Дюваль беспомощно барахтался в своем кресле, но центробежная сила сводила его попытки на нет.
— Держитесь, мисс Петерсон. Я попробую помочь вам!
Наконец ему удалось дотянуться до ремней, а Микаэлс и Оуэнс, распятые в своих креслах, застывшими взглядами следили за разворачивающимися событиями, но помочь никак не могли.
Левая нога Коры оторвалась от пола под действием центробежного эффекта.
— Я не могу…
Другого выхода не было, и Грант отпустил подпорку. Его потащило по полу, но он зацепился ногой за подставку кресла, отчего его дернуло с такой силой, что чуть не вышибло дух, но он ухватился левой рукой за кресло, а правой — за запястье Коры как раз в то мгновение, когда ее пальцы разжались.
«Протей» вращался все быстрей, так что казалось, словно он парит в воздухе и вот-вот перевернется. Грант не удержался в такой неудобной позе, его нога выскользнула из-под подставки, и многострадальная левая рука, которая все еще побаливала после предыдущего удара о стенку, приняла на себя добавочный вес. Гранту на миг показалась, что рука не выдержит и сломается. Боль была жуткая. В ужасе Кора впилась пальцами в его плечо, едва не стянув с него форму.
— Хоть кто-нибудь… — прохрипел Грант, — понимает, что происходит?
Дюваль, все еще безуспешно боровшийся со своим ремнем, сказал:
— Это шунт… Артериально-венозный шунт, фистула.
С трудом подняв голову, Грант посмотрел за окно. Поврежденная стенка артерии осталась далеко вверху. Желтое сияние угасло, вокруг виднелась бугристая поверхность мрачного ущелья. Она уходила вглубь и ввысь, насколько хватало взгляда, в эту пропасть ухали эритроциты и другие кровяные частицы. Даже огромные устрашающие туши белых телец быстро проваливались вниз.
— Еще минутку, — хрипел Грант, — Еще одну минутку, Кора!
Он шептал это больше для себя, для своей израненной и горящей руки.
Судно внезапно затрясло, отчего Грант едва не потерял сознание, а потом их падение начало постепенно замедляться, пока корабль не остановился совсем.
Грант отпустил кресло и немного полежал, тяжело дыша. Кора опустилась на колени, но вскоре поднялась на ноги.
Дюваль наконец отцепился от кресла.
— Мистер Грант, с вами все в порядке? — Он склонился над едва живым Грантом.
Кора присела с другой стороны, осторожно дотронувшись До его больной руки, вероятно, чтобы помассировать ее.
— Не трогайте, — прошипел Грант сквозь зубы, морщась от боли.
— Сломана? — спросил Дюваль.
— Не знаю. — Медленно и осторожно он попытался согнуть руку. Потом взялся за левый бицепс и сжал его. — Кажется, нет. Но даже если перелома нет, я смогу ею работать только через несколько недель.
Микаэлс тоже встал из своего кресла. Огромное облегчение исказило его лицо до неузнаваемости.
— Мы сделали это! Сделали! Мы не развалились на куски! Как там, Оуэнс?
— Думаю, все в порядке, — ответил Оуэнс, — Ни одна аварийная лампочка не светится. «Протей» попал в такую переделку, что мы даже не предполагали, и выдержал!
В его голосе сквозила гордость за себя и свой корабль.
Кора все еще растерянно стояла над Грантом.
— У вас кровь! — пораженно сказала она.
— У меня? Где?
— На боку. Форма вся в крови.
— Ах это. На Той стороне у меня были небольшие сложности. А это просто пластырь отклеился. Честно говоря, это не рана, а просто царапина. Немножко крови, и ничего больше.
Кора встревоженно посмотрела на него, потом расстегнула его форму.
— Сядьте, — попросила она. — Пожалуйста, постарайтесь сесть.
Она подхватила его под мышки и помогла сесть, потом стянула рукав формы с его левой руки, действуя с профессиональной осторожностью.
— Я позабочусь о вас, — сказала она. — И еще… Спасибо. Конечно, это ужасно неравнозначная услуга, но все равно. Спасибо.
— Ну, в следующий раз сделайте для меня то же самое, идет? Помогите добраться до кресла, ладно?
Он попытался подняться. Кора помогала ему с одной стороны, Микаэлс — с другой. Дюваль, глянув в их сторону, отошел к иллюминатору.
— Так что же случилось? — спросил Грант.
— Артериально-веноз… — начал Микаэлс. — Гм, давайте так. Между артерией и небольшой веной образовался проход. Иногда это случается, в результате физической травмы например. Полагаю, с Бинесом это произошло в результате удара, который он получил в машине. Это, несомненно, дефект, нарушение, но в данном случае неопасное, поскольку его размеры микроскопичны. Такой вот крохотный водоворотик.
— Ничего себе крохотный!
— При наших размерах он кажется, конечно, гигантским водоворотом.
— А разве его не было на ваших картах кровеносной системы, Микаэлс? — спросил Грант.
— Должен быть. Я, наверное, смогу отыскать его на корабельных картах, если сильно увеличу их. Дело в том, что на разработки мне предоставили три часа, вот я и пропустил его в спешке. Нет мне прощения.
— Ладно, — сказал Грант. — Просто времени у нас уйдет немного побольше. Составьте альтернативный маршрут, и Оуэнс поведет нас дальше. Сколько у нас времени, капитан? — Он автоматически посмотрел на хронометр. На циферблате стояло «пятьдесят два».
Тут же Оуэнс отозвался:
— Пятьдесят две минуты.
— Времени вагон, — обрадовался Грант.
Микаэлс смотрел на Гранта широко раскрытыми глазами.
— Время ни при чем, Грант, — сказал он, — Вы еще не поняли, что произошло. Мы проиграли. Все кончено. Мы не сумеем вернуться к тромбу, разве вы не понимаете? Нужно попросить, чтобы нас извлекли из тела.
Кора пришла в ужас.
— Но ведь корабль смогут уменьшить снова только через несколько дней. Бинес умрет!
— А что делать? Мы движемся сейчас в яремную вену. Мы не сможем подняться к артерии, течение слишком сильное, даже если попробовать проскочить между двумя ударами сердца. Единственный путь к цели — по вене и сквозь сердце, а это чистое самоубийство!
— Вы уверены? — ошеломленно спросил Грант.
— Он прав, Грант, — сказал Оуэнс усталым и надтреснутым голосом, — Все кончено.
Глава 10СЕРДЦЕ
В контрольном зале бушевал настоящий бедлам. На трехмерном экране мигающая точка, которая означала уменьшенный корабль, лишь слегка сместилась в сторону, но это «слегка» означало непоправимое отклонение от цели.
Запищал сигнал монитора. Картер и Рейд повернулись.
— Сэр. — На экране появилось взволнованное лицо. — «Протей» сошел с курса. Их сигнал пойман в квадрате двадцать три, уровень Б.
Рейд подскочил к стеклянной стене, за которой находилась комната с картами. Отсюда, конечно, трудно было что-нибудь разглядеть, кроме нескольких человек, сосредоточенно склонившихся над картами.
Картер побагровел.
— Что вы мне суете какие-то квадраты? Где они?
— В яремной вене, сэр, и направляются к верхней полой вене!
— В вене! — На мгновение вены самого Картера угрожающе запульсировали. — Какого черта они полезли в вену?! — загремел он. — Рейд!
Рейд поспешил к нему.
— Слушаю вас.
— Как они попали в вену?
— Я уже приказал наблюдателям поискать артериальновенозную фистулу. Они случаются редко, и найти их довольно сложно.
— И что…
— Это прямое соединение небольшой артерии с небольшой веной. Кровь из артерии просачивается в вену и…
— Они знали об этом?
— Вероятно, нет. И, Картер…
— Что еще?
— При их размерах это, должно быть, оказалось чем-то вроде страшной катастрофы. Они могли даже погибнуть.
Картер повернулся к телевизионным экранам. Нажал на кнопку.
— Поступили ли какие-нибудь сигналы с «Протея»?
— Нет, сэр, — последовал быстрый ответ.
но
— Ну так свяжитесь с ними, чего вы ждете?! Пусть скажут хоть что-нибудь! И немедленно доложить мне!
Агония ожидания затягивалась, и Картер, затаивший дыхание, уже мог бы вдохнуть три-четыре раза, пока не поступило сообщение:
— «Протей» на связи, сэр.
— Слава тебе господи! — выдохнул Картер. — Что там?
— Они прошли через артериально-венозную фистулу, сэр. Теперь им ни вернуться, ни пойти вперед. Они просят, чтобы их извлекли обратно.
Картер грянул о стол обоими кулаками.
— Нет! Нет, тысяча чертей!
— Но, генерал, они совершенно правы! — подал голос Рейд. Картер поднял глаза к хронометру. Пятьдесят один. Дрожащими губами он прошептал:
— У них еще есть пятьдесят одна минута. И ровно пятьдесят одну минуту они останутся внутри Бинеса. Мы извлечем корабль на счете «ноль». И ни минутой раньше, даже если они ничего не смогут поделать с тромбом.
— Черт, но это же бессмысленно! Кто знает, что у них там с кораблем. Мы погубим пятерых человек.
— Возможно. И они, и мы знали, на что шли. И пока остается хоть один-единственный шанс добиться успеха, мы не отступим. Все.
Глаза Рейда заледенели, а его великолепные усы встопорщились.
— Генерал, вы думаете лишь о своем успехе! Если они погибнут, я буду свидетельствовать, что вы умышленно продержали их там из-за своих амбиций.
— Я пойду и на это, — ответил Картер, — Вот скажите — вы же должны разбираться в медицине, раз получаете жалованье в медотделе, — почему они не могут двигаться в любом направлении?
— Они не в силах вернуться через фистулу из-за сильного течения. Как бы вы ни приказывали, это законы физики. Давление крови не подчиняется армейским генералам.
— Почему бы им не двинуться другим маршрутом?
— Все пути из той точки, где они сейчас находятся, ведут через сердце. Турбулентные завихрения крови в полостях сердца моментально разнесут судно вдребезги, и пойти на это мы не можем.
— Мы…
— Не можем, Картер! Не потому, что это убьет пятерых человек, хотя достаточно и этого. Если корабль распадется на куски, мы никогда не вытащим их все, и, увеличившись, они погубят Бинеса. Если же мы извлечем судно сейчас, то можно еще попытаться провести операцию извне.
— Безнадежно.
— Не более, чем то, что мы имеем сейчас.