Маша от природы отличалась добродушием и крепкими нервами. К тому же был у неё комплекс вины. Когда-то она отказалась сходить в больницу к больной бабушке, а потом та умерла, и Маша страшно переживала. Она помнила почему-то одно: белая машина с красным крестом завывая увозит бабушку навсегда, а она гуляет во дворе, девочка-ангелочек, ничего ещё не знающая и не понимающая. Ей казалось, что, ухаживая за бабой Шаней, она возвращает долг.
Были у бабы Шани привычки, которые удивляли, но на фоне прочих её чудачеств казались вполне невинными: она обожала ходить с грелкой. Это была средних размеров резиновая грелка, немного рассохшаяся у горловины. Баба Шаня как-то сказала, что грелка спасла ей жизнь в 1937 году. Но как проявилось геройство этого бессловесного предмета, она уточнять не стала. Старушка постоянно прижимала грелку к правому боку и уверяла Машу, что она благотворно действует на внутренние органы. Маша смеялась, но потёртая старая грелка если и действовала, то только ей на нервы. Место грелке было на помойке, и Маша думала, что через пару месяцев она всё-таки уговорит бабу Шаню выбросить этот негигиеничный предмет.
Сзади послышались шаги. Маша опасливо обернулась. Из вечернего сумрака вышел её однокурсник Петя.
– Машуня, привет! – бодро сказал он.
Петя как всегда выглядел до неприличия довольным и здоровым. Многие подшефные старушки за это его не любили.
– Петя, а ты куда это собрался на ночь глядя?
Петя засмеялся:
– У меня теперь новая подшефная. Баба Клава что-то раскапризничалась, и я попросился к бабе Тасе. Она как раз тут недалеко живёт. Потом тебя увидел и думаю – а чем чёрт не шутит. Ты же у нас первая красавица курса. Всегда на людях. Не подойдёшь! А тут случай представился!
Петя захохотал. Маша тоже засмеялась, но невольно распрямила плечи и выпятила грудь. Даже походка изменилась. Через пару минут они уже поднимались к бабе Шане на второй этаж.
Баба Шаня сама открыла дверь, но тут же пошатнулась, и Маше пришлось довести её до дивана. Конечно, противная грелка как всегда была при ней. Маша хотела сказать, что это плохо и неудобно, что двумя руками легче удерживать равновесие, но смолчала. Симпатичный Петя немного отвлекал её от подопечной. Ха! Первая красавица курса! Надо же сказать такое! Они прошли на кухню, Петя помог выложить продукты. Хлопнула форточка, и Маша вдруг почувствовала, что в кухне довольно холодно.
– Петь, закрой, пожалуйста, форточку! – попросила Маша.
Но Петя ничего закрывать не стал и, подойдя к Маше, крепко взял её за руки. Девушка инстинктивно отшатнулась, но Петя не отпускал. Его лицо вплотную приблизилось к лицу Маши, и она впервые обратила внимание на его глаза – странного зеленовато-жёлтого цвета. В зрачках вспыхивают красные искорки.
Маше стало не по себе:
– Отпусти меня сейчас же! Ты забыл, мы тут по делу!
Петя неприятно рассмеялся:
– Ага. Мы по делу. Особенно я. Я тебя давно караулил. Наконец-то мы одни! Ты такая свеженькая, чистая. Знаешь, как девки красятся – посмотрел как-то у одной на крем. Метилпарабен, пропилпарабен! Тьфу! Гадость какая, всё же в кровь идёт! Для здоровья один вред!
Переход на медицинскую тему немного успокоил Машу – в Социальном колледже медицину уважали, и имелся там даже солидный спецкурс по оказанию первой помощи.
– Ну да, – подхватила она, – и наркотики принимают, и курят.
Петя согласно кивнул, но Машу не отпустил. И тут Маша оцепенела. Петя раздвинул губы в улыбке. Маша с ужасом увидела, что у него самые настоящие клыки. Как у зверя, как у вампира. Улыбался он при этом так нехорошо и смотрел так странно, что Маша даже шевельнуться не могла. Она пыталась крикнуть, но из горла вырвался какой-то слабый сип. Петя слегка наклонил голову, и Маша поняла, что сейчас он укусит её за шею. Укусит, как фильмах про вампиров! Ненормальный извращенец!
Внезапно Петя поднял голову. Маша слегка повернулась. В дверях кухни, опираясь на косяк, стояла правозащитница баба Шаня с неизменной грелкой у правого бока. Маша перевела дыхание и поняла, что может говорить:
– Бабушка Шаня, помогите!
Она всхлипнула.
– Иди, бабка, в кроватку, не до тебя. А то подтолкну и полетишь. Много ли старой надо! – с непередаваемым цинизмом в голосе произнёс Петя.
Пожилая дама выпрямилась, льдинками сверкнули пронзительные глазки:
– Молодой человек, отпустите девушку, я не боюсь ваших угроз!
Петя слегка ослабил хватку, и Маше удалось вывернуться и забиться в угол. Ох, как далеко была спасительная дверь!
– Слушай, старая ведьма, не мешай! – прорычал студент Социального колледжа и шагнул к старухе.
Баба Шаня коротко рассмеялась:
– Молодой человек, вы даже не знаете, как меня зовут. Как это глупо, не знать имени своего противника!
Петя остановился, и Маша увидела, что он по-настоящему развеселился – в глазах у него засверкали уже не красные, а обычные золотистые огоньки:
– Хорошо, бабка, прежде чем склеишь ласты, могу представиться: Пётр Цепешев, ВЕЧНЫЙ студент!
Он снова от души рассмеялся и продолжил уже спокойно-нагловатым тоном:
– Ну, а тебя как звать, плешивая старая перечница?
– О, вообще-то я старая, но не перечница, а тем более не плешивая. Я известная правозащитница и твоё хулиганство тебе дорого обойдётся! – в голосе бабы Шани звучало спокойное достоинство.
– Бабушка Шаня, не злите его! – пискнула из своего угла Маша. – Он же действительно убьёт!
Старушка улыбнулась испуганной девушке:
– Ну, вообще-то Шаня это просторечие. Моё настоящее имя по паспорту Шаан Ван Хельсинг, я из брабантской ветви дома Ван Хельсингов. За это имя в 30-е годы мне пришлось хлебнуть лиха.
Одуревшей от страха Маше странное имя ничего не напомнило. Но Петя почему-то побледнел и весь подобрался, как хищник перед прыжком.
– Ах, вот оно как, – он снова слегка расслабился, – ну, осиновые колья и чеснок я поблизости не наблюдаю. Кстати, от солнечного света прекрасно помогает местный самогон в дозировке 50 миллилитров на 30 миллилитров бальзама Биттнера. Заодно решается проблема с зеркалами. Петя гадко захихикал:
– И что у тебя в арсенале, старуха? Попытаешься задушить меня своими артритными ручонками?
Дальнейшее происходило очень быстро. Баба Шаня, она же Шаан Ван Хельсинг, выхватила старую грелку, сорвала с неё затычку и плеснула в студента Петю водичкой. Петя задымился и исчез. Старушка спокойно закрутила затычку.
– Ну вот, моя миссия в этом городе окончена!
Маша в ужасе вжалась в стену, когда её спасительница стала приближаться к ней с этим страшным в своей обыденности оружием.
– Да не бойся, ты, чудачка, – баба Шаня погладила Машу по голове, – я всегда ношу в грелке святую воду из нашей церкви. Теперь сама видишь, она действительно помогает!
Побочные эффекты
– Приехала вот! – толстая тётка в спортивном костюме ввалилась в прихожую, волоча за собой гигантский чемодан на колёсиках.
– Но вы не тётя Маня! – близоруко прищурился доктор Чухин.
– Маня Петрова я, не признал? – тётка прислонила чемодан к стене и нахмурилась. – Практику в Обалакове помнишь?
– А, та Маня, а я из-за двери голос не разобрал, думал, опять родня. Замучили! – Александр Витальевич уставился на мощную фигуру, обтянутую чёрным трико. – Ведь ты ж худенькая была!
– Так почитай десять лет прошло, – укоризненно заметила Маня, – люди меняются.
Доктор поморщился и, поколебавшись, пригласил нежданную гостью на кухню. Он с горечью подумал, что выспаться после ночного дежурства теперь не удастся. Чёрт принёс эту Маню, кто ж мог подумать, что она припрётся спустя столько лет. И нашла же адрес!
– Чем занимаешься? – поинтересовался он, разливая чай и прикидывая, как скоро удастся выпроводить толстуху.
– Белых мышей развожу, – сказала Маня хмуро, – на опыты. Помнишь, ты эксперименты проводил, по рублю их покупал? Думала, разбогатею.
– Да ну эти эксперименты, – махнул рукой Чухин, – бросил я всё, устроился в частную клинику, жить как-то надо.
Маня нахмурилась ещё больше.
– Так не купишь? Мне деньги позарез нужны!
– Манечка, попробуй сдавать их в зоомагазин! – посоветовал доктор.
– Какие у нас в деревне магазины! – буркнула Маня. – На бензин больше потрачу в город возить. Машину опять же гонять.
– Так на рейсовом автобусе всего час, кажется, – вспомнил Александр Витальевич.
– Они любят на переднем сиденье и ещё окно открывают, чтоб с ветерком, – пожаловалась Маня. – В автобус никак нельзя – кусаются.
Доктор искоса взглянул на бывшую любовь. Да уж, шутить она никогда не умела.
– Ничем помочь не могу, – вздохнул Чухин и отставил чашку, – не по адресу ты!
– Когда кому что надо, так адрес не твой, – фыркнула Маня, – совсем не изменился. Хоть бы приехал сына навестить, ан нет, рылом мы не вышли!
Доктор заёрзал на месте. В прихожей вдруг что-то упало, раздался скрип, треск и какое-то шлёпанье и цоканье. В дверь кухни просунулась невероятное существо ростом с немецкую овчарку. Чухин с трудом признал в ней огромную белую мышь.
– Ты свои пузырьки оставил, а я их в дело пустила, зачем добру пропадать, – с вызовом сказала Маня, – укольчики делала. Как-никак медтехникум за плечами. Ветеринар наш сказал, что это побочный эффект!
Мышища тем временем приблизилась, встала на задние конечности и требовательно вытянула переднюю лапу с нежно-розовыми пальцами, на которых неприятно загибались острые когти. Её пасть приоткрылась в мерзкой ухмылке, обнажив острые зубы. Красные глаза вспыхнули и отразились в мозгу доктора аварийными сигналами.
– Алименты просит, – вздохнула Маня, – любит нашего сыночка, сил нет. Животное, а понимает.
Когда Маня, затолкав купюры в бюстгальтер и с трудом запихнув в чемодан недовольно ворчащее чудовище, удалилась из жизни доктора, Чухин полез в бар, дрожащими руками нашарил бутылку и плеснул себе полстакана виски.
Спустя пару часов в дверь снова позвонили. Доктор нервно вздрогнул. Но, очевидно, выпитое залпом спиртное продолжало действовать. Александр Витальевич решительно направился в прихожую и загремел замками.