, воспринимая мир через Снежинку. «Когда-нибудь туда отправится и твоя звезда», — продолжила Хея. «И твоя, — Снежинка смотрела вверх на тающий огонёк Искателя, но видела лишь бесконечную чёрную бездну вокруг. Затем перевела взгляд на сестру и поняла, что та испытывает схожие чувства. — Это страшно? Как думаешь?» «Это необходимо», — мягко ответила Хея.
Картинка сдвинулась, замелькали дни, наполненные сестринской заботой и душевным покоем, счастьем и светом океана, дарующего почти бесконечную жизнь. Но лента дней вспыхнула и оборвалась. По ясному небу пробежали чёрные трещины, сочась алой болью.
Хея уходила.
Белый мост и ликующая толпа, купол Храма, наполненный музыкой и вибрацией.
Хея не сказала ни слова на прощанье. Обет молчания — таинство должно оставаться таинством.
Картинка плыла в глазах. Праздничные флаги ажурными вуалями струились по воздуху, сияли золотые крылья лодок, пересвистывались парящие в небе радужные ящерки-пострелки, напуганные нарастающим гулом. Музыка смешалась с рёвом двигателей и проиграла ему. Белая звезда Искателя взмыла вверх.
Одиночество навалилось чернотой. Тоска по сестре преследовала Снежинку, изматывала, угнетала. Время от времени в небо поднимался очередной Искатель, и вскоре Снежинка поняла, что её уже не пугает будущее. Она будто ждала того самого дня. Твёрдо знала, что Старейшины рано или поздно придут и за ней. Искателей осталось не так много, её точно не забудут.
— Но зачем? — прошелестели лёгким ветром слова Мирослава.
В ответ ему прилетел целый рой картинок. Тысячи хвостатых комет в небе, серебряная нить — тонкая, но прочная как канат, ведущая через тьму, пустая безжизненная планета, огненный дождь, кипящий океан. И вдруг, среди апокалиптических картинок — взметнувшаяся трава, синее небо и странно знакомое лицо. Мирослав с изумлением узнал себя. Он будто смотрелся в зеркало, но на самом деле видел себя глазами Снежинки. И что-то было важное в этом видении, что-то неудержимо ускользающее.